Agoniya

как же быстро я прорастаю в людях. Привыкаю, впускаю, доверяюсь. В принципе, и отвыкнуть потом можно, но это дольше, больнее, сложнее. Поэтому я терплю до последнего. Пускаю все на самотек, и жду момента, когда этот кто-то надоест до кончиков пальцев. А потом взрываюсь маленькой сердитой бомбочкой, цепляюсь к мелочам и беспощадно рву все нити, что связывали. Иногда расстаюсь быстрее, если совсем разочаруюсь. Когда понимаю, что все,что видела в человеке напускное, не настоящее, а сам он пуст как барабан. И ни капли сожаления потом, только время потраченного конечно жаль, и средств и душевных порывов. Как бы мне хотелось быть разумной девочкой. Видишь, что с человеком нет будущего, и перспективы никакой, и вообще, что лучше бы не впускать этого человека в свою жизнь, хоп, приняла решение и…

как плохо болеть, когда ты взрослая. Разваливаешься на кусочки, а жаловаться особо нельзя, да  и некому.

Как здорово в детстве. Все так плохо, так отвратительно, а потом мама включит свет, возьмет тебя под бок. И так тепло сразу, так уютно, и не больно совсем. Она читает книгу, сонная такая, и рукой - мягкой, теплой, исцеляющий поглаживает тебя, поглаживает. И ты проваливаешься в сон. А потом проснешься уже утром, все так же у мамы под боком, и как будто не ты болела ночью.

А сейчас, стоит заболеть, такое одиночество накатывает.

И мне так жалко становится одиноких стариков, в старости наверное каждая косточка ноет, скрипит. А ты один, и надо вставать и кушать готовить, ведь никто не приготовит, не подаст. А если всерьез заболеешь? Страшно до жути.

Да, если болеть, то только в детстве.

Алкоголь раскрепощает, развязывает языки, отключает мозг. Под действием алкоголя люди делают, то что им не свойственно, ведут себя так, как в обычной жизни не стали бы. Совершают поступки и говорят слова, за которые потом будет стыдно.

Зачем тогда люди пьют? Ничто так не обезображивает человека, как алкоголь. Особенно девочек. Даже самых миленьких. Когда вы смотрите пьяными глазами и говорите глупости, заплетающимся языком,это отвратительно. Вы просто не замечаете.

Терпеть не могу пьяных людей. Они все становятся на одно лицо.

Я отчаянно зимняя девочка. Я люблю зиму. Я живу в зиме.  Об этом напишу позже, обстоятельно и с любовью.

А сейчас, когда уже почти зима, мне безумно хочется теплый свитер, уютный такой, домашний, крупной вязки с длинными рукавами, чтобы можно было прятать в них ладони, когда холодно. И длинный, яркий вязанный шарф. Укутаться, спрятать в него носик и гулять по моей любимой зиме.

сегодня с утра я потеряна и рассеяна. Люблю, когда утро начинается так. Обычно утром просыпаешься пустая, обновленная, а потом оно начинается медленно и лениво так заполняться, и тебя начинает чем-то заполнять. А к вечеру ты уже полна эмоций, впечатлений, событий. Иногда бывает так, что просыпаешься утром, не совсем опустошенная, что-то уже успело упасть в твое утро. Вот как сегодня. А все потому что он позвонил мне ночью. Поздно уже. В первом часу. А я вчера уснула совсем рано, в 10.00 уже спала. И к часу наверное успела выспаться, поэтому и услышала звук вибрации телефона, он у меня всегда в тихом режиме стоит. Проснулась, нащупала сотку в темноте, и не успела. Посмотрела пропущенные, а там он. Проснулась окончательно, вышла с журнала, зашла еще раз, проверила пропущенные, точно он. Я н…

"Умная, красивая… одинокая... У нее длинное все, что должно быть длинным: ноги, волосы, ногти. У нее округлое все, что должно быть округлым (из скромности не будем перечислять). Она ходит на свидания без нижнего белья, поэтому у нее на лице загадочная улыбка и сексуальная аура окутывает ее с ног до головы. Можно сказать, что в ней все прекрасно: и лицо, и мысли, и душа, и одежда. Она уже владеет «позитивным мышлением», то есть отсекает любые негативные чувства и мысли, которые ее посещают. И научилась любить себя. Ничего другого ей и не остается. Потому что кроме себя ей любить некого" Это стандартный портрет современной барышни на выданье от 20 до 50 лет. Их становится все больше, одинаково одиноких «умниц и красавиц», мечтающих найти свое женское счастье. И первым, кто откликнулся на ст…

С ним ужасно легко хохочется, говорится, пьется, дразнится; в нем мужчина не обретен еще; она смотрит ему в ресницы – почти тигрица, обнимающая детеныша. Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно, всегда лирически; его хочется так, что даже слегка подташнивает; в пальцах колкое электричество. Он немножко нездешний; взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке; высокопарна речь его; его тянет снимать на пленку, фотографировать – ну, бессмертить, увековечивать. Он ничейный и всехний – эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания. Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует – безосновательно, но отчаянно. Даже больше, осознавая свое бесправие. Они вместе идут; окраина; одичание; тишина, жаркий летний полдень,…

Вот только мне начинает казаться, что может зря я, что может погорячилась. Что можно было бы в принципе-то потерпеть, смириться, научиться жить по его правилам, как он сам не нарочно, случайно совсем, напоминает мне о том, как же тесно в его жизни. Как там мало свободы, как много условностей. Как недостаточно быть самой собой, и скольким ты оказывается должна, и при чем так много, что за всю жизнь не рассчитаться. Можно конечно так жить. Можно. А смысл? Была бы я Марио, с тремя хотя бы жизнями. Я бы одной обязательно пожертвовала, ради него, ради общества, ради всех-всех. Пусть всем будет хорошо, а у меня еще две жизни в запасе. Но я то не Марио, и жизнь одна, и как же не хочется ее профукать. Теперь у меня есть хотя бы какие-то вариации. Я могу жить плохо, могу замечательно. Радость, гру…

Внутри так странно. Будто разлили чашку теплого чая, согревает и сладковато как будто. Я ехала сейчас в такси, и в машине был такой запах. Я не люблю как пахнут машины, обычно они пахнут бензином. А этот запах.. он какой-то особенный. Я почуяла его и замерла, как мышка, боясь спугнуть, потерять. И принюхивалась, и старалась вернуться , заглянуть туда, о чем он мне только намекнул. Бывает, когда очень хочешь что-то вспомнить и не можешь. И очень стараешься, и так досадно на саму себя, что никак не вспоминается. Так и не вспомнила. Но мне было очень уютно в этом запахе, он наверняка родом из детства. А еще, сегодня со мной познакомились. Парень, который подвозил меня на машине, решил взять мой телефон. Со мной не знакомились уже тысячу лет, это было даже мило. Единственное, что мне в нем по…