Шежире. Детство моего деда Хамита

В начале была не вода, а степь. Над ней куролесил  буран, словно зверь                                                                                                  в перепуганном стаде,

Свистел ускирик как ледяной сверчок. Жизнь – это пурга,                                                                                                          в двадцатом столетии – точно.

Мой дед появился на свет январскою ночью одна тысяча девятьсот пятого.                                                                                                                О  перепаде

Температур в родимом ауле шутил  – плюс сорок и минус сорок.                                                                                                                  Народ был прочный

Во глубине акадырскых равнин  - каракесеки, аргыны...                                                                                                                         В  кровавое воскресенье

О петербургской стрельбе в Карабулаке никто не слышал.  Был праздник –                                                                                                   для внука Сембая

Аксакалы искали достойное имя. Родители -  Ибния и молодая Алтай                                                                                                           позвали  в селеньe

Дядю Смагыла из Туркестана. Мулла добирался  месяц,                                                                                                                       поведал о смерти Абая,

Наказывал – первенец должен учиться, дабы жизнь превратить в дорогу                                                                                                      к источнику света,

Потому что он - из сыновей людей, кочующих  не при неверном месяце,                                                                                                               а при солнце.

Без труда и хлопот в этом мире не будет покоя, без исканий и мук                                                                                                             не получишь ответа,

Не познаешь истины; красота – это ее примета. Не окинешь взглядом                                                                                                      из крошечного оконца

Небеса; будь милосердным и скромным.  Ребенка назвали Хамитом.                                                                                                                   В годы раздела

Азии между Россией и Англией мальчишка играл в батыров –                                                                                                                        воевал с метелью,

Подобной старухе-луне, с  бельмом и костлявыми пальцами                                                                                                                              из белого мела,

Скрипящего на школьной доске как под ногами – лысеющий снег в апреле.                                                                                                            Пахло елью

В предгорьях Каркаралы, где отец джигита стерег молодняк от волков,                                                                                                              падких на мясо.

Осенью аул кочевал к Балхашу, к полноводной Шу,                                                                                                                               к ледяному Kок-Колю.

Ибния еще помнил Сембая в седле –  зрачок ойкумены:  горизонтом                                                                                                                  свой род опоясал

Как оберегом - небесным арканом и привязал к Полярной звезде -                                                                                                                  Железному колу,

Чтобы  хранила люд Кенесары в  империи,                                                                                                                              перетёкшей собственные границы.

Но напутали звезды - то ли семь разбойников Большой Медведицы                                                                                                                             победили,

То ли Мáлая забыла Великую степь у соседей. Хана убили                                                                                                                            и вместо гробницы

Отправили голову в Омск, а потом в Кунсткамеру -                                                                                                                      в стиле колониальных идиллий.

А может в этом не виноваты звезды, сверкающие подруги акынов,                                                                                                                 как и всех поэтов,

Просто солнце забыло взойти над одною шестой части суши                                                                                                                             согласно реформе

Николая I и прочая, прочая... На заре перед стрельбой Авроры небо                                                                                                               вспорола комета

Алаш-Орда. Хамит видел в Семее под белым знаменем с юртой                                                                                                                       джигитов в  форме.

Весной восемнадцатого из-за Урала пришли Советы.                                                                                                                    «Все справедливо и просто!» -

Клялись агитаторы в Каркаралинске. «Власть дадим  честным -                                                                                                                  кто ничего не имеет!»

В декабря девятнадцатого красные заняли Алаш-кала - Семипалатинск.                                                                                                                    Подросток

Запомнил слова отца: «Пусть флаг пламенеет,  но  нас не накормит                                                                                                                       и не согреет.»

В двадцать первом  был джут, потом засуха, лошади гибли                                                                                                              с опущенной головою, встое,

Скорбно отмечая собою - четвероногими живыми мощами  -                                                                                                               будущие границы кочевий

Где власти еще отберут что осталось, где вымрут  семьи и роды.                                                                                                        Революция, перемена строя

Пожирала казахских детей, но вначале – скот. Пал  Акбоз а за ним Кокбоз.                                                                                                 Кому выпал  жребий

Пережить,  тот бежал к Сырдарье - весною щуки а  лесь шли на нерест -                                                                                                         хоть лови руками.

Отец повторял Хамиту, что  надо идти вперед,  не думать о хлебе,                                                                                                                     завязывать раны

На ступнях и ладонях, что остановка в пустыне -  конец,  что  торсык                                                                                                      нужно держать зубами

Ночью, что и коней могут украсть,  что первыми всегда погибают бараны,

А верблюды могут спастись, если они  не поранят  ноги;  что рядом – гиены.

Продразвёрстка  косила надёжнее джута - фронтом  от Алтая                                                                                                                      до Каспийского моря.

Вечером солнце проваливалось куда-то к рыжим шайтанам в огненную геену,

До утра  доживал не каждый, кто спать ложился. На сухие солончаки горя

Власть Советов гнала табуны людей, вскрывала голодных дорог опухшие вены,

Среднего Жуза кровь напоила пустыню. Шестнадцатилетний Хамит                                                                                                       в списке детей и прочих

Пережил,  Ибния умер в двадцать пятом, не смирившись с тем, что его род -                                                                                                                  нацмены,

Гордый всадник степей, так и не вставший в единый строй крестьян                                                                                                                  и краснорабочих.

…

Когда Империя кренилась под собственной тяжестью, Казахстан                                                                                                              оказался краеугольным

Последним камнем. Мой дед не дожил до парящего голубого флага                                                                                                          и фейерверка распада

Союза Советских и так далее, но и в глазу урагана оставался номадом,                                                                                                              то есть вольным

Выбирать дорогу по звёздам, как это делали предки. Терпеливым                                                                                                                 воздастся награда.

Шамалган, июнь 2015. Фото Алмас Ордабаев.