Синдром

Запись номер_1
Начинаю со лба, медленно провожу пальцами по надбровным дугам, спускаюсь по переносице к губам. Кожа под люминесцентным светом ванной кажется чуть более синеватой. Шея, яремная вена, ключицы, грудь, соски - боюсь пропустить хоть миллиметр, стоя обнаженным перед огромным двухметровым зеркалом, вбитым в матовый черный кафель. Я спускаюсь по левой руке, дохожу до локтя, ниже, вздрагиваю, беру ручку и записываю:
День_94. Ноготь на безымянном пальце левой руки.
Запись появляется сразу под:
День_93. Ничего, что находится под  День_92. Левое ухо.
Возвращаю свой взгляд к зеркалу машинально исследуя пальцами мягкую, гладкую и совершенно ровную поверхность над левой скулой – там, где когда-то было ухо, мое левое ухо.
Я вспоминаю свой День_1.Мизинец левой ноги.
Расплывчатое теплое воскресное комнатное утро, наполненное алкогольно-табачным зноем. Изнывая от жажды и головной боли, мое нутро заставило меня выпить всю воду из бутылок и перейти на воду из под крана. Пить и спать, заглушая алкогольный гул в голове. Я опустился на холодный круг унитаза, взял с пола журнал, выбивая пальцами ног по холодному кафелю ритм мелодии, что я напевал. Тут боковое зрение уловило, что что-то не так, вытянув руку к правой ступне, я обнаружил, что мизинец отсутствует, вместо него гладкая поверхность кожи, без каких-либо следов покраснения – так, если бы мне десять лет назад его отхватили, и за столько лет шрам зарубцевался и слился с кожей окончательно. Только вот мой мизинец был на месте еще вчера. Меня сковал беззвучный шок, я судорожно сел на прохладный пол и меня вырвало.

— У Вас Syndromum invisibilitas, так называемый«Синдром Невидимки» —говорит мне врач, и пальцы его постукивают по папке с моими многострадальными анализами, — это очень редкое заболевание, известно лишь три случая за последние восемьдесят лет. У больного с начала болезни возникают аномальные необратимые исчезновения тканей тела всех типов. Объяснить природу этого процесса ученые так и не смогли.
Мы сидим на четвертом этаже Научного центра неврологии РАМН, путь к которому начался с вызова «скорой»в воскресное утро моей квартиры, продолжился в центральных психоневрологических диспансерах Алматы, включил в себя десятки анализов, мед. комиссий и заключений врачей о полной моей вменяемости, и закончился в просторном кабинете Академика N. Узнав, о моих записях он попросил не упоминать его имени.  Для повествования и не важно, был ли он Иваном Кирилловичем или Степаном Константиновичем. Важно то, что помочь мне он не смог. 
— Мы предполагаем, что все это связано с нарушениями функций спинного мозга. Предполагаем мы только потому, что на всей территории постсоветского пространства Вы первый такой случай, хорошо, что Вы нашли решимость приехать к нам. Наш Научный центр предлагает Вам остаться в качестве помощника в исследовании, мы предоставим Вам все необходимые условия, — сказал он с нажимом на слове помощник, что окончательно убедило меня в том, что мне всего-навсего предлагают быть подопытным кроликом.
— Сколько мне осталось? — произнес я равнодушно-ослабленным голосом, который прозвучал чужим даже для меня.
— Ночь, две, три, месяцы, годы — неизвестно! Знаем только то, что иногда ткани исчезают одна за другой, иногда раз в месяц, иногда раз в год, и всегда это происходит во сне. Но насильно бодрствовать я Вам не рекомендую, не в эту ночь, так в другую, тем более это совершенно неконтролируемые процессы.

Жерар Фютиль (27 лет.1934 года рождения). Смерть наступила в результате аномального отказа печени. Вскрытие показало, отсутствие оной у пациента. На месте отсутствующего органа - разрыв нижней полой вены, печеночной артерии, воротной вены; общий желчно выносящий проток зарубцевался, вследствие чего желчный пузырь наполнился желчью до предела. Осмотр тела показал отсутствие нескольких фаланг пальцев на левой руке, отсутствие языка и левого яичка. Причины отсутствия органов не выявлены.

Магический альманах №14 , март 1984
В феврале этого года на 57 году жизни ушел из жизни Святой Лао Минь монастыря Ген Син Кан. По приданию монахов в течение пяти лет он «отдавал Будде члены свои, дабы Будда мог явить миру больше здоровых и счастливых людей»,по догадкам экспертов «Магического альманаха» у Святого Лао наблюдалось аномальное исчезновение органов, что почиталось монахами за святость. Руководство монастыря не отдало его тела на проведение вскрытия, чтобы «не нарушить святости его и ценности его могучей способности». Корреспондент нашей газеты решил сам поговорить….

2007, 6 июня.
Фэрлорен Геендман была госпитализирована в больницу св.Антония в три часа утра по местному времени (Одесса, Техас). Скорая сообщала о медленно уряжающемся пульсе и сердцебиении, до больницы пациентка было доставлена с остановкой сердца. Вскрытие дало шокирующие результаты – отсутствие сердца в теле пациентки. Дело выдвинуто на рассмотрение и дальнейшее расследование мед.комиссией.

Краткие описания тех самых трех случаев за последние восемьдесят лет — жалкие вырезки из книг, газет и историй болезней, что мне удалось выудить из архивов профессора. Меня ждала либо долгая мучительная смерть вследствие исчезновения, скажем, мочевого пузыря, правого легкого, доли головного мозга, или быстрая легкая смерть, если мое сердце вдруг сожмется до полного испарения. В любом случае смерть теперь постоянно поджидала меня, не абстрактно, как обычного человека, для которого жизненная колея заполнена чем угодно, только не мыслями о совершенно конкретной сиюминутной смерти. Я стал параноиком, меня интересовало только мое тело, мое состояние, книги по анатомии и хирургии, все возможные последствия, и тонкая надежда вычислить хоть какие-то причинно-следственные связи.
Но прежде чем погрузиться судорожные потуги собрать собственный мир по кусочкам, я ушел в запой. В моем блокноте эта неделя выглядит так:
День_28 – день_35 Волосяной покров на левой ноге, аппендикс, три зуба.
Проснулся я в палате, оказалось, мой коллега, привезший для меня работу на дом, обнаружил меня совершенно пьяного, без сознания, загибающегося от боли в зале на моем дорогом сером ковре. Мне вскрыли брюшную полость, обнаружили там отсутствие аппендикса, как такового, сшили заднюю стенку желудка со стенкой кишки, как это делается в обычных случаях, и теперь я, обладатель характерного шрама, лежу в нагретой солнечным светом палате, и не могу сдержать слезы.

Запись номер_3

Это стало моим главным страхом. Каждое утро я просыпался и машинально опускал руку к паху, и облегченно выдыхал, обнаружив, что все на своих местах. Мне пришлось ввести в свой обыденный рацион около квартальных гетер, что делают свое дело быстро, сухо, так, что ты не замечаешь сквозящей пошлости в их движениях. Я по обыкновению поворачивал их лицом от меня, наблюдая лишь тонкий хребет, извивающийся в полосках фонарного света, затерявшихся в темных простынях спальни.
Делал я это исключительно для того, чтобы мужское мое самолюбие не теряло очертаний в само утехах, появившихся неизбежно, если бы не частые визиты моих спасительниц.
В остальном я стал расчетливее, мне приходилось прислушиваться к малейшему отзвуку в собственном теле, поэтому я тщательно взвешивал собственные мысли, и аккуратно пробовал их на вкус прежде чем, дать им разлиться собственными соками по моему хрупкому телу.
Вскоре мой исследовательский пыл поутих, с физиологической точки зрения я естественно не продвинулся ни на йоту, за неимением нужной аппаратуры и врачебной подготовки. С психологической же стороны несколько месяцев с этим недугом показали мне, что любое деструктивное поползновение в сторону может стоить мне жизни. Алкоголь, наркотики, книги по анатомии, любовные призраки, жалость к себе – все это не только усиливало фантомные боли по утраченному, но и давало повод для новых.

Запись номер_4

Утренние часы я стал проводить за работой, сидя в ближайшем  кафе за круглым столиком, наполняя себя пчелиным гулом людских разговоров. В окружении жужжащих людей меня охватывало чувство сопричастности с миром, и чувство одиночества отступало на время. Отпивая чай, я пытался собраться с мыслями и продолжить писать программу, которую мне нужно было сдать до конца недели, но мысли расплывались, и от того, что на мне была шапка, а солнце пекло неимоверно, мне было еще труднее сконцентрироваться. Я откинулся на спинку стула, и стал глазеть по сторонам.  Напротив меня сидела девушка, которая водила указательным пальцем по меню. Я не сразу понял, почему она меня привлекла, и только потом осознал, что руки ее, несмотря на жару, были в черных кружевных перчатках. Она опустила левую руку к сумочке, которая висела у нее через плечо, и когда мизинец левой руки коснулся застежки, то ткань поддалась и загнулась, будто перчаточный палец был пуст. У меня побежали мурашки по коже. Мне показалось вдруг, может, не я один медленно исчезаю в этом городе. Пытаясь уловить хоть какие-то знаки в ее движениях, я потерял время, и не успел опомниться, как она, вложив деньги, вытащенные из сумочки, в меню, собралась и ушла.
На обратном пути домой я представлял ее маленькую ладонь, облаченную в узорную черную ткань, и как я медленно палец за пальцем высвобождаю ее из тканевой кожи. И как сначала оголяется ее маленькая кисть, костяшки фаланг, и как я в итоге вижу, что все пальцы на месте, и мне становится смешно и тошно.

Запись номер_5

Мне снился сон про будущее. Оно было прекрасно. Огромное водное пространство, отражающее уставшее закатное солнце. Глаза ласкают все оттенки бордовых и ярко-оранжевых тонов, пока я медленно подплываю к берегу. Я оставляю лодку на берегу и вхожу в дом. Девушка из кафе сидит на диване и ждет меня. Я подсаживаюсь к ней, и мы улыбаемся друг другу. В комнате работает телевизор: «Сегодня зарегистрировано еще около ста тысяч самоубийств по стране, правительство настоятельно рекомендует граждан прекратить умирать в домах и обращаться в специальные центры…».
Я глажу ее по волосам и беру в руки ее ладони, что вновь облачены в перчатки.
— Записала нас в «Освобождение» на завтра, — говорит она и улыбается мне, — я поставила галочку напротив «Путем инъекций».
«Сегодня представители всех религий выехали в Тоскану, чтобы увидеть первого в этом году младенца, который не исчез. Маленькому Адаму уже несколько дней, и врачи объявили это чудом…» — продолжает вещать телевизор.

Я одобрительно ей киваю, и начинаю снимать с нее перчатки. Правая перчатка легко поддается, и я  целую ее ладонь.
— Мне кажется, что есть и спать сегодня не имеет смысла, – медленно проговаривает она,  гладя меня по голове, освободившейся рукой.
Я приступаю к левой перчатке, перчаточные пальцы пустым кульком сжимаются у меня в руке, и я легким рывком оголяю руку.
— Последний исчез сегодня, пока я ехала в город — вздыхая, говорит она. Я глажу и целую ее безпальцевую ладонь.

Помню, как проснувшись весь в поту, я вышел на кухню выпить воды. Я сел на стул и закрыл глаза в надежде вернуть свой сон, в котором мой конец света наступит уже завтра.