Сказка-рассказка про Ивана-дурака и лесную науку

« Мы вам расскажем сказку, а может и не сказку…» Э. Успенский

В некотором лесном царстве, в некотором государстве жила-была на правах то ли министерства, то ли комитета, контора под названием Главлес. Когда она появилась никто уже не помнил. Некоторые старожилы вспоминали, что появилась она уже после Царя Гороха, который был приемником Кащея Бессмертного. Кащею так надоело бессмертие, что он попросил Соловья-разбойника достать из дупла в дубе у Лукоморья Яйцо с заветной иглой. Но сломать иглу у него не хватило ни сил, ни духа. Позвал он Царя Гороха и отдал ему все свое огромное царство, охватывавшее почти четверть суши. А сам так и не смог дать дуба и навечно уединился в заповедном лесу в избушке, полученной в подарок от Лесного царя. Больше его никто не видел и не слышал. Завидовавший Кащею Царь Горох часто заглядывал к самогонщице Бабе Яге, которая поила его эликсиром, как она утверждала, бессмертия. Регулярно и напряженно работая над документами, Царь горох как-то так перебрал этого эликсира, что решил раздать огромное Кащеево царство по частям всем желающим. Что и было сделано, когда Царь Горох и его друзья, собравшись в заповедном лесу и сообразив на троих из фляги с бабкиным зельем, под звон бокалов приняли это решение. Так и родилось Лесное царство-государство. В это смутное время многие сказочные обитатели леса от тоски решили податься в города, где кипела бурная жизнь. Домовые проникали в квартиры. Но в отличие от домушников не грабили хозяев, а только иногда донимали их полтергейстом. Баба-Яга, отставив самогонный аппарат, занялась освоением астрологии и нумерологии. Помолодев лицом благодаря умеренному употреблению своего эликсира, она устроилась на телевидение, где, конкурируя с Павлом Глобой, за умеренную плату составляла гороскопы и предсказывала судьбы в ежедневной часовой интерактивной программе. Кот-бегемот поссорился с Воландом и решил податься в лес, но вспомнив, что в прошлой жизни был Котом ученым купил а подземном переходе диплом Лесного университета и стал политологом. В этом качестве он регулярно участвовал в радиопередачах и рассказывал обитателям лесного царства-государства сказки о том, как хорошо и весело они живут. Соловей–разбойник, поразмыслив, поступил на курсы бухгалтеров. Леший начал приторговывать дарами леса сначала на барахолке, а потом открыл свою лавочку, превратившись в преуспевающего бизнесмена. И его даже пригласили в создаваемую контору Главлес в качестве главного специалиста и эксперта по лесным делам. Может быть, он выбился бы и в начальники, но вместо этого чуть не лишился копыт, слишком глубоко запустив руку в государственный карман, не зная, что он почти пустой. Контора Главлес не только ведала лесными богатствами, но и распоряжалась лесной наукой. Именно лес был главным богатством этого царства-государства, но государственная казна не очень то пополнялась от этого богатства, так как чиновники Главлеса, как и других контор, не забывали себя при распределении бюджета. Заповедный лес охватывал огромную площадь в несколько миллионов гектаров, но чиновники Главлеса никогда не заходили в этот лес, предпочитая разъезжать по асфальту на роскошных иномарках и отдыхать в купленных виллах и на яхтах в далеких приморских странах. К ученым, занимавшимся лесной наукой, они относились крайне неуважительно, особенно к тем, кто в рамках фундаментальной науки пытался проникнуть в неведомые тайны лесных глубин. С высоты олимпа Главлеса ученый мир вспринимался как некая масса копошащихся в науке ремесленников и поденщиков, главной задачей которых должно было быть обеспечение благоденствия обитателей этого самого олимпа. Об ученых чиновники пренебрежительно отзывались и обвиняли их в стремлении удовлетворить свое любопытство за государственный счет. Тем не менее им самим приходилось отчитываться перед своим начальством, а начальству перед новым главой царства-государства о достижениях и результативности, проводимой работы. Не доверяя и постоянно подозревая трудолюбивых ученых в жульничестве, недобросовестности и в бездельи, чиновники Главлеса не только ввели тотальную проверку их работы, но грантово-лотерейную систему оплаты их труда.

Главлес часто организовывал среди занимавшихся лесной наукой ученых такие лотереи, ставшие единственным способом финансирования лесной науки. Так из-за бедности казны оплата ученым шла натуральным продуктом, а денежные купюры полагались только начальству. Лотерея проводилась с условием: что, как пел Булат Окуджава «пряников сладких всегда не хватает на всех». После подачи заявок на лотерею лесная наука, разрываемая на куски этими заявками, становилась похожей на лоскутное одеяло. А после подведения итогов лотереи оно покрывалось огромными дырами, особенно в тех местах, которые относились к фундаментальной науке. Сквозь эти дыры было видно не пролетарское происхождение горьковского Челкаша (по давнему выражению из сочинения одной школьницы), а убогость и невежество чиновников Главлеса в их отношении к ученым и в понимании важности лесной науки. Поэтому ученые старались подать как можно больше заявок, считая, что чем больше купишь лотерейных билетов, тем больше вероятность выиграть хоть что-нибудь. Те, кто выиграл в этой лотерее, получали гранты на три дня. В ответ на просьбы ученых увеличить сроки грантов хотя бы до недели, ввели двухдневные и однодневные гранты, так что большая часть времени уходила не на научные исследования , а на оформление и подачу заявок.

Надо сказать, что хоть и в сказке, но лесное царство–государство отнюдь не оставалось в стороне от мирового научно-технического прогресса: ученые могли общаться по Интернету. Еще не ураганные, но уже беспокойные ветры цифровизации веяли над лесным царством-государством. Электронные файлы заменили бумагу и позволили сберечь лесные богатства, избавив лес от уничтожения для изготовления бумаги, которой требовалось многие и многие тонны для распечатки в виде hardcopy огромного количества всякого рода документов, справок и научных отчетов. Последние должны были печататься в нескольких экземплярах, так как не только Главлес, но и другие конторы, тоже надзирающие за лесной наукой, требовали себе экземпляры этих отчетов. Мало того, часть чиновников Главлеса заменили роботами, созданными в Институте лесных информационных технологий. Этот Институт также действенно участвовал и помогал Главлесу в проведении грантовых лотерей и в распределении грантовых паек. Поэтому Институт жил безбедно, в отличие от других направлений лесной науки.

Инновационные киберчиновники-роботы от чиновника Органчика из города Глупова, давно описанного Салтыковым-Щедриным, отличались несколько большим умом и сообразительностью, хотя и страдали некоторыми недоработками. Так в рассылавшихся ими распоряжениях и директивах ученые не всегда могли разобраться. Особенно в казавшихся им маразматическими и абсурдными требованиях. По электронной почте иногда приходили документы с пометкой «особенно секретно, до прочтения – удалить”. К тому же создатели киберчиновников не заложили в них тех известных законов робототехники, сформулированных писателем Станиславом Лемом и запрещавших нанесение вреда человеку. Поэтому многие киберраспоряжения глубоко травмировали психику ученых не только недоверием, но и угрозами всевозможных санкций. Из-за всего этого умные руководители прикрепляли на стены своих кабинетов по три прищепки. Распечатки приходивших распоряжений укреплялись на первой прищепке и оставались там до прихода вторичного распоряжения, после которого перемещались на вторую. Если распоряжение приходило в третий раз оно перемещалось на третью прищепку, и тогда уже думали, как его выполнить. Но, как правило, оставалась заполненной только первая прищепка, и об этих распоряжениях просто забывали. Разработчики киберчиновников поскупились на долговременную память для их электронного мозга, но заложили очень быстродействующую оперативную память, и поэтому в приходящих распоряжениях требовалось исполнить их сиюминутно или даже вчера.

Некоторые несознательные ученые, обладая многими десятилетиями опыта работы в лесной науке, не понимали и не принимали рыночно-торгашеские нововведения в ее организации, а унизительную и губительную грантово-лотерейную систему назвали вивисекцией науки. И правда, живую или еще подававшую признаки жизни науку чиновники заставили резать по живому на отдельные разрозненные куски. В эти куски

ученые старательно пытались вдохнуть хотя бы немножко жизни, но управляемая киберчиновниками лотерейная система пресекала эти попытки. При этом к полному летальному исходу приводили даже те куски, в которых могли быть наиболее ценные идеи и проекты. Искромсанная таким путем лесная наука уже дышала на ладан. Тщетные потуги реанимировать ее, при сохранении работы гильотины грантово-лотерейной системы, оставались безнадежными и безрезультатными. Однако, по инерции огромный и массивный маховик этой системы продолжал крутиться, обещая ее сохранение еще на многие годы. И никто не решался по-хорошему затормозить и остановить его или по-плохому взорвать его ко всем чертям. ( Прим. Автора: просьба не воспринимать эти предложения, как призыв к экстремизму или, упаси бог, к терроризму даже в сказке. Речь идет лишь о технической стороне дела).

В один прекрасный день, проснувшись с голодухи и пытаясь согреться около микроволновой печки, Иван-дурак, хотя уже и ученый, тоже решил попытать счастья на поприще лесной науки и отправил в Главлес свое предложение проникнуть в чащу леса для поиска чего-нибудь нового и неизвестного. В ответ он получил многостраничную конкурсную документацию, согласно которой он должен был приложить к своему предложению описание актуальности, научной новизны, научно-практической и общественной значимости своих намерений. Кроме того, он должен был наметить и перечислить все задачи, которые он собирается решить, заходя в лесную чащу, в виде специальной диаграммы или (!?) календарного плана. Нарисовал Иван в своей заявке диаграмму и отправил ее в Главлес, но получил отказ из-за отсутствия календарного плана, в котором требовалось не только точно указать направление, пройденное расстояние, но и ожидаемые результаты на каждый день его путешествия. Этим календарным планом он был обязан руководствоваться, ни в коем случае его не нарушая, то есть, не меняя ни направления, ни расстояния, ни времени. В ожидаемых результатах он должен был указать, кого и где он встретит в лесу. Пораскинув мозгами, Иван-дурак составил календарный план и написал, что в первый день он встретит зайца и ежа, во второй день- лису и филина, а в третий – найдет барсучью нору. Хоть в сказке возможно все, но про возможную встречу со Змеем-горынычем, Соловьем-разбойником, Лешим и Бабой-Ягой в избушке на курьих ножках написать он не решился. О своей мечте встретить Царевну-лягушку Иван тоже не стал писать в ожидаемых результатах, опасаясь возможной конкуренции. А про Лесного царя ( не путать с председателем Главлеса и с главой лесного царства-государства) Иван знал, что просто так и на трезвую голову лесной царь никому и никогда не являлся, в отличие от библейского персонажа явление которого народу было даже изображено художником Ивановым на огромном полотне, копия которого висела в лесном музее. Картину эту художник писал более двадцати лет и, конечно, не на трехдневные гранты. А вот одна студентка, сдававшая повторно экзамен по лесному хождению, на вопрос о вероятности встречи с Лесным царем, не задумываясь ответила: 50 на 50, или встречу, или не встречу. Но ее все-таки перевели на следующий курс, если не за глупость, то за остроумие. А к заявке Ивана-дурака один из экспертов придрался, посчитав тривиальными его ожидаемые результаты, и снизил поэтому свою оценку. Два же других профессора-эксперта, не желая терять своего драгоценного времени, поручили экспертизу своим студентам. Никогда не бывавшие в лесу, они написали, что обещанные ожидаемые результаты могут оказаться весьма важным, если не прорывным, достижением в лесной науке. Так что Ивану-дураку повезло, тем более, что на его счастье на следующий день Главлес проводил аж целых пять лотерейных розыгрышей грантов, и счастье выпало на его долю. Заключив договор с Главлесом и получив краюху хлеба и шматок сала на первый день своего лесного похода, Иван отправился в лесную чащобу, пытаясь строго следовать своему календарному плану. Однако в науке, как известно, не бывает столбовой дороги. Ивану не без труда приходилось прокладывать свой путь в лесных дебрях, обходя бурелом и заросли колючих кустарников. Вместо зайца он встретился с лосем, причем сохатый проявил недобрый интерес к нарушевшему его покой незваному гостю, так что пришлось сделать обходной маневр, потеряв время и направление. Так до вечера и блуждал Иван, но, как

положено, отправил отчет в Главлес со своего смартфона. Пережив холодную ночь и поднявшись на рассвете, он услышал шум приближающегося беспилотника, который сбросил ему очередную краюху хлеба и даже немного больший чем вчера шматок сала. К посылке было приложено и письмо, в котором Ивану намекали достаточно прозрачно, на то, что вчера он не выполнил календарный план и не получил ожидаемых результатов. Но ничего не поделаешь, надо было идти дальше, пробираясь через ещё более густые заросли и спотыкаясь о поваленные бурей деревья. Ни лису, ни филина в печали своей он не встретил, зато напоролся на медвежью берлогу. Грозный рык вылезавшего из нее медведя заставил Ивана не только изменить направление, но и весьма существенно увеличить скорость своего перемещения в пространстве. Разумеется, Иван сбился со счета пройденного расстояния и, убедившись в отсутствии преследователя, присел отдохнуть у большого ручья. Наклонившись напиться, он обнаружил на дне странные блестки. Убедившись в том, что это частицы золотого песка, Иван понял, что сделал ценнейшее открытие. Наверняка, неподалеку должно находиться золотое месторождение. Продолжая свой путь вдоль ручья через лиственный лес, он вдруг увидел стройные сосны, выглядевшие изумительно в лучах заходящего солнца. Хоть Иван и не был особым любителем живописи, но он тут же вспомнил прекрасную картину любителя леса – художника Шишкина, под названием «Сосны, освещенные солнцем». Понятно, что все произошедшее Иван описал в отчете, отправленном в Главлес. Никаких сказочных персонажей Ивану встретить не пришлось, то ли они попрятались, то ли их вовсе не было. Но избушку- развалюшку, возможно принадлежавшую когда-то Кащею Бессмертному, он таки увидел, причем как раз недалеко от золотого ручья, но счел за благо об этом в отчете промолчать. Обрадованный и удовлетворенный своим открытием он спокойно проспал ночь, а утром снова услышал звук летящего беспилотника. Но на этот раз ни хлеба, ни сала беспилотник не сбросил. А сбросил только письмо-уведомление в том, что в виду невыполнения календарного плана и неполучении ожидаемых результатов, Главлес расторгает с ним договор и прекращает финансирование гранта. Как стало ясно в последствии, чиновница Главлеса, проверявшая отчет ориентировалась только на сравнение изложенного в отчете с календарным планом и, озаботившись лишь их несоответствием, пропустила мимо глаз сообщение Ивана об очень важном открытии. Так бедный Иван и остался в дураках около своего ручья с золотым месторождением. Ну а киберчиновники продолжали донимать всех других лесных ученых разного рода нелепыми запросами. Так как их электронные мозги оперировали только двумя цифрами нулем и единицей, то и в запросах требовалось отвечать только «да» или «нет». Уже в середине второго грантового дня ученым требовалось ответить на вопрос, достоверны ли их результаты. Ответить нет – значит лишиться гранта, но даже Иван–дурак понимал, что не всякий результат может считаться достоверным. Обнаружение ожидаемой барсучей норы в отсутствии ее хозяина еще не означало полной достоверности, так как нора уже могла принадлежать лисе, захватившей ее известным и не сказочным способом. Другой вопрос, отрицательный ответ на который мог быть чреват неприятностями, совпал ли полученный результат с ожидаемым. Роботу было невдомек, что неожиданный результат может оказаться гораздо ценнее, чем ожидаемый. В чем и убедился Иван-дурак, поскольку открытый им золотой ручей и сосновый бор были гораздо ценнее, чем не обнаруженная барсучья нора. Но, как пел Владимир Высоцкий, это только присказка сказка впереди.

Многие годы чиновники Главлеса задумывались над так называемой коммерциализацией науки, не ощущая того, что это понятие равносильно доению козла. Ведь, согласно Успенскому, поймет не только взрослый, но даже карапуз, что козел должен выполнять другие функции без которых и от козы нельзя получить молока. Также и у науки: основная функция заключается в исследовании окружающего мира, в поиске неизвестного и в изучении малоизученного. Поэтому ученые и не торгуют на рынке результатами своих исследований. Правда, в некоторые годы в лесном царстве-государстве бывали такие времена, когда кандидаты и профессора лесных наук не сидели за компьютерами, а стояли

за прилавками продавая замшевые куртки, пуховики и другое тряпичное барахло, которое они сами или их родственники привозили в огромных, облепленных скотчем, баулах из соседних сказочных стран. Но вот однажды к чиновникам Главлеса пришел некий господин N., богатый бизнесмен, долларовый миллиардер, с предложением, сулившим им такое огромное вознаграждение, что отказаться от него было бы просто немыслимо. У этого господина N., конечно, уже были собственные виллы и в Греции, и в Испании, выстроенные из камня, также как и особняки в Лондоне и даже за океаном в Майами. Но ему захотелось иметь еще и особнячок на своей родине, построенный из дерева, всего лишь на одну-две тысячи квадратных метров. Но для этого нужен был строительный материал из сосны. Вот он и обратился в Главлес. Задумались чиновники – лес то заповедный. Но обещанные деньжища так велики, что стали думать и гадать, где же отыскать ту самую сосну. И тут, наконец, почесавши нужные места, один из чиновников вспомнил, что в каком-то отчете было упоминание про сосновый бор. Запустили все суперкомпьютеры и прочесали десятки тысяч отчетов через поиск ключевых слов «сосновый бор». Долго перемолачивали компьютеры всю эту информацию и все же нашли отчет Ивана-дурака, где как раз и упоминался встреченный им сосновый бор. Но место, где он находился там указано не было. Кинулись искать Ивана-дурака, но того и след простыл. Он давно уже, намыв золотишка из найденного ручья, подался в забугорье. Там уже не за краюху хлеба и шматок сала, а за приятно хрустящие в кармане долларовые купюры бродил с научными целями в лесах Канады и джунглях Амазонки.

Чиновники Главлеса опять призадумались. Поскольку речь шла о конкретно поставленной цели, объявили грантовую лотерею для молодых ученых, занимающихся прикладной наукой - может, они чего и придумают. Старшее поколение отставили, тем более, что у некоторых из этих муфасаилов проявлялся несовременный и несвоевременный взгляд на систему организации лесной науки. Хоть и случайно, но выиграл трехдневный грант молодой лесовик Ваня-умник. А выиграл он лотерею потому, что вспомнил методологию одного проекта по поиску помещений для конференций, получившего когда-то сказочное финансирование. Проект был псевдонаучным, но почему-то за него посулили огромный каравай и целый ветчинный окорок с костями и шкурой. Это вызвало вполне резонное недовольство и возмущение тех настоящих ученых, которым не досталось даже однодневных грантов. Впервые в лесной науке разразился грандиозный скандал, едва не дошедший до главы лесного царства-государства. Но всех возмущенных смутьянов чиновники Главлеса обвинили в киберинформационной атаке. Одним пригрозили увольнением, другими, по жалобе из Главлеса, занялись лесоохранительные органы. Так что все недовольные и обиженные быстренько примолкли. А главные виновники скандала тихо покинули свои посты и ненадолго скрылись от позора в лесной глуши, прихватив с собой львиную долю от каравая и ветчинного окорока. Их просто забрали у загордившихся авторов проекта, тем более, что секретарша одного из чиновников Главлеса, умевшая пользоваться телефоном и Интернетом заявила, что за один час сможет найти любые помещения для любого мероприятия, не претендуя на каравай и ветчину.

Проект же Вани- умника так понравилось чиновникам, что он авансом получил свою краюху хлеба и шмат сала. Запасшись этим провиантом, Ваня-умник уже намерился было

отправиться в лес на поиски соснового бора, но решил все же посоветоваться со своим коллегой, возраст которого был вдвое больше, чем предельный установленный лотерейной документацией для молодежных грантов. Зачем тебе лезть в эту чащобу и повторять путь Ивана-дурака, - сказал ему старший коллега. Сиди дома у компьютера и используй инновационный метод: на поиски отправь беспилотник. Так Ваня и сделал. И уже в первый день знал, где находится заповедный сосновый бор. Но не будь дураком, Ваня-умник не сообщил об этом в первом своем отчете, догадываясь, что его все равно заставят отчитываться за следующие два дня или лишат положенных на эти дни хлеба и сала. Так что в отчете он просто указал другой участок леса и только в середине третьего дня отправил свой отчет с указанием координат соснового бора, выделявшегося по цвету

среди берез, осин и других лиственных собратьев. Восторгам в Главлесе не было конца, а растроганный миллиардер даже посоветовал чиновникам премировать Ваню-умника, что они и сделали. В качестве премии ему прислали бутылку коньяка и курицу, обжаренную на гриле. На положенной к коньяку баночке черной икры чиновники решили сэкономить и съели ее сами, чем сильно обидели и огорчили Ваню-умника, еще верившего в давно забытые понятия чести и совести, честности и справедливости. А тут еще слухи об угрозе заповедному сосновому бору дошли до экологов – защитников леса, обвинивших Ваню-умника в предательстве. Он не выдержал этих несправедливых упреков и заявил, что обнародует сведения о покушении на заповедный сосновый бор. Дело в том, что Ваня еще раз запустил беспилотник и увидел, что из самого дальнего угла лесного массива, где никто не живет, на тысячу километров тянется тайно проложенная просека к сосновому бору, и начинается его вырубка.

Когда-то с грампластинки артисты Эфрос и Ярославцев читали стихотворение, в котором была такая фраза: теперь мы расскажем вам грустный конец. Честный Ваня-умник не успел поведать общественности о своем новом открытии. Дальше скажем словами Михаила Лермонтова: не вынесла душа поэта позора мелочных обид, восстал он против мнений света, один как прежде – и убит… По так и невыясненным обстоятельствам Ваня-умник выпал из окна собственной квартиры на девятом этаже. Что ж такое бывает и не только в лесном царстве-государстве. Светлая ему память. Согласно официальной версии это был суицид на почве врожденной паранойи. Правда, один из судмедэкспертов с пеной у рта пытался доказать, что Ваня-умник получил смертельный удар по голове еще до своего полета в вечность. Но за наивным чудаком быстро приехали представители того заведения, где пациенты с умственной недостаточностью лишены права голоса.

Теперь мы расскажем счастливый конец. Наконец то сбылась мечта о коммерциализации науки у чиновников Главлеса. Господин N. так щедро расплатился с ними, что о заповедности какого-то там реликтового бора, полностью вырубленного, можно было и не вспоминать. Зато на опушке заповедного леса вырос маленький пятиэтажный особнячок, построенный из сосновых бревен по самым современным технологиям и производственным стандартам. Окружал его высокий бетонный забор, украшенный фигурами из дерева. А чтобы общественность не взволновалась, по телевизору сообщили о трагедии, случившейся с сосновым бором: во время грозы шальная молния ударила как раз в самую высокую сосну - и бор сгорел дотла. Что ж поделаешь, стихия! Ведь сосны смолистые – хорошо горят, не то, что береза с ее березовым соком, или осина, которая не горит без керосина.

Теперь мы расскажем последний конец. Как пел Владимир Высоцкий, чтоб не было следов повсюду подмели. Главлес принял постановление о строжайшем запрете посещения заповедного леса без высочайшего разрешения. Воздушное пространство над лесом было закрыто как для пролетов ковров-самолетов, так и для личных беспилотников-дронов. Тем же, кто пытался нарушить этот запрет и проникнуть в лес даже с научными целями, светили не краюшка хлеба и сало из грантовой подачки, а баланда из персональной кельи сказочного СИЗО. Лесная наука при этом совсем захирела. Лишенным доступа в лес и грантов безработным ученым пришлось снова вспомнить былые трудные годы. Из кладовок они снова доставали баулы для шмоток, завозимых из соседней сказочной страны и готовили таблички: «Уважаемые покупатели! Сегодня вас обслуживает доктор лесных наук, профессор имярек».

А особо строптивым и настырным экологам, настойчиво рвавшимся подышать лесными ароматами, Главлес ненавязчиво, но твердо давал срок, которые отбивали казенные часы, и возможность потрудиться на лесоповале. Уже несколько лет вокально-инструментальный ансамбль под тем же именем исполнял душевные песни о прелести мест подобного рода. Все дело в том, что просека – секретный лесной фарватер, которой не было на картах, не заросла даже травой, а наоборот была значительно расширена, и по ней шли и шли лесовозы, вывозившие реликтовый лес в ту же соседнюю сказочную страну. Так что со столов у чиновников Главлеса не сходили коньяк, виски, теккила, черная икра, жаренная на гриле индейка и разнообразные дары моря. А слова из сказки

Леонида Филатова: «Утром мажу бутерброд, сразу мысль, а как народ? И икра не лезет в горло и коньяк не льется в рот» одни чиновники Главлеса не знали, а другие, хотя и знали, но догадывались, что это не про них. Глава лесного царства-государства, разумеется, ничего не знал, не ведал о существовании тайной лесной просеке. А чиновники Главлеса о такой мелочи ему не сообщали.. Разбираться, что и откуда главе лесного государства было просто недосуг.. У сотрудников же лесоохранительных органов (ЛОХО) были свои задачи. Лохи, как их любовно называли в народе, отлавливали и задерживали несознательных граждан, пытавшихся зайти в заповедный лес или написать пару ласковых слов на заборе расположенного на заповедной территории особнячка господина N.. Задерживать выходящих из леса - было не положено. Поэтому и на выезжавшие из тайной просеки груженые лесовозы лохи не обращали никакого внимания. Но лично для себя и для очистки совести они все-таки вели учет лесным потерям, авось, когда-нибудь и пригодится. Зато у них всегда было, что намазать на бутерброд и чем закусить коньяк.

Но все-таки заповедный лес не пустовал. На месте одной из лесных вырубок Главлес построил совершенно секретный и полностью закрытый для внешнего доступа институт. Завербованные среди безработных ученых сотрудники института работали там безвылазно и без связи с внешним миром и строжайшим сохранением государственной тайны. Их задача заключалась в восстановлении вырубленного леса, чтобы видимые сверху вырубки не так бросались в глаза из космоса.

Но время шло… До главы лесного царства-государства все-таки стали доходить слухи о том, что в заповедном лесу творится что-то неладное. То ли кто-то из лохов проболтался, то ли по воздуху что-то донеслось: но вся эта неопределенная информация главу царства-государства насторожила. И он, отложив текущие дела, учинил допрос с пристрастием и разгон чиновникам Главлеса. Выслушав бессвязные покаянные речи и откровенные признания, глава лесного царства-государства надолго задумался. Разогнать всех оставшихся живых чиновников и полностю заменить их киберами он не решился, но делать что-то было надо. Особым указом контора Главлес под тем же названием была преобразована в акционерное общество, 100% акций которого принадлежали государству. Закоренелые любители леса почти не обратили внимания на эту реформу, тем более, что одновременно был снят грозный запрет на посещение леса, а строптивые экологи стали по УДО возвращаться с лесоповала. Теперь можно было свободно пойти в лес, правда, заплатив за вход и выход лесной налог. У лоховиков появилась новая задача: взимать эти налоги и штрафовать пытавшихся проникнуть в лес на халяву. Кроме того, за вынос или вывоз из леса чего-либо более ценного, чем одна еловая или сосновая шишка взимался соответствующий налог на добавленную стоимость. Маленькие налоги распределялись по разным фондам, а поступления в особо крупных размерах, приходившие, главным образом, с незарастающей лесной просеки, якобы шли в бюджет, но в значительной мере рассасывались по пути. Лохов, взимавших налоги, теперь называли налоховиками. Они, руководствуясь принципом горьковского персонажа Пепе, когда от многого берут немножко, то это не кража, а просто дележка, отслюнявливали себе малую толику от поступавших сказочных бумажных денег, пока они не успевали превратиться в электронные биткоины и другую криптовалюту. В лесоохранительных органах налоховики стали неприкасаемой и непотопляемой кастой. Руководил ими уже поднаторевший в финансовых делах Соловей-разбойник. Поэтому налоховики наводили страх на несчастных предпринимателей и ужас на их бухгалтеров. Несчастные безуспешно пытались разобраться в постоянно меняющихся безграмотных правилах налогообложения и в содержащих ошибки электронных формах налогоуплаты.

Занявшись лесными делами, глава царства-государства упразднил секретный институт, и вместо него был создан Главный объединенный научно-исследовательский институт леса (Гониилес) имени Вани- умника, как первооткрывателя соснового бора. Правда, иногда в документах киберчиновники ошибались в аббревиатуре, печатая ее как Гноиилес. Роскошный вестибюль и фешенебельные интерьеры института вызывали восторг посетителей. В многочисленных кабинетах научных сотрудников стояли мягкие кресла,

располагавшие к неспешным творческим размышлениям, а иногда приводивши к состоянию глубокой задумчивости с легким храпом.

.Теперь не было необходимости в тайной вербовке безработных ученых – попасть на работу в этот институт было сродни подвигу Геракла или освоения Антарктиды. Большинство сотрудников, приезжавших на работу на крутых внедорожниках, были детьми или родственников чиновников Главлеса и налоховиков. Вскоре они заявили, что вместо какого-то малоизвестного Ваньки-умника институт должен носить более достойное имя. И это было справедливо. Во-первых, не Ваня-умник, а Иван-дурак был первооткрывателем соснового бора, который давно и трагически сгорел. Во-вторых, согласно недоказанной, но официальной версии Ваня-умник безвременно, но по собственной инициативе, добровольно и с песней, ушел из этого мира. Таких самоликвидаторов, по народному обычаю, даже не хоронят на кладбище. Они находят покой, как в стихотворении Некрасова, где-нибудь под густыми плакучими ивами. Ну а назвать лучший в лесу университет именем Ивана-дурака было бы совсем неприлично. Поэтому решили пока вспомнить про Царя Гороха.

А как же с золотым ручьем? На описание его открытия в отчете Ивана-дурак так и не обратили внимания. И воздадим хвалу той чиновнице Главлеса, которая из-за своей невнимательности спасла от пандемии золотой лихорадки народ лесного царства-государства. Но так как об этом она и сама не знала, то ее подвиг ничем отмечен не был. Все шло своим чередом. Пятиэтажную избушку у подраззорившегося господина N. по обоюдному или по одностороннему согласию выкупил некто, пожелавший остаться неизвестным. Ласковые слова, оставленные ревнителями заповедной территории на окружавшем ее заборе закрасили, а на украшавшие его деревянные фигуры нацепили колючую проволоку. Внутри дежурила круглосуточная охрана. По непроверенным слухам, иногда на площадку около избушки опускался вертолет и из него выходил человек. Некоторые очевидцы даже видели висящий на его груди автомат Калашникова, другие добавляли, что это хозяин одной из ближних сказочных стран, возникших при Царе Горохе. Этим слухи исчерпывались. А так по прежнему в лесном царстве-государстве, как пел Владимир Высоцкий, все было тихо и ладно. И все, кто все имел - были счастливы, а остальные тоже были живы и тем довольны. Вот и сказке конец, а кто читал и не заснул – молодец.

Пояснительная записка для особо вдумчивых читателей.

Если кому-то покажется, что некоторые описанные здесь сказочные события и персонажи напоминают или похожи на реальность, то это его личное впечатление. Конечно, вполне вероятны случайные совпадения, но все, что здесь написано, за исключением литературных ссылок, является чистейшим вымыслом и продуктом бедной фантазии автора. Разумеется, и в сказках могут фигурировать реальные персонажи, чем не реальны, например, на картине художника Васнецова Иван-Царевич и его товарищ серый брянский волк. Конечно, всякое бывает: так кто-то написал на заборе слово «дурак», а дурак прочитал и обиделся. Так что, если кому-либо придет в голову принять что-либо из написанного здесь на свой счет, то пусть вспомнит, что сказал поэт Владимир Маяковский одному из слушателей его выступления: «Успокойтесь! Это не про вас. Это про вашего соседа».

С cовершеннейшим почтением Леша Ведьмаков.