Учись читать заново, - так сказал сансэй
Добротная проза + этно детектив, что может быть лучше для осеннего чтения?! Особенно если в нем замешан чистый, последовательный ясный слог, без словоёрсов, со все-объясняющей, но лапидарной авторской речью, перемежающаяся с яркими диалогами-монологами, расцвечивающими страницы книги как хризантемы. Даже если в речь героя нужно вложить целую лекцию, например, о синобах-ниндзя, или о древней наук нинсо, позволяющей читать человеческие лица, как открытую книгу – речь эта индивидуальна и неутомительна. Герои-персонажи будто вырезаны как нецки, ярки или скромны, но запоминающи. Каждая глава завершается приличным, видимо, авторским хокку, обрамляющим, завершающим главу. Будто испиваешь глоток теплого саке. Ну а сама история, рассказанная в ней, сюжет – невероятен, даже зная его, поражаешься его драматичности и неожиданности.
Материал книги - о стране, к которой тянешься, восхищаешься которой всегда, чувствуя при этом какое-то неутоленное родство. Не зря нашим алашевцев "доставали" за связь с Японией; она, эта связь, внутренняя – была. Помню, смотрел в детстве в кинотеатре положенную тогда идейную кинохронику перед сеансом - о японском империализме, о фанатиках камикадзе – и вздрогнул. На экране выстроившись в ряд, с развевающими от ветра концами летных шлемов стояли – мои казахи, ну один в один. Считаю, самый «японский» казахский фильм, рассказывающая не только о нашей внешней похожести, но и сугубо менталитета – это «Атамекен», снятый невероятным тандемом - Олжас и Шакен. Просто посмотрите эпизод, когда Баян указывает спутникам на проплывающий мимо поезда пораженный оспой аул с черным развевающим флагом, а ата его ему говорит: Балам, жаманымызды неге өзгелерге көрсетесін – и вы поймете, о чем это я.
Хотя люблю я довольно тяжелую прозу Кендзабуро Оэ или Абэ Кобе, но не очень воспринимаю их визуальные шедевры о себе, как, например, полотна Куросавы, за исключением, может, «Гений дзюдо» с Мифунэ. Чересчур натуралистичны, затянуты, эмоционально тяжелы японофильмы. Другое дело – «Последний самурай» или «47 ронинов». Видимо, все же мне нравится японская экзотичность не изнутри, а расцвеченная, немножко отлакированная, рассказанная-показанная сторонним восхищенным взглядом; кем-то, кто их хорошо знает, но «гайдзин». Будто в театре Кабуки показывают реалистичную, правдивую историю. Акунину это удалось. В общем, гарантированный литературный кейф длится от полета омурасаки до «Так сказал Тамба» и сожжённого письма Акробата отцу. Акунин хитер, ведь «у акунина / хриплый смех, нож в зубах, / шальные глаза». Прекрасен завершающий хокку книги: Забудь, что прочел, / учись читать заново. / Так сказал сансэй.
Ниже просто олд японофоты, на которые хочется глядеть...
