с

моя подруга особенная.

у нее длинные волосы, красивые глаза, сияющая кожа. она любит мальчиков и мальчики любят ее.

иногда меня пугает ее искренность и готовность радоваться вот прямо сейчас и до конца, не думая и не сдерживаясь. в такие моменты мне кажется, что вот-вот она оторвется от земли силой собственной радости.

моей подруге двадцать лет, она преподносит себя просто и без затей - вот она я, не хочешь быть мне другом, ну и ладно, я найду кого-нибудь другого.

она не боится, я не говорю о страхе перед будущим, конечно, оно ее пугает немного, но в настоящем времени она не боится. даже если говорит невпопад и смущенно смеется после - собственное смущение ее тоже веселит.

я помню ее, конечно, и грустной. был период, когда она почти не улыбалась, бывает и сейчас, что она недолюбливает меня в некоторые моменты, когда я недобрая и глупая.

бывало, что она предпочитала меня своим мальчикам. бывало, ревновала меня к моим.

она из тех, кто сначала пробует, и не жалеет потом. иногда мне приходится отговаривать ее от некоторых вещей, которые пугают меня, а у нее вызывают странную смесь обреченного веселья и горечи.

она говорит мне, что я умная, я говорю ей, что она красивая. мы знаем, в чем мы не до конца уверены и нам не хватает совсем чуть-чуть, чтобы быть счастливыми.

она в самом деле считает меня умной и я готова ей простить, наверное, все - потому что она восхищается всем, что я делаю. я могу сказать ей, что я пингвин, у меня на голове растет пальма и я собираюсь остричься налысо, сделать татуировку на этой пальме, прямо посередине ствола большими буквами "я ненавижу все это". она скажет восхищенно, ну ты и псих, пингвин, хватит уже страдать. я скажу - я хочу, она скажет - ну ладно, если хочешь, то это круто вообще-то.

она красива без всякого "считать" и "думать". иногда она принимает свою красоту, иногда отвергает ее, иногда играет ею, будто нелюбимой куклой в детстве, как не одевай, все равно не нравится, иногда она просто улыбается и этого достаточно, чтобы молодые люди смотрели на нее и в их головах видения фейерверков, золота и солнца сменяли друг друга.

мы говорим друг другу самые важные вещи, потому что мы знаем самые болезненные точки друг в друге, знаем, кого видим в зеркале, глядя, знаем на что надеемся и что для нас важно.

иногда мне кажется, что мы потеряли друг друга.

мне кажется, что где-то между городами, расставаниями, молодыми людьми, дорогами, остались мы - четырнадцатилетние, дышащие в одном ритме, совершающие одинаковые поступки, боящиеся всего мира вне нас. я думаю, что будь я преданней, будь я смелее, будь я менее слабой, все было бы хорошо.

иногда мне кажется, что и сейчас все хорошо.

словно я чувствую, как бьется ее сердце за пять часов переведенных стрелок циферблата от меня.

мы могли быть сестрами-близнецами в другой жизни.

но, наверное, тогда она разбила бы мне сердце и мне было бы больно. ей было бы больно, всем было бы больно. или я бы ранила ее так часто, что вынудила бы и ее сделать это со мной. наверное, мы бы плохо закончили - неспособность отпустить друг друга всегда приходила и уходила к нам в разное время, и мы никак не смогли найти ту самую хотя бы одну секунду, когда мы были бы в силах разжать ладони и дать друг другу свободу.

хотя мы выросли в разных семьях, может быть, будь у нас одна на двоих, мы были бы другими.  может быть я сама бы жаждала остаться одна, остаться индивидуальностью, эксклюзивным куском плоти, крови, костей и прочего.

она говорит, что мы очень разные сейчас.

я помню, что мы были почти одинаковыми когда-то.

я люблю ее и иногда мне сжимает сердце от этой любви так крепко, так больно, что мир кажется изрисованным кровавыми полосками, оплеванным серыми красками.

но в другое время я понимаю, что то место, где нас рассекли уже не болит почти, кровь проступает, но мне не больно. она - мое детство, мои огорчения, мои маленькие предательства, мои смешные победы и влюбленности, то, что я потеряла и приобрела за эти годы, став тем, кто я есть.