Рассказ «Зун-н-Нун Аргун».

Фото: мавзолей Джанибек Тархана Аргуна, холм Макли, город Татта, Пакистан.

1.Пролог.

Первый раз достоверно аргыны упоминаются у Рашид-ад-Дина в XIII веке, когда Джучи женил своего внука на девушке из фамилии аргын «Аргыннан тегин», с тех пор аргыны были опорой Улуса Джучи, Улуг Улуса – Главного государства или Золотой Орды. Четыре племени были родным юртом Тохтамыш хана Улуг Улуса: Барын, Шырын, Аргын и Кыпчак. Четыре главных эмира были у Тохтамыша, а один из них Кара-Ходжа Аргын. Могущественны  были аргыны, кыстау – зимовки находись в Мангистау, жайляу летние пастбища на берегах Волги – Едиля и Урала – Жаика, но жили аргыны и в городах Астрахани, Казани и Крыму. В Астрахани и Крыму аргыны имели монетный двор, чеканили от имени ханов серебрянные и медные монеты, но ставили на монетах свою родовую аргынскую коз-тамгу два глаза-круга. Лишились своего высокого положения в Улуг Улусе аргыны, когда их покровитель Тохтамыш проиграл сражение великому Темирбеку Барласу, а троном в Золотой Орде стал распоряжаться беклербек Едиге батыр. Вскоре ослаб Улуг Улус, перенесли столицу с берегов Урала и Волги, подальше от грозных потомков Тимура в Крым и назвали ее Бахчисарай, но и там аргыны вошли в состав правящих племен. Основная часть аргынов, так и осталось кочевать на своих родовых землях.

Разгромил Золотую Орду Тимур, завоевал полмира, но при внуках стала распадаться держава Тимуридов, слишком много стало честолюбивых и талантливых наследников претендующих на правление. Абдаллатиф мырза восстал против своего отца Улугбека и начал гражданскую войну. Третьим участником этой драмы был правнук того же Тимура Абу-Саид. Пока Улугбек воевал со своим  сыном Абдаллатифом, Абу-Саид мырза за Сыр-Дарьей собрал войско из племени аргын и занял столицу Самарканд. Улугбек на время оставил войну с сыном и посчитал необходимым освободить столицу, а Абу-Саид опять бежал к аргынам. Абдуллатиф мырза убив своего отца Улугбека занял престол в Самарканде и теперь занялся Абу Саидом, заточив его в зиндан, Абу Саид бежал из тюрьмы в Бухару, где местный даруга по приказу Абдуллатифа тоже посадил его в тюрьму. Однако 8 мая 1450 года Аблулатиф был убит, тогда эмиры и вельможи Бухары освободили Абу-Саида, принесли извинения и провозгласили правителем. Но на трон в Самарканде сел другой тимурид, бывший сторонником Улугбека мирза 'Абдаллах. Абдаллах дал бой и разбил Абу-Саида. Абу-Саиду опять пришлось бежать на север к Абулхаиру хану Шайбани. Абулхаир хан снаряжает узбекское войско, костяком которого являются аргыны. В июне 1451 года около Самарканда войско Абу-Саида разбивает войско Абдаллаха, берет его в плен, Абу-Саид казнит Абдаллаха и становится полноправным правителем империи Тимуридов. Абу-Саид не мог полностью доверять местным эмирам и хакимам, так как в гражданской войне кто-то их них поддерживал Улугбека, Абдаллатифа и Абдаллаха, а не его, тогда на место эмиров Абу-Саид назначил представителей аргынов, того племени к которому он бежал три раза и кто его поддержал в период невзгод. При Абу-Саиде и его потомках аргыны стали хакимами Самарканда, Бухары, Ташкента, Кандагара, Каракуля и других городов. Став правителями аргыны для спокойствия Мавараннахра вырезали поголовно всех потомков Чингизхана – Чагатаидов, могущих претендовать на ханский престол в Самарканде. Но это принесло только временное успокоение, к сопенничеству потомков Темирбека Барласа за Мавараннахр присоединились потомки правителей Золотой Орды: узбеки во главе с Шайбанидами, казахи во главе с потомками Орыс хана и мангыты с потомками Едиге батыра, прибавьте к этому племя Дуглат-Дулат, сотню лет правящее в Моголистане и владеющее Ташкентом, племя Кунгират-Конырат, потомки зятя знаменитого хана Золотой Орды Узбека, а в Иране власть перешла к очередной тюркской династии Сефеви во главе  Исмаилом Хатаи, жаждущим мировой империи.

2. Шахматы.

В конце апреля 1507 года, утром, когда солнце уже начинало припекать, но до зухр-намаза было еще 2 часа в тени деревьев густого сада чахар-бага, которыми так славится Кандагар, в ажурной беседке баради полулежал хаким Зун-н-Нун Аргун. Возле беседки журчал прохладой прозрачный арык, птицы спасаясь от летнего зноя щебетали в густых зарослях, кусты роз аккуратно подстриженных садовником создавали иллюзию райского спокойствия. Длинные ноги Зун-н-Нуна были одеты в белые подштаники, горный ветерок с Закиргара раздувал накинутый на плечи легкий белоснежный чапан, на бритой голове такая же белая доппа. Зун-н-Нун играл в шахматы сам с собой, иногда прихлебывая зеленый чай из маленькой пиалы. В Зун-н-Нуне странным образом сочетались казалось бы несочетаемые качества: был он скуп на траты, но своему сюзерену правнуку Темирбека  Бади'аз-Заману за один раз подарил сорок тысяч овец! Он обезопасил жизнь кандагарцев вместе со всеми окрестными землями, но обложил их налогами. Расчетливый и хитрый Зун-н-Нун любил лесть, хоть и сам использовал лесть, как оружие. Но даже враги Зун-н-Нуна, которые не любили его, такие, как Захир-ад-Дин Бабур, но и те признавали его личную храбрость и полководческие таланты.

Зун-н-Нун смотрел на шахматы и думал, что даже такие незначительные фигуры, как конь или слон, встав на середину шахматной доски начинают влиять на все шахматы и грозить всем в округе. Хоть и оценивают эти фигуры в три пешки, но, если они окажутся на нужной позиции, то и король, и ферзь,  и ладья стоят меньше. Особенно важным становится конь, когда на доске сумятица, много пешек, как при защите Кара-Кан, тогда нет простора для передвижения ни визирю-ферзю, ни ладьям, но конница скачет везде и угрожает всем подряд. Но и опасно коню или слону встать в центре, все вражеские фигуры от пешек до ферзя нацелены на него, один неверный шаг и сметут с шахматной доски. Хоть и правил Зун-н-Нун, как самостоятельный правитель в Кандагаре, но считал всех потомков Темирбека Барласа слабее себя, считал, что и Мухаммад Шайбани, захвативший уже весь Мавараннахр не соперник ему. Может пришло время, когда именно он – Зун-н-Нун Аргун возьмет власть в свои руки и захватит власть в Самарканде.

3. Лазутчик.

Размышления Зун-н-Нуна прервал слуга: - «Тархан! К Вам пришел человек, говорит с важным сообщением, по виду узбек, назвал Саурганом».  Зун-н-Нун отреагировал: - «Введите его в малый зал для приемов, только с черного входа, постарайтесь, что бы его меньше кто увидел, я его приму наедине».

- «Ассалам Угалейкум таксыр!» поздоровался Саурган, темный чапан, темные брюки,  черный сапоги и широкополая шляпа были серыми от дорожной пыли. Саурган чуть косолапил от привычки все время проводить в седле и не уютно себя чувствовал стоя пешком на земле. «У меня мало времени, утром я должен сопровождать Мухаммеда Шайбани».

- «Угалейкум Ассалам!», ответил Зун-н-Нун, однако не подавая руки агенту, «Где стоит Шаха бек? Сколько с ним сейчас всадников?».

- «Шахи бек со своим братом Махмуд-султаном на берегу реки Мургаб на границе с Хоросаном, с ним 600 воинов, еще 3 тысячи узбеков расположились в одном дневном переходе. Остальных воинов Шахи-бек отпустил» отвечал Саурган, состоявших нукером Мухаммада Шайбани. «На этот год Шахи-бек не планирует большой войны и вторжения в Хоросан».

Сведения переданные Саурганом соответствовали цифрам в письмах других агентов, полученных Зун-н-Нуном накануне: -«Всё?».

Саурган ответил: «На днях Шахи-бек видел через реку шатер Бади-аз-Замана по названию «Зафар» - «Победа», который изготовили в Руме, ограда которого говорят из чистого золота, а его стоимость 14 тысяч туманов. Шахи-бек пообещал награду тому кто захватит его. Вызвался захватить шатер Махмуд-султан, Мухаммед Шайбани рассмеялся и сказал, тебя и так назначили даругой Бухары, если захватишь шатер, то налоги Бухары будут вечно принадлежат твоим потомкам!».

Зун-н-Нун усмехнулся наивным желаниям Мухаммада Шайбани, похвалил Саургана, достал мешочек со 100 туманами серебра и вручил ему, тот пятясь задом и беспрерывно клянясь направился к выходу.

Зун-н-Нун вызвал своего старого боевого товарища, родственника Саид Мухаммада. «Саид, выбери 500 самых опытных воинов, лично проверь их коней, в том числе и запасных, снаряжение, запас стрел. Если кому не хватит, то возьми из моих запасов».

- «Значит мы отправляемся на север?», все понял с полуслова Саид Мухаммад Аргун.

- «Да, обоз с питанием на 5 дней отправь заранее, мы их обгоним по пути. Завтра отправь караул к Мургабу. 10 человек хватит, пусть выберут место для стоянки и наблюдают за Шахибеком. В бой пусть не вступают, пока мы не подойдем».

Саид Мухаммад понимающе кивнул, всю свою жизнь он провел воюя и все эти указания были излишни.

- «Да, возьми у казначея деньги и раздай джигитам жалованье, пусть у них будет хорошее настроение, когда выступят», сказал Зун-н-Нун. «Сделаем подарок Бади-аз-Заману, преподнесем ему на табаке голову Шахи-бека и утрем нос Бабуру!» добавил Зун-н-Нун и засмеялся, предвкушая свою победу.

4. Смерть Махмуд-султана, брата Мухаммада Шайбани хана..

Прибыв к южному берегу реки Мургаб отряд Зун-н-Нун Аргун нашел готовый лагерь для ночлега, разбитый есаулами, в котлах варился ужин. На следующее утро Мухаммад Шейбани увидели через реку лагерь противника, ровные ряды прекрасно вооруженных воинов в блестящих латах на отдохнувших конях, готовых ринуться в бой. Как опытный воин, всю жизнь проведший в седле Мухаммад оценил выправку противника. От ровного строя воинов отделился высокий всадник на длинноногом арабском скакуне в шлеме с золотым ободом и подойдя к берегу закричал через реку:: «Эй, Шахи-бек! Это я Зун-н-Нун Аргун! Ты прибыл [сюда] и выбрал шатер султана. Как ты посмел вести речь об этом шатре? Очень приятно, что ты имеешь 600 воинов, а я — 500,  у тебя превосходство на сто человек. Ты себя считаешь имамом эпохи. Имам эпохи должен отличаться от других людей своей храбростью. Я себя всегда считал одним из слуг султана. Будет очень хорошо, если ты не убежишь, не опозорив себя. Спустись вниз, посмотрим, имам ты или нет».

Мухаммад Шайбани стоя на холме, который был на берегу Мургаба, услышав задиристые слова Зун-н-Нуна, он собрался отступить, основное войско узбеков стояло дальше, а вторгаться в Хоросан он в этот раз не планировал.

Махмуд султан догадался о настроении брата и сказал: «Эй Ага, старший брат, что задумал?».

Шахи-бек ответил: «Мне не хочегся воевать с этим кандагарцем».

Махмуд-султан сказал: «Ты считаешься халиф-рахманом, а это что за манера поведения? Ты побудь здесь, а я вместе с 500 воинов пойду сразиться с ним. Не было никогда такого, что бы узбеки отступали».

Мухаммед Шайбани сказал: «Благославляю тебя», произнес дуа, после этого Махмуд-султан с 500 воинами узбеками спустился вниз для битвы с аргынами Зун-н-Нуна

Войско Зун-н-Нун Аргуна состояло из отборных опытных воинов-ветеранов, по команде они натянули луки и в результате первой атаки свалили с коней на землю 200 узбекских воинов. Махмуд-султан, увидев эту картину, поднялся на вершину холма, что бы оценить потери своего отряда. Эмир Зун-н-Нун сказал: «Кого я вижу, кто от меня убегает?!». Конь эмира Зун-н-Нуна споткнулся и несколько узбекских воинов хотели его остановить. Зун-н-Нун выпустил в каждого узбека по стреле и двинулся вперед.

Махмуд-султан хотел подняться на холм к Шахи-беку. Шайбани хан кричал: «Эй, иним, братишка, сюда, наверх!»,  конь Махмуд султана обессилел, а конь эмира Зун-н-Нуна был арабской породы и доставил его к подножию холма. Когда эмир Зун-н-Нун увидел, что противник убегает, он выстрелил из лука. Стрела насквозь пронзила грудь Махуда султана.

Эмир Зун-н-Нун понял, что Мухаммад Шайбани теперь будет мстить за смерть своего брата и постарается привести и ввести в бой 3000 узбеков, стоявших чуть дальше от Мургаба, а может и основной войско. Зун-н-Нун отправил джигита в Герат к своему сюзерену Бади-аз-Заману мырзе с письмом: «Султан Махмуд по воле Аллаха был нами отправлен в лучший мир, но если Шахи-бек будет мстить и приведет своих 3000 узбеков к Мургабу, тогда нам будет тяжело. Приходите сюда со своими войсками», а устно велел передать Бади-аз-Заману: «Иди, скажи этому несчастному мирзе, если сейчас же не сядет на коня, его державе не видать счастья. Если сегодня не подойдет к нам, тогда завтра, когда начнется сражение, от первого же удара копья слетит его голова. Если хочет стать царем Туркестана и Хорасана, тогда пусть садится на коня, пока Шахи-бек не ушел далеко, пусть приходит и мы убьем его. Обязательно и еще тысячу раз обязательно пусть приходит с войсками».

Утром прибыли из Герата несколько шейхов и мулл и объявили Зун-н-Нуну: «Мы вступили в общение с нашим кутбом, он дал тебе прозвище «Лев Аллаха» и сказал, что ты должен победить узбеков». Зун-н-Нун Аргун  повязал вокруг шеи полотенце и возблагодарил Аллаха.

Затем днем прибыл посланец от Бади-аз-Замана, он передал устные слова: «Скажи этому сумасшедшему афганцу - откуда у него такая храбрость,  чтобы тягаться с Шахи-беком? Зачем он пошел вперед? Возможно, завтра мы заключили бы перемирие. Скажи, пусть возвращается, - мы от тебя не требуем боя!»

Под вечер прискакал следующий гонец со словами Бади-аз-Замана: «Иди скажи, что время уже под вечер, вечером воевать нехорошо. Пусть возвращается, завтра сразимся».

Ночью к эмиру Зун-н-Нуну прибыл тайный гонец, бывший его осведомителем во дворе Бади-аз-Замана, он рассказал, что Бади-аз-Заман обрадовался смерти брата Шахи-бека, однако у него не хватило смелости идти в бой. Музаффар Хусейн-мирза уговаривал его: «Эй, брат. Эмир Зун-н-Нун положил такое клеймо на сердце Шахи-бека, убив брата Махмуд султана. Правильно  говорит Зун-н-Нун: надо опередить Шахи бека. Давай сегодня вечером с этими войсками нападем на врагов. Правда на стороне Эмира Зун-н-Нуна». Бади-аз-Заман не послушал брата, вместо этого он отправил гонца чтобы вызвать эмира Зун-н-Нуна в Герат.

Когда тархан Зун-н-Нун Аргун понял, что помощь не будет прислана, он разразился проклятиями: «Проклятие Вам, трусы! Станьте жертвой могиле султана. Верно говорят: «От огня остается пепел. Песок на ваши головы, не стоящие пепла!». Затем Зун-н-Нун Аргун обратился к своему отряду, самым испытанным ветеранам из своего войска, он сказал: «Друзья, мы никогда не отступали перед неприятелем. Мы знаем, что завтра Шахи-бек хочет отрубить нам головы. Одна ночь жизни ничего не значит. Будем готовиться к смерти, но не опозорим каждый свой род и наш род Аргын. Произносите вслух келеме», Келеме, это предсмертная молитва.

5. Смерть Зун-н-Нуна Аргуна.

19 мая 1507 года в местечке Тарнаб в одном фарсахе от Чильдухтаран эмир Зун-н-Нун с теми, кто остался от 500 воинов отправился на бой против 3 тысяч узбеков Мухаммада Шайбани хана, между тем к узбекам, кроме тех 3 тысяч, стали подходить и основные силы. Отряд Аргуна приняли на себя первые удары копий узбеков, когда копья вышли из строя, вооружились острыми саблями шамширами-семсерами.

Шайбани  хан переживал: «А вдруг подойдет войско Бедчуззамана? Отправляйте лазутчика для выяснения». Несколько тысяч воинов Мухаммад хана окружили остатки отряда Зун-н-Нна, но они сопротивлялись. Эмир Зун-н-Нун все-таки  ждал помощи от Бади-аз-Замана, но когда надежда рухнула окончательно, поняв, что эти трусы не придут, теряя надежду на жизнь, приказал атаковал узбекское войско и уничтожил многих. Однако, теперь эмир Зун-н-Нун сожалел, что не отправил человека в Кандагар за своими 10 тысячами воинов. Сколько ни думал, не нашел другого выхода и опять пошел в бой. Маленький отряд, то что осталось от 500 отборных воинов-ветеранов,  храбро сражались, было убито еще 700 узбекских воинов. Время поражения приближалось, они оказались среди огромного войска.

Мухаммад Шайбани хан приказал: «Не подходя близко, стреляйте из лука». Разом узбеки выпустили тысячу стрел, от воинов Зун-н-Нуна осталось 100 человек. Большинство стрел, пущенных в эмира Зун-н-Нуна, падали на землю подобно орлам со сломанными крыльями. Однако смерть приближалась, внезапно один узбек выстрелил в грудь Зун-н-Нуна. Одним словом, он упал с коня, эти сто человек, взяв тело, [унесли] с поля битвы. Это послужило уроком. Музаффар Хусейн ахнул и сказал: «Эй, брат, осуществилось проклятие отца! Если у тебя есть завещание скажи, я пойду и напишу завещательное письмо».

Голову хакима Кандагара эмира Зун-н-Нун бен Хасана Аргуна отрезали и надели на копье Мухаммада Шайбани.

Бади-аз-Заман мирза, услышав о смерти Зун-н-Нуна, сказал: «Эмир Зун-н-Нун с 500 воинами убил 800 узбеков, завтра мы причиним несчастье этим людям». В ту ночь он поднял войско, но было уже поздно в Хоросан вторглось основное 40 тысячное войско узбеков и взяло его ставку в Герате.

6. Эпилог.

Бади-аз-Заман бежал из Герата в Индию, затем вернулся и Исмаил Сефеви поселил его в Азербайджане, после того. как Селим Явуз захватил Тебриз, то переселил Бади-аз-Замана в Стамбуле, где тот и ушел в лучший мир.

В Кандагаре стал править Шах-бек Аргун сын Зун-н-Нуна Аргуна. Захир ад-Дин Бабур завоевал Кандагар. Шах-бек Аргун разбил правителя Синда Джан Фируза, по соглашению с ним, Синд разделили и Шах-бег основал независимое государство Аргун со столицей в городе Татте. Когда пресеклась династия потомков Зун-н-Нуна, то Аргуны выбрали ханом старшего из племени, а династию назвали Тархан. Государство Аргунов просуществовало 90 лет, а было разрешено из-за того, что в борьбе с потомками Бабура аргыны пригласили на помощь португальцев, основавших свои колони на берегу Индии, а те вступив в Татту разрушили государство Аргун.