У детства нет национальности и религий. О попрошайках, абортах и выброшенных детях
Сегодня у меня был немного странный день, который оставил после себя неприятно-горьковатое послевкусие и мысли. Строго говоря, началось все еще пару дней назад, когда по Караганде пролетела новость об очередном ребёнке, найденном в мусорке. Такие вести давно перестали быть чем-то «сверх», подобное случается чуть ли не каждую неделю. Но именно сейчас я задумалась над тем, скольких детей так и не нашли вовремя и просто вывезли на городские свалки? Не болят ли сердца женщин (мамами их не называю из принципа), которые в итоге даже на могилку к своему ребенку прийти не могут?
Следующим "грамом" к грузу мыслей стала встреча со знакомым, будущим медиком. Он рассказывал о курсе акушерства, которое, увы, не обходится без абортов. Подробности мы решили не обсуждать, но воображение нарисовало все довольно ярко и детально.
А сегодня я прочитала блог Алии Садырбаевой, которая озвучила мои мысли. Автор просит будущих мам задуматься о своем будущем и не опускать рук. Из любой, даже самой сложной ситуации есть выход. Сама Алия является мамой со стажем и в красках рассказывает, какое это счастье. Заканчивается пост словами:
«Если мои слова не убедили вас и вы не изменили своего решения, тогда позвоните или напишите мне! Я приеду в любую точку нашей страны, привезу врача, который примет роды, проследит за вашим здоровьем и здоровьем ребенка! А малыша вашего я возьму на воспитание в свою семью. Я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы эти дети были счастливы».
В личной переписке я поинтересовалась, действительно ли она готова взять на себя такую ответственность? Нужно понимать, что желающих может быть слишком много, а если кому-то отказать, обязательно обвинят во вранье. Ответ не заставил себя долго ждать: «Я осознаю, на что иду. И готова ко всему».
Скорей всего так и есть – она готова. С другой стороны, в нашем обществе почему-то принято жалеть и любить далеко не всех детей. Какое-то время я была волонтером в детском доме и историй типа «здесь растут одни уголовники», «да все они с диагнозом», «гены не скроешь» наслушалась сполна. И говорили это зачастую воспитатели – люди, от которых в огромной степени зависит будущее этих детей…
Но если об этой проблеме хоть немного говорят и думают, то на детей-попрошаек из числа цыганят (турков, таджиков, туркменов, курдов – я точно не знаю), всем абсолютно плевать. Холодным зимним днем несколько лет назад я случайно встретила такого грустного большеглазого малыша лет 4-5 в подземке родного города. Естественно, он сидел на холодных бетонных ступеньках. И естественно, был в очень тонкой рваной одежде. Я не смогла пройти мимо – купила горячий чай и пирожок, присела рядом на корточки, взяла маленькую холодную ладошку в руку. Сердце упало куда-то в район коленок. Я не знала, что делать. Возникла мысль забрать его с собой, найти горе-родителей, написать заявление в конце концов…Но продавец тех самых пирожков рассказала, что милиция здесь не поможет, уже приезжали много раз, разгоняли толпу и все. А я была всего лишь студенткой 1 курса и в то время еще училась на платной основе, на грант меня перевели позже. Но на следующий день я снова пришла к малышу с угощением. И знаете, что? Он меня узнал и искренне обрадовался. Глаза так и засияли…Мы с ним долго разговаривали, но о семье он толком ничего не говорил. Так продолжалось около недели. Потом он исчез, и я больше нигде его не видела, как ни старалась найти…
А сегодня в вечерний час пик в той же подземке на земле лежал другой мальчишка, немного старше. Он громко плакал, держась за лицо. Я сразу вспомнила все опыты пранкеров: ребёнок (пусть чужой, пусть попрошайка, пусть не очень опрятный) валяется на земле, а все просто проходят мимо. В трех метрах стоит очередь из 5-6 человек за булочками. И всем плевать. Кто-то просто нерешительно оглядывается, кто-то испуганно оттягивает собственных детей – и это вся реакция. Только когда я начала успокаивать мальчика, пытаясь выяснить, в чем дело, вокруг начали останавливаться люди. Часть из них через пару секунд пошла дальше, кто-то начал интересоваться, в чем дело, а кто-то даже решился подойти и тоже помочь. Мужчина стал расспрашивать его на казахском, сказал, что парням плакать не к лицу, предложил поесть, поднял с земли.
Признаюсь, что здесь я тоже повела себя малодушно: убедившись, что ребенок успокоился и сейчас будет есть, поднялась наверх и села в свой автобус. Но на душе до сих пор муторно: что все же случилось и чем все закончилось? Как вообще вести себя в таких ситуациях и с такими детьми? Подчёркиваю: ДЕТЬМИ. Они не виноваты, что их воспитывают нагловатыми и чересчур юркими. Даже если их «мамы» носят золото на шее и во рту, они сами ходят по холодным улицам полураздетыми и толком не питаются. Это дети, понимаете? У детства не должно быть национальности, религий и социального положения…
Такой вот крик души к концу недели. Чувствую, буду еще долго носить это внутри, но сейчас хочется услышать ваше мнение – как вы считаете и какие выходы есть из таких ситуаций?