Река-кормилица.

Каждый год весной приходила вода. Речки разливались, выходили из берегов и заливали луга, низины побережья. Вместе с водой ведомые древним инстинктом размножения приходила рыба. Шустрая и стремительная вобла, с посеребренными боками и серыми плавниками, широкий и немного медлительный, и топорно грубый при поклевке лещ, медно-золотой быстрый и сильный сазан, неуклюжий, но упористый и живучий карась…

С первыми новостями что пошла рыба, у людей моего края терялся покой. На берегу собирался пестрый народ. Кого только не встретишь на берегу… И дед, жадно дымящий сигареткой, утробно и глухо кашляющий, и солидного фасонистого дядьку, усидчивую и усердную семейную пару, папашу с детьми, бабулек энергично запускающие в середину реки леску с крючками и грузилом… По детски угловатые девчонки, еще не вступившие в бабий возраст, когда уже зазорно ходить на рыбалку, подростки то и дело забывающие рыбалку, затевая кучу-малу, потом ненамного исчезавшая чтобы тайком, подальше от людских глаз побаловаться сигаретками… И много другого разноцветного народа собиралась с двух сторон реки… Переговариваясь, беззлобно переругиваясь муравейником копошились люди у реки-кормилицы… Разрезая водную гладь и беспокоя волнами берега носились туда-сюда лодки казанки…

В период хорошего клева, на удочку попадались сразу по три воблы. Рыба жадно хватала червя и остервенело попадалась на крючок, выбрасывалась на берег и беззвучно хватая воздух мягкими губами замирала, роняя в прибрежном мусоре серебристую чешую…

Отловившись, люди шли домой, нагруженные и довольные. Потом эта рыба солилась, вялилась и сушилась на чердаках, сараях и заборах, распространяя рыбий дух… Потом, в течении лета рыба съедалась, передавалась как гостинцы в безрыбные края нашей Родины, продавалась на рынках Астрахани, а то и дальше в Россию, служила как взятка при решении всяких мелких бытовых проблем…

Выручала нас вода, кормила нас река.