Тайна

У меня есть тайна. Ночью я произношу ее едва слышно и темнота дрожит, испуганно отражает эхом мои слова, обрывая их и смешивая.
Эта тайна связывает все слои между собой, это могут быть взбитые сливки, сахар, масло, сгущенка, деготь, отбеливатель, средство для прочистки труб.
Я видела такие игрушки, которые держатся на одной нити и если обрезать ее, то вся конструкция распадается на части (разве ты тоже не хочешь разрушить? В тебе тоже есть эта маленькая темная часть, получающая удовольствие от падения).
Моя тайна связывает мои части вместе и если я раскрою ее, то уже не смогу нанизать их обратно. Поэтому я произношу ее тихо, когда никого нет рядом.
Иногда я выбираю забыть о ней и тогда она живет где-то в притворной неосознанности, уродливая как рыбы, живущие на самой глубине. Под давлением моей добровольной слепоты она становится похожей на желе, отращивает острые зубы, светится, смотрит круглыми прозрачными глазами.
Рано или поздно она всплывает, посреди ночи или под самое утро, набравшись сил, светящаяся мертвенным светом, готовая захлопнуть капкан зубов. Она ждёт и когда я больше не могу отворачиваться, я произношу ее очень тихо.
Она прижимается ко мне, уродливая, несчастная, ненавистная, и я прижимаю ее к себе изо всех сил в бесплодном жесте утешения. Но ведь мы не можем утешить друг друга, как не может утешить фотография убийцы свою жертву, как призрак палача никогда не утешит казнённого. Но я могу притвориться, что принимаю ее и, лёжа в темноте, слышать ее голос: "мы все ещё здесь".
Все ещё, все ещё,- отзывается эхом темнота.