УСАМА ИБН МУНКЫЗ «КИТАБ АЛЬ-И'ТИБАР», XII век о тюркском языке Салах-ад-Дина
Два эпизода из крестовых походов.
Стало общепринятым победителя крестоносцев и основателя династии Аюбидов Салах-ад-Дина считать курдом, хотя современник и соратник Усама ибн Мункуз отмечает его тюркский язык. Интересно название одежды «казакин» у Усамы ибн Мункуза.
Салах ад-Дин, Аль-Ма́лик ан-На́сир Сала́х ад-Дунийа ва-д-Дин Абу́ль-Муза́ффар Ю́суф ибн Айю́б (араб. الملك الناصر أبو المظفر يوسف بن أيوب), (1138, Тикрит — 4 марта 1193,Дамаск) — султан Египта и Сириии др.
Салах ад-Дин пользовался уважением в христианской Европе за рыцарские доблести: храбрость и великодушие к противнику, во время боя, когда под английским королем Ричардом I Львиное Сердце подстрелили лошадь, Салах-ад-Дин подарил ему двух арабских скакунов.
Второй эпизод о суровых тюркских атабеках Сирии.
"...Слава творцу и создателю! Всякий, кто хорошо понимает дела франков, будет возвеличивать Аллаха и прославлять его. Он увидит во франках только животных, обладающих достоинством доблести в сражениях и ничем больше, так же как и животные обладают доблестью и храбростью при нападении…».
УСАМА ИБН МУНКЫЗ «КИТАБ АЛЬ-И'ТИБАР», XII век
«… Упоминание о лошадях напомнило мне то, что случилось у меня с Салах ад-Дином Мухаммедом ибн Айюбом аль-Ягысьяни, да помилует его Аллах. А именно, царь эмиров атабек Зенги, да помилует его Аллах, расположился напротив Дамаска в пятьсот тридцатом году в области Дарайя. Властитель Баальбека Джемаль ад-Дин Мухаммед ибн Бури ибн Тугтегин, да помилует его Аллах, прислал к нему гонца с извещением, что он идет к нему. Он выступил из Баальбека и направился к атабеку. До того дошли сведения, что войска Дамаска выступили из города, намереваясь захватить Джемаль ад-Дина. Атабек приказал Салах ад-Дину направиться с нами навстречу Джемаль ад-Дину и отразить от него дамаскинцев.
Посланный Салах ад-Дина пришел ко мне ночью и передал его приказ: “Садись на коня”. Моя палатка была рядом с палаткой Салах ад-Дина. Он уже сел на коня и стоял у своей палатки. Я сейчас же вскочил на лошадь.
“Ты знал о том, что я сел на лошадь?” — спросил Садах ад-Дин. “Нет, клянусь Аллахом”, — отвечал я. “Как только я послал к тебе, — продолжал он, — ты сейчас же сел на лошадь”. — “О господин мой, — сказал я, — мой конь ест свой ячмень, а стремянный взнуздывает его и садится у входа в палатку, держа коня за поводья, а я надеваю доспехи, опоясываюсь мечом и так ложусь спать. Когда ко мне пришел твой посланный, ничто меня уже не задерживало”.
Seljuk Turks 12-13th
Салах ад-Дин стоил на месте, пока к нему не присоединилась часть войска. “Наденьте оружие”, — сказал он. Большинство присутствующих было уже одето, а я стоял рядом с ним. “Сколько раз буду я говорить: наденьте оружие!” — закричал Салах ад-Дин. “О господин мой, — сказал я, — не меня ли ты имеешь в виду?” — “Тебя”, — ответил Салах ад-Дин. “Клянусь Аллахом, я не могу надеть доспехов, — отвечал я. — Теперь только начало ночи, а под моим казакином две кольчуги, одна над другой. Когда я увижу врага, я надену казакин”.
Салах ад-Дин умолк, и мы двинулись в путь. Утром мы были у Думейра . “Что же ты не сойдешь с коня и не поешь немного, — спросил Салах ад-Дин, — ты ведь проголодался оттого, что не спал ночь”. — “Прикажи только”, — ответил я. Мы спешились, но еще не расположились на земле, как Салах ад-Дин спросил: “Где твой казакин?” Я приказал слуге принести его и вытащил его из мешка. Я вынул нож, распорол казакин на груди и показал край двух кольчуг. В его нижней части была франкская кольчуга, а над ней до середины его другая; у каждой из них была подкладка, шерсть и заячий мех. Салах ад-Дин обернулся к своему слуге и сказал ему что-то по-ТЮРКСКИ, а я не понял, что он говорит. Слуга привел к нему гнедого коня, похожего на массивную скалу, высеченную из вершины горы, которого подарил ему атабек в это время. Салах ад-Дин сказал: “Эта лошадь подходит к этому казакину, дай ее слуге такого-то”, — и слуга Салах ад-Дина передал ее моему слуге...
Фото: Дамаск, гробница великого арабского полководца Салах-ад-Дина, второй мраморный саркофаг подарок германского императора Вильгельма 2, который был в Дамаске в 1898 году.
….Антиохия принадлежала дьяволу из франков по имени Роджер. Он отправился в паломничество в Иерусалим, властителем которого был принц Балдуин . Балдуин был старик, а Роджер — юноша. Он сказал Балдуину: “Заключим такое условие: если я умру прежде, чем ты, Антиохия будет твоя, а если ты умрешь раньше меня, Иерусалим будет принадлежать мне”. Они заключили такой договор и обязали им друг друга. Аллах великий предопределил, чтобы Наджм ад-Дин Ильгази ибн Ортук, да помилует его Аллах, встретил Роджера у Баданиса в четверг пятого числа первой джумады пятьсот тринадцатого года. Он убил его и перебил все войско, и в Антиохию вошло не больше двадцати человек из его бойцов. Балдуин отправился в Антиохию и вступил во владение городом.
Через сорок дней он дал бой Наджм ад-Дину, а когда этот последний пил вино, похмелье длилось у него двадцать дней. Он принялся пить после того, как разбил франков и перебил их, и им овладело похмелье, от которого он оправился не раньше, чем король Балдуин, принц, подошел к Антиохии с войском.
Seljuk Turks 12-13th
Второе сражение между ними шло с равным успехом. Отряды франков разбили отряды мусульман, а отряды мусульман разбили отряды франков; и с той и с другой стороны было много убитых. Мусульмане взяли в плен Роберта, властителя Сыхьяуна и Балятунуса и всей соседней области. Роберт в то время был другом атабека Тугтегина, властителя Дамаска, и действовал заодно с Наджм ад-Дином Ильгази, когда тот соединился с франками в Апамее при приближении восточного войска под начальством Бурсука ибн Бурсука. Этот Роберт “прокаженный” сказал тогда атабеку Тугтегину: “Не знаю, как оказать тебе гостеприимство. Я отдаю тебе во власть мою страну. Пошли твоих всадников, пусть они проедут по ней и возьмут себе все, что найдут там, лишь бы не брали людей в плен и не убивали вьючных животных, а деньги и урожай пусть будут им, они могут их забрать с моего позволения”.
Когда Роберт был взят в плен, атабек Тугтегин участвовал в сражении, помогая Ильгази. Роберт сам назначил за себя выкуп в десять тысяч динаров. “Отведите его к атабеку, — приказал Наджм ад-Дин, — может быть, он испугает Роберта, и тот назначит за себя больший выкуп”. Роберта отвели к атабеку, который сидел в своей палатке и пил. Увидев приближавшегося Роберта, он встал, заткнул за пояс подол своего платья, взял меч и, выйдя к Роберту, отрубил ему голову. Ильгази послал к нему гонца, упрекая за это и говоря: “Мы нуждаемся в каждом динаре для уплаты туркменам, а этот назначил за себя выкуп в десять тысяч динаров. Я послал его к тебе, думая, что ты испугаешь его и он увеличит свой выкуп, а ты убил его”. — “Я не умею лучше пугать, чем так”, — отвечал атабек.
Seljuk Turks 12-13th
Тогда Антиохией стал владеть Балдуин, принц. Он был многим обязан моему отцу и дяде, да помилует их обоих Аллах. Когда он был взят в плен Нур ад-Даула Балаком, да помилует его Аллах, а после убийства Нур ад-Даула перешел к Хусам ад-Дину Тимурташу ибн Ильгази, тот отправил его к нам в Шейзар, чтобы мой отец и дядя, да помилует их обоих Аллах, оказали посредничество в получении за него выкупа, и они хорошо обращались с ним. Когда Балдуин получил власть, на нас лежал долг властителю Антиохии. Балдуин охотно сложил его с нас, и наши дела с Антиохией пошли успешно…».
Seljuk Turks 12-13th
БЕРНАРД КАЗНАЧЕЙ «ИСТОРИЯ ЗАВОЕВАНИЯ ЗАМОРСКОЙ ЗЕМЛИ», около 1230 года.
«….Когда Саладин начал осаду, в городе заходилась жена графа Триполя; у нее не было в распоряжении ни одного рыцаря; все удалились в армию короля и ее четырех сыновей-рыцарей, которых она имела от владетеля замка Сент-Омера (во Франции). Старший из сыновей назывался Гуго Тивериадский, другой Вильгельм, третий Рауль и четвертый Одо.
Когда графиня увидела, что турки осадили ее, и что она не может устоять против стольких сарацин, она отправила посольство к королю Гвидо и к графу, своему господину, и объявила им, что, если они не подадут ей немедленно помощи, она лишится города, не имея достаточно людей, чтобы сопротивляться огромной армии сарацин…».
Асад ад-Дин это дядя Салах-ад-Дина, а Нур-ад-Дин ибн Занги это тюркський ата бек у котрого Асад-ад-Дин служил. Султан Египта Шавир боялся, что Египет, захватит Асад-ад-Дин, то есть тюрки.
Победоносный Саладин, Гюстав Доре, 19-век.
Бахауддин ибн Шаддад «ИСТОРИЯ ЖИЗНИ САЛАДИНА», XIII век
«…Асад ад-Дин очень часто публично говорил о своих намерениях относительно Египта. Шавир слышал о них, и боясь, как бы страна не попала в руки тюрков, и зная почти наверняка, что Асад ад-Дин вторгнется в страну, чтобы взять над ней власть, написал франкам и заключил с ними соглашение. По этому договору они должны были войти в Египет, полностью переходивший в их руки, и оказывать всяческую помощь визирю, который благодаря этому сумел бы сокрушить своих врагов и избавиться от всяких мрачных предчувствий. Асад ад-Дин и Нур ад-Дин были сильно встревожены этим известием, ибо опасались, что если неверные чужестранцы оккупируют Миср, то подчинят себе и всю страну…».
О молитве в Мекке 3 рамазана (20 декабря 1183 года) тюрков – огузов во главе с Сайф ал-Ислам Тугтегин ибн Аййубом, правителем Йемена, младшего брата Салах ад-Дин Юсуф ибн Айюб, правителя Египта и Сирии, победителя крестоносцев.
П.С. Тугтегин – чист тюркское имя.
ИБН ДЖУБАЙР «ПУТЕШЕСТВИЕ», XII век
«…У всех домов Мекки высокие крыши. И тот, кто не может услышать призыв к утренней трапезе из-за отдаленности его жилища от мечети, смотрит [с крыши] на две лампы, зажженные на верху минарета. Если их не видно, он знает, что время прошло. В ночь на вторник 2-го этого месяца, в час вечерней молитвы эмир Муксир отправился совершать прощальный таваф вокруг Дома и вышел [из Мекки] навстречу эмиру Сайф ал-Исламу Тугтегину ибн Аййубу, брату Салах ад-дина, известие о прибытии которого из Египта было доставлено некоторое время назад. Затем приходили новые сведения об этом, пока не стало достоверно известно о его прибытии в Ианбу и о том, что он заехал в Медину посетить [гробницу] пророка — да благословит его Аллах и приветствует!
А его вещи заранее были доставлены в ас-Сафру. Говорили, что он направлялся в Йемен из-за разногласия и распри, возникших между его эмирами. Однако в душах мекканцев его прибытие вызвало тревогу и дрожь от страха. Этот эмир Муксир вышел встретить его и приветствовать, а в действительности — чтобы подтвердить свое подчинение ему. И да позволит всевышний Аллах мусульманам извлечь из этого добро!
Ранним утром в среду, 3-го числа упомянутого благословенного месяца [20 декабря 1183 г.], когда мы сидели в почитаемом ал-хиджре, мы услышали литавры эмира Муксира и крики женщин Мекки, приветствовавших его. Тем временем он вошел [в храм], вернувшись со своей встречи с упомянутым эмиром Сайф ал-Исламом, чтобы совершить приветственный таваф у почитаемого Дома. Толпа выражала свое удовлетворение его возвращением и радовалась его благополучию.
Меж тем распространилась новость о прибытии эмира Сайф ал-Ислама в аз-Захир, где он разбил свой лагерь. Головная часть его отряда вошла в святилище и потеснила эмира Муксира в его тавафе. В то время как люди разглядывали их, слышался большой шум и громкие крики. Они видели эмира Сайф ал-Ислама входящим через ворота Бану Шайба, хотя сверкающие перед ним сабли и мешали взору проникнуть до него. Судья [Мекки] находился направо от него, глава шайибитов — налево. А мечеть содрогалась: она была битком набита зрителями и посетителями. Глас толпы возносился в молитве за эмира (Сайф ал-Ислама) и его брата Салах ад-дина, оглушая уши и трогая сердца. И муэззин Земзема на своем посту возвысил голос, моля за него и вознося ему хвалу. Но шум толпы заглушал его голос, и это было очень неприятно для взгляда и слуха. В тот момент, когда эмир приблизился к почитаемому Дому, сабли были вложены в ножны, души ощутили свою ничтожность, почетные знаки были сняты, шеи склонились, головы опустились, сердца прониклись страхом и почтением к Дому царя царей, славного, могущественного, единственного властителя, того, который дарует власть, кому хочет, и лишает власти, кого хочет. Хвала ему! Да возвеличится его могущество и прославится его власть!
Затем этот отряд гузов устремился к древнему Дому Аллаха, подобно мотылькам, летящим на огонь. Их головы смиренно склонились, усы были увлажнены слезами…».