Сколько лет Алматы?
Чешский радиоспор на казахскую тему
Когда мой хороший знакомый, журналист Чешского радио Пржемысл получил задание сделать со мной «биографический» разговор, он забежал на интервью прямо ко мне домой по дороге на свою дачу. Без фотоаппарата, зато с новенькой лопатой в руке. Чтобы огород на даче вскапывать. В своем коротеньком клетчатом пиджаке и кепочке он выглядел как персонаж времен глубокого социализма.
- Ты еще бы плуг захватил, - поприветствовала я Пржемысла. В чешской мифологии имя Пржемысл принадлежало легендарному пахарю. Разговор должен был быть обширным, "за жисть", мы сели пить кофе, Пржемысл мечтательно рассказывал, как будет на пенсии выращивать картошку, потом жаловался на больную ногу, врачи собираются сустав менять, а он в Татры собрался по горам полазить... Я отвечала дипломатически, осторожно, журналист ведь.
А потом Пржемысл вдруг спрашивает:
- А как там у вас, дома, где вы родились, в Казахстане? Горы высокие? Выше чем Татры?
- А как же! - oтветила я не задумываясь. – Повыше чем Татры будут!
- Не верю! - азартно отозвался чешский журналист, но сразу успокоился. - Все равно Татры уже не наши... И вообще, как оказалось, не такие уж были высокие, если у вас выше… А красиво там у вас в родных краях? Если например дачу строить?
- Ведь у тебя уже одна есть, - пошутила я. - В предгорья Заилийского Алатау сказочный климат. Семиречье в 90-е годы XIX-го столетия посетило несколько французских экспедиций. Гийом Капю в дорожном дневнике 1881 года писал, что Верный обладает красотой альпийского пейзажа.
Интересно, что Капю хвалил молодых казахов в Верненской гимназии за воспитанность и сообразительность. Они по его словам обладали особой склонностью к математике и рисованию. Капю считал, что чувство силуэта и формы должно неизбежно совершенствоваться и передаваться по наследству у людей, которые, разъезжая по Степи, не имеют других ориентиров, кроме формы холмов, силуэтов кустарников и линии горизонта. Между прочим, мой отец архитектор! - не упустила я возможность похвастаться. - Вообще в предгорьях Заилийского Алатау всегда люди жили, уже начиная с эпохи бронзы или раньше, саки например, известные как скифы…
Саки Пржемысла почему-то не интересовали, гораздо больше его интересовал президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, вернее перспективы его ухода от власти. Посыпались вопросы типа:
- Кто будет президентом после Назарбаева? Его дочь?
- Не знаю! - ответила я искренне. - Я ведь не оракул. Если бы знала, так наверное бы давала интервью не для тебя, а для Би-би-си. И не у себя дома, а где-нибудь в Лондоне.
- Или в Нью-Йорке, - немножко разочарованно рассмеялся Пржемысл, поняв, что политической сенсации о будущем Казахстана после разговора со мной не будет. Но журналисты не сдаются. Деловито вытащил из огромного кожаного портфеля миниатюрный диктофон, положил его около моей чашки и посмотрел на часы.
- Давай о своем детстве. Где родилась, родители и так далее, только компактно пожалуйста, мне еще на дачу! - приказал он и живо принялся за яблочный пирог.
- Родилась в Алматы, бывшей столице Казахстана, - я начала послушно рассказывать, как школьница. - Город очень древний, он когда то лежал на отрезке Великого шелкового пути…
- Да знаю я, знаю! - перебил меня Пржемысл. - Об Алматы все знаю, давай дальше о родителях. Я ведь готовился, даже нашел историю города в книге Юрия Домбровского «Хранитель древностей». В 1967 году в Праге издали. Жаль, с собой ее нет...
Я сняла с книжной полки и подала Пржемыслу книгу, о которой он говорил:
- Юрия Домбровского в годы сталинских репрессий арестовали и выслали в Алма-Ату, где он работал журналистом и археологом.
Пржемысл открыл книгу и начал громко почти без запинки читать по-русски:
- Впервые я увидел этот необычайный город, столь непохожий ни на один из городов в мире, в 1933 году и помню, как он меня тогда удивил. Выезжал я из Москвы в ростепель, в хмурую и теплую погодку. То и дело моросил дождичек, и только-только начали набухать за заборами, на мокрых бульварах и в бутылках на подоконниках бурые податливые почки. Провожали меня с красными прутиками расцветшей вербы, потешными желтыми и белыми цветами ее, похожими на комочки пуха. Больше ничего не цвело. А здесь я сразу очутился среди южного лета. Цвело все, даже то, чему вообще цвести не положено — развалившиеся заплоты (трава била прямо из них), стены домов, крыши, лужи под желтой ряской, тротуары и мостовые...
В комнате появился мой сын. Пржемысл поднял глаза и торжественно произнес:
- Вот пришел молодой казах! Тоже архитектор как дедушка? Или математик?
- Что здесь происходит, уроки русского языка для иностранцев? - спросил сын.
Пржемысл выключил диктофон.
- Молодой человек, вы бы за пивком не сбегали? - попросил фамильярно на правах старика. - У меня вот нога побаливает, на операцию скоро. Мы бы в пивную пошли, но там шумно, разговор для радио не сделаешь...
Сын насупился, посмотрел на ногу, которую журналист выставил как доказательство своей немощности и переспросил:
- Может мне лучше в аптеку забежать, господин редактор? Мазь для ноги купить или таблетки какие?
Я с просительной улыбкой подала сыну джбан для разливного пива и он молча удалился.
Пржемысл оживился:
- Вот счастливая молодежь! Меня в его возрасте чуть из школы не вышибли из-за двойки по русскому языку. И с английским у меня до сих пор проблемы, в школе не изучали... Зато как сейчас прекрасно говорю по-русски! Вот давай я тебе про тополя из романа Домбровского почитаю:
"Здесь я увидел, что зелень в этом городе расположена террасами, первый этаж — вот эти акации. Над акациями фруктовые сады, над садами тополя, а над тополями уже только горы да горные леса на них. Вот сады-то меня и путали больше всего: поди-ка разберись, где ты находишься, если весь город один сплошной сад, — сад яблоневый, сад урючный, сад вишневый, сад миндальный — цветы розовые, цветы белые, цветы кремовые.
А над садами тополя. Потом я узнал — они и есть в городе самое главное. Без них ни рассказать об Алма-Ате, ни подумать о ней невозможно. Они присутствовали при рождении города. Еще ни улиц, ни домов не было, а они уже были."
Пржемысл продолжал упиваться книгой и хорошо поставленной актерской дикцией - как-никак проработал на радио всю жизнь. Говаривал, что радио это его опиум и что никогда ничего другого он бы не мог делать. Его коллеги с ехидцей рассказывали, как он начинал свою карьеру - развозил по утрам рогалики из пекарен. Ну и что в этом такого? Журналисты - все-таки странный народ.
- А над тополями уже горы, - продолжал вдохновенно читать Пржемысл вместо того, чтобы самому задавать вопросы. - Отроги Тянь-Шаньского хребта. Кажется, что два мощных сизых крыла распахнулись над городом — держат его в воздухе и не дают упасть. Но в то далекое утро сизыми эти крылья казались мне только снизу — там, где залегали дремучие горные боры, — вершины же их были нежно-розовыми. Кто был на Каспии, тот знает: вот так на заре горят чайки, когда они пролетают над водой.
Пржемысл сделал выразительную паузу и закрыл книгу:
- В общем, мирно спящая казачья станица самого начала века. Русский город, место для которого выбрал майор Перемышельский в 1853 году, - прозаически закончил он и снова взялся за пирог.
- Ничего подобного! - ответила я резко, совершенно забыв, что с журналистами нужно говорить мягко, чтобы из вас не сделали агрессивный синий чулок или злую бабу-ягу. - Это город был здесь раньше прихода Перемышельского! В этой области задолго до основания Верного жили наши предки из рода Дулатов, которые упоминаются еще во втором веке до нашей эры в китайских летописях! А Перемышельский писал в докладной cвоему корпусному командиру, что через занятия этого пункта все лучшие кочевья и хлебопахотные места Дулатов будут у них под руками. Его заслуга только в том, что самое лучшее место нашел, а до него там люди уже тысячелетия жили, от бронзового века!
- Это саки что-ли? - наконец-то начал врубаться Пржемысл. - А почему Домбровский об этом не пишет, только о каких-то монетах, древних горшках и...
- Пишет! - Я вырвала тонкую книжку из рук Пржемысла и сразу нашла нужное место. - Вот слушай: А может, и вообще это название никакого отношения ни к яблокам, ни к яблоням не имеет, а значит что-то совсем иное. Мало ли кто здесь побывал за последние двадцать веков - и усуни, и саки, и монголы, и все они оставили свои визитные карточки - то курганы, то камни, то медь и бронзу. Одних курганов в городе было сколько.
"Курганами средней и малой величины покрыта вся территория и все окрестности города Верного и прилегающих к ним алма-атинских станиц и выселок, - писал Кастанье в 1889 году и прибавлял: - В городе и станицах курганы эти большей частью уже срыты, так как они мешали усадебным постройкам. Все они тянутся более или менее правильными линиями с юга на север, от гор к степи, по течению рек". - Домбровский оказался пророком, но в советское время особого интереса к прошлому Алматы не было.
Притом еще выдающийся востоковед Василий Бартольд в своем отчете о поездке в Среднюю Азию в 1894 году описывает, как он вместе с городским архитектором французом по происхождению Павлом Гурдэ посетил развалины древнего города к юго-западу от Верного, против ущелья Большой Алматинки:
Пржемысл меня перебил:
- Как? Это значит, что Алматы не основали русские? Я к сегодняшнему разговору основательно готовился, изучал, о городе Верном читал... В чешской Википедии написано, что город был основан в 1854 году, а в 1887 и 1911 годах был уничтожен сильными землятресениями...
- А это и неудивительно, что Википидия хромает, - ответилa я с облегчением, что чех наконец-то начал понимать. - Об истории родного города нам в школе рассказывали только то, что царская власть основала укрепление Верный, со временем выросшее в город, названный при советах Алма-Ата, что означает отец яблок. Откуда было чехам знать нашу историю, если даже местные не знали всей истории города, и в школе ее не изучали? Поэтому до сих пор даже некоторые алматинцы поверить не могут, что живут в древнем городе, хотя ЮНЕСКО это подтвердило.
Очень долго жителям внушалось, что все исторически ценное и судьбоносное пришло в неразвитый и отсталый Казахстан из России – города, земледелие, образование, культура, промышленность - просто все. Все исконно казахское – весь многовековый опыт, накопленный поколениями предков - было объявлено чем-то вторичным, неразвитым, а многие достижения духовной культуры – просто средневековыми феодальными пережитками.
Но человек - не мичуринское яблоко. Он не может питаться лишь чужими корнями. Обрести полнокровную жизнь, а не быть чьей-то жалкой копией, вырванным из земли чахлым побегом, без смысла и назначения в истории и судьбе своего народа, он может только в русле собственной культуры, обогащенной достижениями других народов! - Я перевела дыхание. - Помню, во втором классе, сидим в школе, на улице жара под сорок, а мы пишем изложение на тему «Зимнее утро в лесу» по картине Шишкина...
Пржемысл расхохотался и тоже начал вспоминать школьные годы:
- А нас в школе учили, что лампочку изобрел не Эдисон, а Яблочков, именно Яблочков, как будто это имеет принципиальное значение для работы лампочки. И странноватого садовника Мичурина проходили вместо настоящего ученого Менделя, который в моем родном городе Брно работал. А что твое утро в зимнем лесу в сравнении с тем, что я в школе как самый талантливый всегда статьи в стенгазету писал? Каждый месяц я должен был написать передовицу о дружбе с Советским Союзом на вечные времена! На чешском и еще на русском! Для нас, для чехов, Советский Союз означал Россию, в республиках мы не разбирались. Только после развала СССР начали отличать Грузию от Казахстана...
- Эх, темнота! - не удержалась я,- Вот это и была цель - создать новую историческую общность без корней, или правильнее, с русскими корнями, что бы все в одно слилось, и даже вы, чехи, на эту удочку попались!
- Ничего подобного! - возмущался Пржемысл, - Мы, чехи, сами вернулись к своим корням, вместо немецкого языка сновa на чешском заговорили! И много путешествовали, пока железный занавес не спустили! Путешественники Зикмунд и Ганзелка объехали чуть ли не весь мир на автомобиле Шкода, были и в СССР, только публиковать о Советском Союзе им запретили...
Вернулся сын с пивом. Пржемысл сразу осушил кружку и воодушевился:
- Так вот, есть сенсация радиопередачи! Южной столице Казахстана Алматы - тысяча лет! Учебники переписывать! А вы уважаемые хотя бы Википедию потрудитесь исправить. Ой, - почему-то вдруг немного испугался Пржемысл, - это значит, что Алматы постарше Москвы будет?
- Ну что ж поделаешь, это же по факту так. По результатам археологических раскопок городская культура в области Алматы начала развиваться уже в VIII-X веках. Город, как и многие другие древние города, был разрушен монголами, но потом снова восстановлен. - Я пододвинула диктофон поближе к себе и продолжала: - На территории погранучилища в Алматы были найдены монеты, датируемые 13 веком, на которых было слово Алматы. Археологи из разных стран доказали, что задолго до того времени, когда чеканились эти монеты, здесь люди жили городским образом жизни.
Пржемысл перестал смотреть на часы, налил себе еще одну кружку пива, мечтательно подпер голову и пододвинул ко мне книгу, написанную уже полвека назад:
- Ты знаешь, Джамиля, мы, чехи, в душе все - путешественники в далекие края и романтики! Ты давай лучше Хранителя древностей вслух почитай!
- А ты давай не усни после пива! - охотно cоглашаюсь я и снова вслух читаю Домбровского. - То есть, конечно, совершенно не исключено, что средневековый город Алма-Ата находился именно здесь. Ведь эти холмы как раз то, что было нужно древнему обитателю Семиречья. Они высоки, отлоги, расположены над самой речкой, сверху донизу покрыты деревьями и чудесной травой. С этих высот и врага издали заметить, и осаду отразить очень удобно.
... В исторической литературе о месте древней Алма-Аты встречается только одно совершенно точное упоминание. Оно находится в труде академика Бартольда "История Семиречья". В 1508 году при Алма-Ате (около Верного), пишет он, Мансур сразился с братьями и разбил их. Вот и все. Значит, в XVI веке действительно был такой большой город Алма-Ата, около которого могли происходить решающие сражения и гибнуть армии...
Но достоверно только одно, ибо в других речь идет об Алмалыке, а не Алма-Ате. Правда, советский тюрколог Бернштам думает,что это одно и то же. "Алма-Ата в XVI веке носит порой название Алмалык, - пишет он. - Последнее зафиксировано еще у Джувейни - персидского ученого XIII века. Так называется это поселение в дневниках Тимура. Но точное название города Алма-Ата".
Так ли это? О, если Алма-Ата и Алмалык - одно и то же, то об алма-атинском средневековье можно писать исторические романы. Вот слушайте хотя бы это: "Дженкши жил преимущественно в Алмалыке, францисканец Николай был хорошо принят при его дворе. Вельможи Караемой и Юханан (очевидно, нестoрианцы) пожертвовали в пользу назначенного папой епископа большое имение около Алмалыка, где была выстроена прекрасная церковь. Вскоре после этого сюда прибыли епископ Ричард из Бургундии, монах Франциск и Раймунд Руфа из Александрии, священник Пасхалис из Испании, братья-миряне Петр из Прованса и Лаврентий из Александрии. Им удалось вылечить хана, за что получили разрешение крестить его семилетнего сына, названного Иоанном" (Бартольд).
Епископы, братья-миряне, монахи-францисканцы, патер Пасхалис, нестoрианцы, монгольский царевич Иоанн, Испания, Прованс, Бургундия, Александрия, латинский собор у подножия Алатау, сутаны черные и лиловые, тонзуры, копья и распятия, красками переливаются эти строчки Бартольда!"
Юрий Домбровский, великий писатель, больше полвека назад сумел ощутить и передать присутствие духа древнего города, неповторимого гения места. Ученые подтвердили, что Алматы - действительно древнейший город.
В ноябре 2010 года состоялась конференция „Алматы 1000 жыл“, в которой приняли участие археологи, урбанисты, архитекторы, историки из России, Англии, Германии, Италии, Японии, Бельгии, Южной Кореи, Узбекистана и других стран. Археологи доказали, что возраст Алматы не менее тысячи лет, об этом cвидетельствуют керамические изделия, среди которых есть водопроводные и канализацинные трубы, изделия из черного и цветных металлов. Датировка изделий из железа производилась при помощи радиоуглеродного метода...
Пржемысла поразила точность, с которой исследователи определили возраст Алматы. У Праги нет такого "дня рождения", хотя столица Чехии постарше Алматы лет на двести. Но независимо от того, если радиоуглеродные методы дают Алматы 800, 1000 или даже 1200 лет, для меня это вечный город, каким для каждого человека остается город его детства, стоящий вне времени.
Передача с сообщением о тысячелетии Алматы не стала сенсацией, потому что никому из чешских радиослушателей не пришло в голову в этом усомниться. Чехи очень уважительно относятся к историческим фактам. Сомневаются только некоторые алматинцы. Но это нормально. Как написал Сергей Есенин: "Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстоянье." Праздник тысячелетия Алматы - подарок для наших гордых и свободолюбивых потомков, которые уже не будут сомневаться в самих себе, в истории своего города и своего народа.
Фотогафии: Алмас Ордабаев и Берик Баишев