Трансформация товарных рынков

В рамках текущих реформ одним из важных приоритетов экономики является сбалансированность отраслевой структуры товарных рынков и развитие конкурентной среды. Наряду с этим предстоит сокращение госсектора до уровня не более 15% ВВП к 2020 году. Решение этих задач станет условием для роста активности малого бизнеса и расширения спектра товаров и услуг.

Однозначное положение

Говорят, без конкуренции спится хорошо, но живется плохо. В самом деле, достижение экономической эффективности возможно только при наличии ключевого условия – конкурентной среды. И трудно себе представить, как бы нас обслуживали производители услуг, если бы вокруг не было столько конкурентов. Вот и американские избиратели, голосовавшие на выборах за проигравшего кандидата, очевидно, догадываются, что в настоящей конкуренции нет великодушных джентльменов, способных пропустить даму вперед, тем более когда речь идет о триумфальном входе в Белый дом...

Впрочем, важная особенность конкуренции состоит не только в контексте избирательного права, но и в том, что она может быть весьма полезной для нашего состояния и благосостояния, способствуя эффективному распределению ресурсов, снижению издержек производства, созданию новых продуктов, а также видов деятельности. Но главное, находясь в конкурентной среде, компании вынуждены подстраивать свои стратегии под клиента, а не наоборот, как это случает­ся в практике «недогоняющих» компаний. Ведь рынки постоянно эволюционируют, и тенденции конкурентной среды столь же изменчивы, как и погожие дни в северных регионах нашей страны.

Несмотря на эволюцию антимонопольного законодательства, уровень конкуренции и свободы рынка в Казахстане все еще оставляет желать лучшего. Причина этого, как считают в Министерстве национальной экономики, – наличие различного рода барьеров, заложенных в нормах отраслевых законодательств, которые ограничивают конкуренцию в сфере деятельности и препятствуют выходу на рынки новых субъектов бизнеса.

О создании необходимых конкурентных условий на отечественном рынке говорится не один год, и далеко не сегодня вопросы конкуренции выносятся на повестку дня в качестве приоритетных задач. Тем не менее между предыдущей и нынешней актуализацией данной темы есть большая разница, которая состоит в том, что сегодня этот вопрос обозначен кардинально в рамках текущих преобразовательных процессов. И похоже, на сей раз он является именно той преамбулой, обойти которую путем подмены реальных действий пустой констатацией фактов уже не удастся, – вопрос находится на особом контроле Главы государства и Правительства.

Между тем проблематичность ситуации с конкуренцией в нашей стране, очевидно, состоит не столько в том, чтобы не допустить развития экономики по олигополистическому сценарию, сколько в том, чтобы эти «юпитеры» действовали эффективно и были конкурентоспособными в своих сегментах, руководствуясь общепринятыми рыночными принципами. Но готовы ли сегодня доминанты-олигополии работать в более жестких условиях, ведь сила олигополии – в сплаве коор­динации и конкуренции? Очевидно, нет, если учесть, что чем меньше фирм в отрасли и чем крупнее каждая из них, тем легче им координировать свои действия и добиваться максимально высоких прибылей, регулируя цены на выпускаемую продукцию. Как показывает практика, чрезмерная концентрация рынка в одних руках, например ГСМ – в ТЭК, рынка ХПП – в аграрном секторе, чревата для потенциальных потребителей отсутствием выбора и полной зависимостью от той ситуации, в которую их зачас­тую ставят монопольные пос­тавщики продукции.

Наши доминанты

Согласно данным МНЭ РК, анализ более 70 товарных рынков, проведенный антимонопольным органом в 2015–2016 годах, показывает их высокую концентрацию, особенно в базовых отраслях. Опираясь на эти данные, можно отметить, что на сегодня в стране 4,3% товарных рынков – это умеренно концентрированные, 95,7% – высококонцентрированные. Наибольшее число таких рынков приходится на долю топливно-энергетического комплекса (ТЭК) – 48,5%, промышленности – 17,6%, АПК – 16,2%. Финансовый сектор в этом раскладе занимает 8,8%, а также иные рынки – 8,8%.

Как мы видим, наибольшее количество высококонцент­рированных рынков приходится на ТЭК – 33 рынка. Это рынки электрической энергии, сжиженного нефтяного газа, угля, нефтепродуктов и других видов деятельности. Так уж сложилось, что сегодня в каждом из этих рынков в качестве потенциальных игроков действуют 3–4 крупные компании, которые образуют там свою систему олигополии и формируют выгодную ценовую политику.

В отрасли транспорта и связи – 12 рынков услуг, в том числе метеорологического обес­печения служб аэропорта, пропуска входящего транзитного междугороднего и международного сотового трафика через сети коммуникаций, подачи-уборки вагонов, перевозки пассажиров ж⁄д транспортом, сотовой связи в границах РК, услуги оператора крытых ж⁄д вагонов и платформ.

В агропромышленном комплексе насчитывается 11 высококонцентрированных товарных рынков, где осуществляют деятельность преимущественно доминантные структуры. В частности, это рынки сахара, куриных яиц, риса, хлеба, муки и другой продукции. В промышленности также существует пятерка аналогичных товарных рынков: нерудных строи­тельных материалов, нефтяного битума, металлопроката с полимерным покрытием, строительного песка и щебня. На этих рынках также имеются свои величины, прогибающие под собой рыночное пространство таким образом, что другим игрокам туда вход заказан. Финансовый сектор – средоточие 6 рынков олигопольного формата, включая безналичные платежи, а также ипотечное кредитование.

По мнению руководства МНЭ РК, в Казахстане такие базовые рынки, как грузовые и пассажирские перевозки, авиаперевозки, электроэнергетика, угольная промышленность, переработка и снабжение нефтепродуктами, производство сахара и другие, – это поле деятельности структур-доминантов. В целом текущую ситуацию в конкурентной сфере этих рынков можно охарактеризовать не иначе как олигопольной.

На сегодня главный вопрос в отношении этих рынков зак­лючается в том, что они, как черные дыры, «поглощают» энергию конкуренции и не создают почву для развития малого предпринимательства. Однако сам факт доминирую­щего положения субъектов рынка ненаказуем. Государство борется не с самим положением, а со злоупотреб­лением этим положением. Поэтому основную цель проводимых реформ в этом направлении реформаторы видят в обеспечении условий по деконцентрации этих рынков через постепенное изменение отраслевых законодательств.

Выбор имеет значение

Попытки усиления конкуренции на рынке элект­роэнергии ранее предпринимались в республике. В частности, еще в 2007 году было принято решение разделить региональные электроэнергетические компании (РЭК) и энергоснабжающие организации (ЭСО). Но, к сожалению, дело так и не пошло дальше намерений. Вероятно, здесь сыграла свою решающую роль большая тяга людей к концентрации рынка в одних руках, тем более что базовый закон допускает наличие вертикально-интегрированной структуры рынка электроэнергии. Как известно, при такой конфигурации системы производство электроэнергии, ее передача и снабжение находятся в ведении одной компании. Но подобная структура рынка, как мы уже успели убедиться, дает бонусы только одной стороне – олигополии, в то время как у потребителя не остается главного – выбора.

Для входа на рынок нового игрока в лице другой энергоснабжающей компании необходимо наличие договоров на покупку электроэнергии и ее передачу пот­ребителям. Но что делать, если эта ниша уже занята вертикально-интегрированной компанией? Очевидно, в данном случае независимым компаниям остается только сожалеть о том, что они изначально поставлены в неравное положение на этом рынке прописными «истинами» отраслевого законодательства.

Между тем во многих странах мира эти хозяйства работают на раздельной основе, независимо друг от друга. Например, в США приобретение ЭСО электрической энергии осуществляется на бирже. При этом у потребителя есть возможность выбора между несколькими поставщиками энергии, которые могут предложить продукцию по более выгодной цене, что, безусловно, способствует благоприят­ной конкурентной среде на рынке.

Рынок электроэнергии Германии также состоит из разделенных видов деятельности по производству, распределению и снабжению электроэнергией. Германская модель интересна тем, что там обес­печивается доступ к сети третьих лиц на договорной основе, которая позволяет организовать конкуренцию между электростанциями. Поэтому в сфере производства электроэнергии там действуют более 1 000 организаций, из которых 4 крупнейших игрока занимают 56% доли рынка, однако их позиции определяются перманентной конкуренцией.

Оптовая реализация электроэнергии в ЕС осуществляется в основном на трех крупнейших энергетических биржах: European Energy Exchange в Лейпциге, EPEX SPOT в Париже и Energy Exchange Austria в Вене. Распределительные сети в Германии разделены между четырьмя операторами распределительных систем, представляющих четыре автономные зоны, и каждый из операторов ответственен за функционирование сетей в соответствующей зоне.

На рынке энергоснабжения Германии действуют более 900 энергоснабжающих организаций. С 1998 года пот­ребители могут свободно менять поставщика электро­энергии. Для этого достаточно лишь уведомить поставщиков о своем решении. Возможность выбора между несколькими компаниями – великое дело, особенно если это позволяет людям сократить свои энергетические расходы до 70%. К сожалению, в оте­чественной практике этот фактор до сих пор не берется в расчет, и даже тогда, когда речь идет о преобразовательных процессах, направленных на формирование оптимальных условий для участия большего количества игроков на рынке. И в этом смысле, что хорошо для государства и общества, то явно плохо монополистам, да и не только им, но и великому множеству мелких посредников, обосновавшихся в ценовой цепочке на рынке угля.

– Вследствие этого цена на уголь от производителя до коммунально-бытового пот­ребителя возрастает почти до двух раз. Но парадоксально, что при этом действуют схемы продажи крупных партий еще не добытого угля на товарной бирже сразу одним лотом, – отмечает глава МНЭ Куандык Бишимбаев.

Спрашивается, почему коммунально-бытовые пот­ребители не могут напрямую покупать уголь на бирже, минуя посредников? Но для них доступ к ресурсам товарной биржи ограничен пресловутым условием, что пороговый уровень приобретения партий угля должен составлять не менее 3 000 тонн. Безусловно, в этой маленькой оговорке заключается большой материальный смысл, причем отрицательный для одних и положительный для других.