Della Street

Я спал. Как убитый. Раздался звонок. Телефон лежал рядом. Вставать не пришлось. — Алло, — еле произнес. В телефоне Серега. — Алло, чё, спишь что ли, блять? — Да. Чё случилось? — Мы с Васей идём в шашлычную на Кирова. Пойдешь? — Бля, что, сейчас что ли? А где вы? — Да, сейчас. Мы на юбилейном. Уже едем. Подойдешь? — Какой там адрес? Я спросонья вообще не соображал. — Адрес прежний, ёбтвоюмать. Ну ты как? — Ладно, ладно, — неохотно принял приглашение. — Будешь? — Хорошо.— Давай. Положил трубку. Начал вставать с кровати и понял, что ко сну меня всё же тянет больше, чем в шашлычную. Прямо убийственно тянет. Решил перезвонить Сереге. — Алло, — произнес я голосом мертвого лебедя. Так шансов больше избежать доебок со стороны Сереги. — Ну чё еще? Я не сразу придумал ответ. Немного подумал и решил…

Прости меня, милая, что в очередной раз забыл поздравить тебя с днем рождения. Я был дико занят. Я клубнику сажал. Дом строил. Снимался в порно. Я кошек от бед спасал. Забыл.

Прости меня, что не пришел на твою вечеринку. Что не приготовил тебе сюрприз. Я знаю, что ты меня ждала.

Прости, что не замечал самые заметные перемены в твоей прическе. 
Прости, что мне совершенно похрену, какого цвета твои ногти. 
Прости, что обозвал твои голубцы дрянью. 
Прости, что накричал на тебя той ночью. Я был не прав. 

И прости, моя хорошая, что я тебя не люблю. Я виноват. Прости.

Игорь Пикассо не употреблял алкогольные напитки. Но пил с удовольствием. Каждый вечер жена устраивала скандалы. Грозилась уйти к маме и пару раз действительно уходила. Но, возвращалась, зачем-то. Чтобы мозги ему доклевать, видимо. Ей почему-то казалось, что супружеские обязанности — это прежде всего трезвость.

Игорь Пикассо отчаянно любил свою жену. Однако жить ему хотелось по-человечески.

Порой я скучаю по себе. И — завидую. Хочется иногда оказаться на месте себя. Ощутить то, что сам ощущал. Поучиться у самого себя. Поспрашивать о чем-то.

А иногда хочется дать в табло самому себе. За те ошибки, которые совершал. Иногда напротив — поблагодарить. За те ошибки, которые мне удалось избежать.

Вылечить себя, пока не стало поздно. Остановить, отговорить, привязать. Заткнуть. Ведь я-то знаю, что всё это не будет иметь никакого смысла. Хотя, возможно я ошибаюсь. 

Уговорить себя. Заставить. Досказать, доделать, дойти. Дополучить. 
Возможно я стал бы другой. Неизвестно только — какой именно. 

Хочется иногда пойти и крепко пожать самому себе руки. Ведь меня бы не было такого, не будь его тогда.

Она пугающе красива. Сексапильная, что смерть. Цвет глаз, ресницы, родинка на ладони. Запах. Она была не похожа на прочее, публикующееся в журналах. Мы с ней абсолютно разные — взгляды, музыкальные предпочтения, временные пояса. Она верит в бога. А я с ним не разговариваю с прошлого века. Она любит кофе — у нее аллергия на алкоголь. Я — пьяница и разгильдяй. Мой организм принципиально отвергает кофеин. Мы смотрим разные фильмы. Она — артхаус. Я — те, что для взрослых. Однако, есть у нас одно сходство — мы оба сильно боготворим меня. Ценю в женщинах хороший вкус. На самую первую нашу встречу она пришла в фирменном прикиде и макияже. А я пришел в домашних тапочках и благоухал фирменным запахом перегара. Она втирала мне про неизвестных французских писателей, кусала губы и хлопала ресницами —…

Я спарился с этим постом и забеременел. Носил под сердцем несколько месяцев потомство и, наконец, рожаю. Через мозг. Друзья — это здорово. Каждый понимает это по-своему. Для меня, друг — это тот, которого ты можешь назвать кем угодно, а он лыбится как дебил. Это тот, который выпьет бутылку хорошего бухла без тебя, без твоего разрешения, пока ты спал, сожрет твой холодильник целиком и не помоет за собой тарелки. Ты конечно же не будешь его за это ругать. Не будешь с ним ссориться. Ведь он — друг. Ты просто поотрубаешь ему пальцы, плюнешь ему в ебало, отпиздишь, а он лыбится. Как дебил. Друг — обязан иметь чувство юмора, но не должен иметь им твой мозг. Он не должен читать Коэльо. Вообще здорово, если он его просто не знает и никогда о нем не слышал. Он может без проблем обозвать твою принц…

Я гениален и невероятно талантлив. Сильно пытался оспорить этот факт. Не сумел. Принял. Сдался. Я — гениален и талантлив. Я делаю талантливо абсолютно все, за что берусь. Я пишу гениальные тексты. Не стараюсь. От природы такой. Свои гениальные тексты я особенно люблю писать на семнадцатом этаже, на балконе. В частности — ночью. Во время, когда не спим только я и уличные фонари. Я наблюдаю за мертвым городом, в трусах и свитере, медленно закуриваю сигарету и пишу. В мыслях. Каждая выкуренная сигарета — очередной шедевр. Креативная идея, захватывающая атмосфера текста, эпичный конец, бурные аплодисменты, летающие женские трусы, слава, признание, нобелевская премия по литературе, след в истории, Делла Стрит, великий писатель...Торопливо потушив сигарету, я захожу в дом. Закрываю дверь балкон…

Витя Леонидович один из таких людей, которые всё время опаздывают, которые всё делают всегда несвоевременно, не к месту. Он начинает любить тогда, когда по сути уже некого любить. Говорит любовные слова, когда по сути некому их слышать. Бьет себя по коленам, когда уже по сути незачем. Всегда опаздывает. И потом — жалеет. Витя Леонидович — жалкий человек и ядерный идиот. Жаль, что он это понял немного позднее, чем вовремя. Когда Витя был школьник, мать приходила его забирать. Она всегда приходила раньше, чем нужно. Она терпеливо стояла в коридоре, сильнейше благоухая ароматом вкусных пирожков с картошкой.Дети — завидовали. А Витя — стеснялся и злился. Ему всегда казалось, что мать выставляет его перед товарищами — маленьким, беспомощным ребенком. Иногда ему гордость не позволяла выходить с…