Убийца демокра…

Весной 1990 года в СССР, вслед за Восточной Европой дух свободы сметал «железные занавесы», «берлинские стены», цензуру и прочие идеологические барьеры. Демократия, выходя из долгой комы, придавала социализму человеческое лицо. Берик – студент юрфака Алматинского университета по примеру венгерских и немецких студентов вынашивал в голове планы разных демократических акций, но не знал с чего начать. Он спорил с сокурсниками о засилье партократии, смотрел телепрограмму «Взгляд», выстаивал очереди в газетный киоск за журналом «Огонёк» и жадно читал публикуемые там анекдоты от Никулина и секретные телеграммы Ленина. Особое впечатление производили требования «самого человечного человека» высылать из страны «гнилую интеллигенцию», брать в заложники мирных жителей, сажать в концлагеря представителей буржуазии, сжигать деревни непокорных крестьян, вешать и расстреливать контрреволюционеров. Светлый образ вождя тускнел с каждым днём. Наконец, у будущего юриста наступило прозрение – вот из-за кого демократия оказалась в коме, вот кто оказывается был главным заказчиком её убийства!..

Поздним вечером 22 апреля, после возлияния и споров в комнате общежития, Берик взял приготовленный заранее пакет и вышел из общаги. Из раскрытого окна на втором этаже доносились песни ансамбля «Досмукасан». Надо бы потренироваться. Он достал из пакета кисть и банку краски и под звуки хита «Той жыры» написал на высоком фундаменте угла здания «Make love not war». Получилось неплохо. Довольный студент, озираясь, пошёл по аллее к улице Тимирязева, сел на автобус и поехал к месту предстоящей акции.

На площади Ленина в центре Алма-Аты с одной стороны возвышалось серое здание Верховного Совета КазССР с белыми колоннами, а с другой стороны располагался сквер с памятником, на высоком постаменте которого крупные латунные буквы составляли надпись В.И. ЛЕНИН.

Несколько минут в сильном волнении Берик потоптался в кустах сквера, оценивая ситуацию. Вокруг - пустынные аллеи, тишина и темнота, усугубляемые всеобщей экономией электроэнергии. На часах минуло десять вечера. Берик успокоился, достал из пакета мел, линейку, кисть, банку краски и, взобравшись на цоколь постамента, приступил к задуманному. Ниже надписи прочертил мелом две горизонтальные линии и краской золотистого цвета начал выводить между ними слова «УБИЙЦА ДЕМОКРАТИИ». Ему хотелось, чтобы все было «как в аптеке», чтобы новая надпись была ровной и аккуратной, и издалека выглядела в цвете, размере и стиле латунных букв. Он уже заканчивал вторую букву «А», как вдруг в здании Верховного Совета зажегся свет, начали выходить люди и послышались человеческие голоса. Берик замер. Сердце заколотилось. Что это значит?.. Может его увидели через тепловизоры? Голоса усилились, и послышались звуки отъезжающих автомобилей. Может, началась охота на преступника, посягнувшего на святыню? Алкоголь выветрился, по спине поползли мурашки, колени подогнулись, и безрассудная уверенность в правоте сменилась паникой. Скрыться… Бежать...

Берик отбросил банку с краской, соскочил на землю и нырнул в кусты. Бежать… бежать… Но ноги сделались ватными, сердце было готово выпрыгнуть из груди, чудилась опасность, таящаяся за каждым кустом. Озираясь и перебегая по скверу от дерева к дереву, он добежал до арыка и, чтобы собаки не взяли след, снял кроссовки и побрёл по воде босиком. В голове кружился вихрь беспорядочных мыслей: «Если поймают – прощай универ, прощай карьера юриста… Могут и посадить. А там в камере…там в камере…». Фраза из фильма: «Ваше место у параши…», - обрела зловещий смысл.

Студент не стал возвращаться в общагу, а пошел пешком кружным путем к дальним родственникам в микрорайон на другом конце города… Он не знал, что в 22.30 просто закончилось торжественное заседание Партии и Правительства, посвященное 120-ти летию со дня рождения Вождя мирового пролетариата.

Удивлённые родственники приняли, уложили спать, но он долго не мог уснуть, ожидая, что вот-вот за ним приедут люди в черном на «черном воронке». Лишь под утро в серых предрассветных сумерках сознание отключилось и подавленные эмоции нашли выход в необычном, ярком и сложном сновидении…

Памятник с надписью стал центром оживлённых споров:

- Вы знаете, кто такой Демокр? - Нет, не знаю… А вы?.. А вы?..

- А еще говорят, что Ленин был немецким шпионом...

- Брехня… Никого он не убивал… Он дал нам автономию…

Пожилой лысый демократ, забравшись на цоколь постамента, закричал:

- Товарищи, дело не в Ленине. Главное – не бояться. Только слияние всех демократических сил позволит бороться с партократией. Коммунизм – это колосс на глиняных ногах!

Вокруг одобрительно зашумели:

- Правильно! Главное – не бояться! Главное - слияние!..

Подошла группа студентов, и стихийное сборище превратилось в стихийный митинг демократов. На цоколь влез лохматый парень маленького роста и принялся читать стихи на злобу дня. Его громкий голос, полный внутренней силы, и умелая декламация захватили внимание слушателей. Раздались восторженные выкрики: «Давай, жги, Хикман!». И поэт, подогретый вниманием толпы, разошёлся вовсю:

Были раньше ставни

В окнах и в глазах.

Ими мы исправно

Запирали страх.

Запирали сердце, запирали уши…

Вскоре приехал милицейский УАЗик и привез уборщиц со швабрами, тряпками и ведрами, чтобы стереть надпись. Но митингующие, окружив памятник и сцепив локти, встали насмерть, выкрикивая:

- Главное не бояться!.. Слияние, слияние и ещё раз слияние!

Милиционеры, размахивая резиновыми «демократизаторами», попытались прорваться к постаменту, но не смогли.

Уборщицы, облокотившись на швабры, слушали лохматого поэта, раскрыв рты. А тот, истощив злободневно-демократическое, перешел на любовную лирику и с новой силой принялся жечь глаголом женские сердца... Какое у демократа нежная душа поэта! Вдохновленные строками про любовь и подзуживаемые студентами, работницы швабры и тряпки повернули своё оружие пролетариата против заказчиков. Правоохранители с позором отступили. Вот она, волшебная сила искусства!

Лохматый поэт с торжествующим видом выполненного долга слез с цоколя, и её Величество Поэзия передала эстафету демократизации более низким жанрам. Ансамбль «Досмукасан», расположившись между колоннами здания Верховного Совета, начал настраивать гитары. Юрий Никулин с гармошкой в руках пробился к памятнику через милицейский кордон с возгласами: «Пропустите инвалида войны!». Под одобрительные возгласы и смешки в поддержку Перестройки зазвучали анекдоты и частушки. Бригадирша уборщиц - разбитная бабёнка, игриво стреляя глазами и помахивая тряпкой, подхватила эстафету:

Демократ – какое слово!

От него сияние.

С демократом я готова

Совершить слияние.

Анекдоты, частушки и смех вызвали прилив новых масс. Стихийный митинг, разрастаясь и разрастаясь, превратился в несанкционированную демонстрацию. Толпа демократов окружила милиционеров и под общий свист и улюлюканье у них отобрали «демократизаторы», побросали в кучу, и два парня в меховых шапках встали рядом с плакатом «Переплавим резиновые дубинки на презервативы».

Группа комсомольцев, предусмотрительно державшихся в стороне, наконец, осмелела и развернула плакаты: «Партия, дай порулить!», «В Союзе жить – по-волчьи выть!», «Даешь правду о Желтоксане!».

Но тут на площадь с рёвом моторов и скрипом гусениц выехала колонна танков. Их башни зловеще развернулись стволами в сторону толпы возле памятника. Частушки смолкли, комсомольцы быстро свернули плакаты, милиционеры бросились за своим инструментом... Настал критический момент. Кто кого?.. Но тут зазвучали гитары, и «Досмукасан» грянул свой знаменитый хит «Той жыры»:

Той үстинде тәтті күндер, тәтті күндер.

Жас жұбайлар шат күліндер, шат күліндер...*

Появившиеся откуда-то молодые девушки в топах и мини юбках, как чирлидерши в перерывах хоккейных или баскетбольных матчей профессиональных лиг, выскочили на площадь с охапками цветов. Танцуя и подпрыгивая под музыку, они начали вставлять красные гвоздики в танковые стволы. Стволы пушек гнулись, а моторы танков глохли один за другим.

На площадь, звонко печатая шаг, вышли десантники в голубых беретах, прижимая к груди не автоматы «Калашникова», а плакаты с надписью «Make love not war». Их командир, взобравшись на танк, закричал в мегафон: «Товарищи офицеры, прапорщики, сержанты и рядовые! Будем ли мы разгонять мирные демонстрации, будем ли мы стрелять в наших братьев и сестер, как завещал нам великий и ужасный Владимир Ульянов по кличке Ленин?» Десантники ответили троекратным: «На фигааа!.. На фигааа!.. На фигааа!»…

Вся столица радостно забурлила. Ликующие люди вышли на улицы, а грустные милиционеры разбрелись по домам. Несанкционированная демонстрация начала перерастать в «бархатную революцию»…

Берик проснулся от солнечных лучей, которые через щели в тяжелых бархатных шторах пролезли в комнату и царапали по глазам. Он вскочил, раздвинул шторы и подставил лицо под ласковые лучи послеобеденного солнца. И тут вспомнил всё: и вчерашнюю акцию, и сегодняшние пропущенные лекции и семинары, и удивительный сон. Быстро умывшись, глотнул чашку чая, выбежал из подъезда и побежал к проспекту Абая. Троллейбус повез его на площадь Ленина. Хотя болела голова и все тело ныло от усталости, сознание торжествовало. Теперь он ощущал себя героем и возвращался на место подвига, повторяя про себя: «Главное – не бояться… Главное – не бояться». Ему хотелось не пропустить начало долгожданной революции и заодно полюбоваться на свою надпись:

В.И. ЛЕНИН

УБИЙЦА ДЕМОКРА

которая должна была переливаться золотом под лучами заходящего солнца.

Но площадь была пуста, и никакой новой надписи на постаменте, кроме старых отполированных латунных букв, уже не было!

______________________________________

*В эти праздничные, прекрасные и сладкие дни

Весело, весело смейтесь, молодожены