В.В. Григорьев «Оренбургские киргизы: их честность и уменье в торговом деле», XIX в.
В.В. Григорьев «Оренбургские киргизы: их честность и уменье в торговом деле», XIX в.
«…Великим шагом вперёд было со стороны казаков, что стали они руки к земледелию прилагать и, пожалуй, перещеголяли уже по этой статье соседей своих, уральских казаков. Но ещё большие успехи сделали казаки в торговом деле, особливо живущие в восточной части зауральской степи. Тут важно то, что успехами этими обязаны они сколько сметливости своей, столько же, а может быть, и ещё более, – честности.
В былое время, и ещё очень недавно, вся степь зауральская наполнялась в летнее время мелочными (т.е. розничными) торговцами из хивинцев, из наших татар, и приказчиками богатых русских купцов оренбургских и троицких. Люд этот разъезжал по степи с одним или несколькими верблюдами, на одной или нескольких телегах, развозя по аулам нужный казакам товар, особенно красный, и променивая его на баранов, которые гнались потом на продажу в хивинские города или на Оренбургскую линию.
В этой меновой торговле казаки с самого начала отношений с ними показали себя народом необыкновенно честным и стойким в данном слове.
Случалось и случается нередко, что целые рода беднеют и беднеют внезапно вследствие гибели скота их от буранов, то есть от метелей, и гололёдицы. В таком положении нужный им товар поневоле приходилось и приходится приобретать не променом на наличный скот, а в долг, с обещанием уплатить его, когда поправятся. И почти примера не бывало, чтобы казак не уплатил долга, сделанного на слово, потому что народ они безграмотный и никаких расписок давать не могут. Коли не удавалось должнику поправиться и расплатиться с заимодавцем при жизни, он завещал это детям, и дети исполняли такое завещание отца как святыню при первой возможности.
Бывали случаи, что казаки, должники русских торговцев, откочёвывали почему-либо из Зауральский степи в хивинские и бухарские пределы, вёрст за тысячу, за полторы тысячи. Кажись бы, уж от таких должников нельзя было ожидать никакой получки. Нет же: коли по каким-либо провинностям своим против начальства не могли они сами показать носу домой, так производили уплату через руки родственников или приятелей...
Неслыханное было дело, чтобы казак стал отвиливать от уплаты долга под каким бы то ни было предлогом. Такою честностью своею приобрели себе оренбургские казаки всеобщее доверие от торговцев. Между тем смекнули казаки, что мелочники, которые в степь к ним с товаром приезжают, очень уж наживаются на их счёт.
Дело в том, что за товар требовались преимущественно... ягнята, но с тем, чтобы покупщик, казак, отдавал продавцу купленного последним ягнёнка не тотчас же, а через год, через два, то есть уже в виде двухгодовалого барана. Казак не находил для себя в такой сделке никакого убытку: какой ущерб был ему от того, что проданный ягнёнок оставался до поры до времени у него... корму на него ведь не припасалось – степной травой питался. Покупщик же торговец выигрывал таким образом по сту на сто в год и более, оттого, что ягнёнок стоит много 1 руб. сер., а за двухгодовалого и трёхгодовалого барана дают два, три руб. сер. и дороже. Значит, за товар, который стоил ему примерно в 1840 г. 1 руб. сер., получал он в 1841 г. два, а в 1843 г. три р. сер. Наконец, как сказал я, смекнули казаки, в чём тут штука, и во внутренней торговле зауральской степи произошёл в течение нескольких лет коренной переворот...
Пользуясь доверием, заслуженным их честностью, сметливейшие из казаков за нужным им товаром стали отправляться в Оренбург сами и стали брать его у таможенных купцов в долг с таким условием, что в уплату за товар купцы в известный срок будут принимать от них баранов по базарной цене с надбавкой известных процентов за промедление в уплате. Затем взятым у купцов в долг товаром казаки эти стали торговать в степи уже от себя. Таким образом внутреннюю торговлю в степи со всеми от неё барышами казаки взяли в собственные руки и почти совсем уже вытеснили оттуда русских и татарских мелочников.
Этого никоим образом не могли бы они достигнуть, если бы не зарекомендовали себя предварительно строгою честностью в расплатах. В настоящее время купечество оренбургское каждую зиму отпускает торговать из казаков, в кредит на помянутом условии, разного товару тысяч на триста руб. сер. Случается при этом, что купец верит товару на 200, на 300 р. сер. такому казаку, которого прежде в глаза не видывал, потому только, что он казак, и верит без всякой расписки, тогда как татарину не поверит и на 10 руб. сер. под законный документ. Выходит, что казаки сумели завести торговлю, не имея капиталу; не имея привычки к торговому делу, сумели взяться за него так, что почти сразу одолели соперников своих в этом деле, русских и татарских мелочников. Молодцы, право, молодцы!
Но ещё удалее молодцами показали себя казаки восточной части зауральской степи.
Сметкой Господь Бог не обидел казаков; при помощи сметки этой дело пошло у них отлично, усиливаясь с каждым годом, так что в десяток лет появились уже между казаками восточной части, в Жапасском и других родах, торговцы капитальные, торгующие на десятки тысяч руб. Это одно. Другое то... теперь значительная часть казакского скота доставляется на Ирбитскую ярмарку безо всякого посредничества торговцев и татар, самими казаками; сами казаки запасаются там русским товаром, и через казакские же руки производится распродажа его по мелочи в степных аулах...»