Тернистый путь к коммунизму через социализм
Калдыбек, сколько помнит себя, пас скот Мендыбая, и отец его верой и правдой служил отцу Мендыбая и ничего дурного Калдыбек в этом не видел. Всякое случалось, но никогда Мендыбай беспричинно не обижал и не обделял семью пастуха. И вот настал тот час, когда в казахской степи начиналась новая жизнь, полная свершений и надежд на светлое будущее. Все переменилось, смешалось, встало с ног на голову. Кто был ничем, тот стал всем. Вчерашний пастух стал править миром, вся власть перешла в его руки - уже как месяц его, как председателя нового созданного коллективного хозяйства, включили в агитационную группу. Целыми днями он и еще двое таких же как и он вчерашних босяков ходили по аулам, агитируя вступить в ряды новой власти.
Каждое утро начиналось с дороги, чтобы к вечеру поспеть к общему собранию того или иного аула. Скрип несмазанных колес старой телеги стал настолько привычным, что даже сквозь сон он был слышен Калдыбеку. В телеге агитаторов было трое – Калдыбек, Зарубай, в прошлом прислуга в доме Мендыбая, а также известный во всей округе акын Акылжан. В первые дни долгой дорогой завязывались беседы, сокращавшие путь, но за месяц все уже было рассказано-пересказано, перемолото и обсуждено. Порой в таких жарких спорах Калдыбек с Зарубаем доходили до рукопашной, соскакивая с телеги, они набрасывались друг на друга и только вмешательство Акылжана предотвращало серьезные последствия. Вражда их уходит в то прошлое, когда они работали на Мендыбая. Народная молва гласила, что влюблены были они в одну и ту же девушку, которая так и никому из них не досталась. Мендыбай променял ее на телегу, ту самую, на которой они сейчас ехали в дальний аул под названием Коммунизм.
Дорога лежала через местность Тантен, где теперь расположился колхоз Социализм. Весенние дороги были размыты, пробирались по кочкам и ухабам. Сложнее было в низинах, где скапливалась талая вода. Местами приходилось телегу нести на руках. К полудню лучи солнца стали ласково припекать, обдавая одежду путников паром. Акылжан запел свою дивную песню, которая слилась с весенним пейзажем степи. После обеда минули колхоз Социализм. Остановились ненадолго в доме тамошнего председателя и снова отправились в путь. К вечеру нужно было поспеть в колхоз Коммунизм. Теперь дорога шла вверх, становилась все трудней. Солнце спряталось за тучей, которая принесла с собой моросящий дождь. Продвигаться становилось все трудней. Измученные лошади еле-еле передвигали копытами. Решили их оставить с Акылжаном, а сами поспешили отправиться пешком. Здесь уже было недалеко, оставалось перегнуть каменистую возвышенность.
Отдалившись от Акылжана с лошадьми, Зарубай процедил сквозь зубы:
- И не сиделось нам дома! Черт дернул отправиться в путь в такую погоду! Говорил я тебе выехать на следующей неделе! Будь оно все проклято! Новая власть сдалась нам…
- Но-но! Полегче! Следи за языком! – откликнулся зло Калдыбек! – Пусть эти слова кроме меня никто не услышит! Ты же знаешь ЧТО может быть за такие речи! 58 статья УК!
- Давай-давай, учи меня! Да кто тебе поверит! Свидетелей-то нет! Так что иди смирно и не приставай к людям. Я ведь все-таки при исполнении! Мне власть доверила!
- Черт с тобой! Как был дураком так им и остался! – плюнув в сторону, Калдыбек быстрее зашагал в сторону Коммунизма.
В колхозе Коммунизм их встретил товарищ Кызылбаев, который сразу же отвел в их в местную столовую. Наспех поев борщ, агитаторы направились в красную юрту, где уже собрались жители колхоза. У порога в помещение местные аксакалы громко поприветствовали гостей, спрашивая о дороге, жителях и сородичах, проживавших в колхозе Зарубая и Калдыбека.
- Спасибо, аксакалы! Все живы-здоровы благодаря вашим молитвам! – поприветствовал в ответ Калдыбек старейшин. - В это время Зарубай нахмурился, хотел сделать какое-то замечание, но промолчал.
- Добрались сносно, правда до Социализма дорога вся размыта, в ухабах, трудно по ней идти, а до Коммунизма и вовсе не добраться. Пришлось в степи коней бросить и добираться пешком, – продолжил свой рассказ Калдыбек. Никто и не обратил внимания на то, что при этих словах Зарубай покраснел, глаза его испуганно забегали, он все время то снимал фуражку, то снова судорожно надевал ее.
После традиционных приветствий все прошли в помещение, где уже собрался народ. Вначале слово взял товарищ Кызылбаев, который представил товарищей, представителей новой власти. Потом слово было взял Зарубай, но при первых же словах растерялся, попросил воды, а потом и вовсе закашлялся. Тогда на импровизированную трибуну, сколоченную из старых досок, взбежал Калдыбек, который выступил с пламенной речью на тему «Как навсегда покончить с гнетом баев».
- Уважаемые товарищи! Красная Армия создала невиданно твердую дисциплину не из-под палки, а на основе сознательности, преданности, самоотвержения самих рабочих и крестьян, – начал он не совсем понятно для собравшихся.
С первых рядов один из аксакалов выкрикнул:
- Хрестьян? Он кто такой? Не гневи Всевышнего!
Все зашумели, поддерживая слова аксакала.
Калдыбек не смущаясь продолжил:
- Крестьяне – это по-нашему бедняки, то есть мы с вами!
- Ну, так и говори, чтобы нам понятнее было! – раздался тот же голос.
- И вот - чтобы навсегда спасти бедняков от гнета баев, от восстановления их власти, - надо создать великую красную армию труда. Она будет непобедима, если в ней будет трудовая дисциплина. Мы с вами должны доказать, и мы докажем, что правильное распределение труда, строгая дисциплина и преданность в труде пойдут на общую пользу! – продолжил Калдыбек свою агитационную речь…
После собрания Калдыбек с Зарубаем заночевали в доме товарища Кызылбаева, где уже спал припозднившийся Акылжан.
На рассвете по той же размытой дороге вернулись домой. На обратном пути Акылжан свернул в свой родной аул, остававшийся в стороне от дороги. Приехав в родной аул, Калдыбек, переступив порог дома, тут же свалился и спал крепким беззаботным сном до обеда следующего дня. А в доме Зарубая еще долго горел свет. Он, сидя за столом, писал что-то. Темная тень на стене долго бесновалась до первых лучей солнца. Наутро Зарубай срочно уехал в район сославшись на партийные дела. А к вечеру того же дня из райцентра приехала машина, которую доселе не видели в ауле. Ребятня всего аула сопровождала ее с самого въезда. Тогда еще никто не знал, с какой целью она приехала.
К дому Калдыбека подкатила машина, сопровождаемая ватагой ребят. Хозяин дома вышел навстречу нежданным гостям. Из машины вышли четверо мужчин в кожаных куртках. Тот, что постарше, седоволосый в очках обратился сухим безразличным голосом:
- Вы Маясаров Калдыбек сын Маясара?
- да… , - не понимая происходящего, ответил Калдыбек.
- Собирайтесь, вы едете с нами! – все также сухо произнес седоволосый в кожаной куртке…
Затем в районном центре в двухэтажном холодном сером здании последовали ночные допросы. Постоянно задавали странные вопросы:
- Маясаров, вы обвиняетесь по 58 статье УК… Вы подтверждаете, что в колхозе Коммунизм вели антисоветскую пропаганду? Говорили о религии? Призывали народ не вступать в ряды советской власти, говоря об утопии социализма и коммунизма? О том, что нет дороги к социализму и коммунизму?!
Все это было непонятно, необъяснимо! Все было как во сне. О чем говорят следователи? В чем его обвиняют?
С тех пор прошло долгих мучительных десять лет. И вот Калдыбек возвращается в родной колхоз из мест, откуда редко кто возвращается. Весенние лучи солнца ласкают его седину. Родные просторы будоражат взор, пахучие травы дурманят сознание. И вот настал тот час, когда в казахской степи начиналась новая жизнь, полная свершений и надежд на светлое будущее. Вчерашний осужденный стал репрессированным. Все переменилось, смешалось, встало с ног на голову. Начиналась новая жизнь…
04.03.2015 год.