В одной пражской улице
В одной пражской улице.
В одной тихой пражской улице каждое утро начиналось со звонка и перестука колес трамвая. Звук его приближения сначала резко нарастал, а потом также быстро исчезал за глухими стенами старых построек. В домах зажигался свет, в окнах начинали появляться темные силуэты.
Солнце быстро поднималось, одаривая улицу щедрыми летними лучами. Трамваи все чаще оглушали тихую улицу, приводя все вокруг в движение. Люди спешно покидали свои дома до вечера, отправляясь, кто на службу, а кто и по житейской надобности. В нижних этажах открывались магазины, бойкие продавцы шумно зазывали прохожих. Ближе к полудню, когда яркое солнце нещадно палило мостовую, в нижней части улице появился седоволосый старик. Звали его Бинь. Судя по его тяжелой походке и сильной отдышке, он уже доживал свой век. Старые лохмотья его одежды подметали за ним мостовую. Одной рукой он за собой тянул тележку, заваленную нехитрыми товарами, а второй постоянно вытирал слезившиеся глаза.
Примерно в это же время с противоположной стороны улицы шла навстречу самая обыкновенная дворняжка. Ее слипшаяся шерсть волочилась по камням. Слезившиеся глаза заставляли ее постоянно мотать головой, но завидев старика, она прибавила шагу. Под сводами арки они встретились и поприветствовали друг друга – старик Бинь поклонился дворняжке, а та, в свою очередь, повиляла хвостом. Старик что пробормотал ей в ответ и вместе они скрылись под сводами арки.
Такую картину жители наблюдали уже давно. Никто точно не мог вспомнить, когда появились на их улице старик и дворняжка, но все утверждали, что появились они одновременно. Никто не знал, где они проводили ночи, откуда они приходили. Из года в год, в любую погоду эти два старых друга всегда появлялись в одно и то же время.
Под сводами арки, которая выходила во внутренний двор заброшенного дома, располагался небольшой восточный рынок, где торговали выходцы из Вьетнама. Поэтому его так и называли «вьетнамский рынок». Продукция их не отличалась особым ассортиментом, но всегда была востребованной в силу низких цен. Жители соседних домов знали о низком качестве товара, но цена решала все. Случалось так, что многие, оказавшись впервые в этом районе, покупались на низкие цены, становясь добычей для торговцев.
Старик Бинь и его спутница, старая дворняжка имели свое место на этом рынке. При виде старика и собаки торговцы приветствовали их, выходя из-за прилавков. Спрашивали старика о здоровье, ласково трепали собаку. Все ее звали Би, сокращенно от имени старика, потому что они были неразлучны.
Первым делом старик неторопливо раскладывал безделушки на прилавке, выговаривая дворняге за ее безделье. Би виновато опускала голову и игриво виляла хвостом. Закончив с этой работой, старик Бинь угощал ее всегда приготовленными кусочками хлеба с остатками риса, приготовленного на завтрак, а в лучшие дни, когда хоть что-то продавалось, доставалась и колбаса, но это случалось крайне редко.
После этого старик приступал к самому важному - набивал курительную трубку. Это была целая церемония. Сухими высохшими руками старик неторопливо набивал первую засыпку чуть выше отверстия трубки. Вторую дозу закладывал свободно, а третью лишь присыпал, чтобы легче было прикурить. Всякий раз он повторял вслух каждое движение, словно обучал собаку нехитрому ремеслу. После, он доставал удлиненные спички, поджигал их, дожидался, когда сера, сверкая, прогорала и круговыми движениями поджигал поверхность табака. Короткими и частыми затяжками раскуривал трубку. Все это время дворняга внимательно наблюдала за стариком, вертя головой и широко расставив лапы, и лишь после того, как морщинистое лицо старика скрывалось за сизым дымом, она ложилась у его ног, тяжело вздыхая.
Би понимала, что в такие минуты старика лучше не беспокоить. Он становился задумчивым и глаза его в это время начинали слезиться еще больше. Старик Бинь вспоминал свою покойную жену Зунг. Она покинула этот мир уже как десять лет, но он до сих пор помнил ее добрую улыбку, ласковые и заботливые руки. До последнего дня она не давала ему повода для переживаний, хотя знала о приближающейся кончине. Не хотела тревожить своего любимого и единственного Биня. Да и знала она, что не найдется тех денег, которые нужны были на операцию. Так и покинула она этот мир тихо и покорно, как и означало ее имя. А дальше его уносило в края, где он родился, вырос и возмужал. Часто вспоминал он высокие горы и широкие равнины своей родины. Бесконечные рисовые поля, отделенные друг от друга невысокими земляными валиками. Залитые водой поля богаты рыбой! Вспоминалось как часто в детстве с соседскими мальчишками он с плоскодонки или по колено в воде ловил рыбу. Богатый улов приносил домой, за что слышал ласковые слова от матери и одобряющий взгляд отца…
С улицы послышался звук звонка и перестука проезжающего трамвая, который резко скрылся за глухими стенами старых построек. Редкие прохожие заглядывали на рынок, и то больше из любопытства. Дворняжка Би лениво потянулась, вытянула передние лапы, зевнула, высунув язык и снова задремала. Не всегда она обитала на улице. Когда-то дворняжка жила в большом красивом доме в самом центре города. Тогда звали дворняжку Мальтой, так как ее очень пушистый, высоко посаженный и загнутый на спину хвост .указывал на материнское начало, мальтийскую болонку, хотя многое она переняла и от отца, белой швейцарской овчарки, о чем говорила длинная шерсть, торчащие уши и удлиненное тело. У нее была своя отдельная кроватка, ее всегда вкусно и сытно кормили, она часто гуляла на улице, а детские руки ласкали ее и нежно ухаживали за ней. Однажды, как обычно, ее выпустили погулять в уютном дворике. Это всегда было безопасно, но вдруг ее природнаое чувство вселило в нее тревогу, она жалобно заскулила, почувствовав приближающуюся опасность. Подул порывистый ветер, послышался непонятный приближающийся шум. Мальта залаяла, призывая на помощь, но никто не отозвался. Шум становился все сильнее и ближе. Мальта в панике с лаем забегала по двору, потом бросилась вон из двора. За ней уже неслась огромная всепоглощающая вода. Она бежала все дальше и дальше. Раза два большая вода чуть было не настигла ее, но всякий раз ей удавалось запрыгивать все выше и выше по дороге вверх. Она уже не помнит, сколько ей пришлось бежать, но остановилась она только в одной узкой улице, где все было незнакомо и неприветливо… С тех пор она и живет на улице. Она так и не узнала, что маленькие детские ручки до сих пор гладят ее маленькое одеяло на кроватке…
«Ну что, Би, сегодня нам опять не повезло, никому не нужны наши безделушки. Пора собираться домой!» - сказал старик, тяжело поднимаясь. Дворняжка лениво поднялась, терпеливо подождала пока старик Бинь собрал свои нехитрые товары и проводила его до выхода из арки. Здесь они попрощались, старик что-то привычно ей проболтал, она, в свою очередь, вильнула хвостом и они разошлись, чтобы завтра встретиться вновь.
На следующий день ближе к полудню, как обычно, старик Бинь появился в конце улицы. Старая тележка шумно катилась по каменной мостовой. Не увидев Би на противоположной стороне, старик Бинь замедлил шаг. Потом он долго стоял под аркой, не входя на рынок. Би все не появлялась. Напрасно старик ждал, он даже, бросив тележку, на немощных ногах добрел до конца улицы, откуда появлялась Би, но ее все не было. В этот день старик Бинь так и не распаковывал свои товары и напрасно обитатели рынка пытались его утешить. Казалось, что старик еще больше сгорбился. Так он просидел весь день не шелохнувшись. К вечеру, когда торговцы стали собираться по домам, обратили внимание, что старик Бинь до сих пор сидел за прилавком. Подойдя к нему всем стало понятно, что он отправился к своей единственной и терпеливой Зунг. В руках он держал кусок колбасы…
На улице послышался нарастающий звонок и перестук колес трамвая. Звук его приближения сначала резко нарастал, а потом также быстро исчез за глухими стенами старых построек. Это был последний трамвай. В домах зажигался свет, в окнах начинали появляться темные силуэты.