Рассказ «Тазабек – правитель рода Кызылборик племени Албан»
Рассказ «Тазабек – правитель рода Кызылборик племени Албан»
1.«Кульджа».
Есть в самом центре Евразии райская местность Восточный Туркестан с высокими горами, пустынями, чистыми реками, плодородной землей, мягким климатом и к тому же имеющая стратегической положение, так как контролирует проход из Северного Китая в Дашт-и-Кыпчак на север, а на юг через Каракорумский перевал в Афганистан, Пакистан и Индию. Сочетание различных природных ландшафтов давало удивительные возможности для хозяйствования: здесь растут самые вкусные плоды и овощи, злаковые дают несколько урожаев в год, кочевое скотоводство обеспечивает обилие мясных продуктов, богатство полезных ископаемых дает возможности для развития мануфактурной промышленности. Какие только империи не правили здесь: легендарные саки и согды, Тюркский, Тюргешский, Кыргызский, Карлукский, Уйгурский каганаты, тюркские империи Северного Китая династий Тан, Ляо, Огузы, Караханиды, Найманы, Кераиты, потомки Чингизхана, Дулаты, Ойраты – Джунгары. Все эти империи собирали золото в столицы, а при захвате другой империей делали клады, удивительно, но еще в XIX веке были уйгурские артели, которые специализировались только на добычи золотых монет из реки Или. Какие только религии не исповедовали на этой земле: веру в Небо и души предков – Тенгрианство, храмы которых сохранились в Пекине; Буддизм; Зороастризм; Манихейство, Христианство и наконец победоносно утвердился Ислам. Каждый народ и каждая религия оставили что-то в местной культуре, самым показательным примером является местная кухня в которой столкнулись и перемешались юго-восточная ханьская, персидская, центрально-азиатская кочевническая, даже индийские традиции. В XVIII веке на этой благодатной земле проживали джунгары – ойраты, тюркские народы уйгуры, казахи и кыргызы; дунгане китайцы-мусульмане.
В 1758 году император Манчжурской империи завоевал Северную часть Восточного Туркестана и дал указание провести массовое убийство ойратов, которых было убито по разным оценкам от шестисот тысяч до одного миллиона человек. В 1825 году для снабжения манчжурских военных гарнизонов из Турфана и Кашгара в Илийскую долину целыми деревнями были переселены уйгуры, участвовавших в сопротивлении манчжурским оккупантам под управлением Джангир хана и называны были таранчи - «землепашцы». Ссыльных выбрали за их удивительное трудолюбие: в Турфане и Кашгаре эти люди построили чудо света – подземные оросительные каналы по трудозатратам превосходящие работу по строительству египетских пирамид. Чокан Валиханов говоря о трудолюбии уйгур упоминает разбитую чашку, скрепленную десятью скобками, которую в любом другом месте просто выкинули бы. В отличии от своих родственников в Кашгаре или Хотане переселенные уйгуры были все одинаковые, все одинаково стали обустраиваться на берегах Или, поэтому среди них не выделились аристократические фамилии, а восторжествовал демократический принцип, особым уважением пользовались ахунды – учителя, знатоки Корана, ведь Ислам сразу дал возможность сформировать упорядоченное гражданское общество.
В конце XIII века Ананда потомок Чингизхана, был воспитан мусульманином Хасаном, принял Ислам и обратил в мусульманство свое 150 тысячное войско монголов и население бывшего государства Тангут, которым управлял еще его отец при Хубилай кагане. Потомками тех мусульман-тангутов являются современные дунгане. Тангуты не смогли сопротивляться влиянию китайской культуры, дунгане приняли ханьский язык, но Ислам стал символом отличия дунган от ханьцев.
В 1864 году дунгане измученные непосильными налогами и несправедливой китайской судебной системой подняли восстание против манчжуров за независимость, несмотря на первые успехи восстания дунгане понимали, что для победы необходима мусульманская солидарность и помощь соседних исламских народов.
В сентябре 1864 года делегация дунганских уважаемых людей Ашур бек, Ачжи - ахун, Исмаил-ахун и Якуб бек сидели на полу в гостевой комнате дома хакима илийских уйгуров Абдурасул бека. Вокруг дома росли высокие серебристые пирамидальные тополя, рядом журчал чистой водой арык. Комната днем освещалась светом из отверстия на потолке заклеенного бумагой, архитектура уйгурских домов все еще повторяла устройство юрт кочевников.
Ачжи-ахун, как знаток Корана прочитал короткую молитву – пожелание дому, присутствующие пригладили ладонями редкие бороды, что было знаком начала чаепития.
Отхлебнув зеленого чая Ачжи-ахун учтиво обратился к Абдурасулу: «Уважаемый хаким бек! Дунгане начали борьбу за торжество Ислама и справедливость, сколько можно терпеть правление кафиров? Долг каждого мусульманина помогать друг другу и присоединиться к джихаду. Что скажет нам предводитель благородных мусульман уйгур?».
Абдурасул бек прижал ладонь к сердцу, наклонил голову в знак того, что услышал и понимает вопрос, но задумался. Действительно, момент для восстания мусульман не плохой, Китай проиграл две войны с Британией, манчжурское чиновничество погрязло в коррупции, опиумная наркомания захватила не только гражданскую администрацию, но и армию. Но поднять народ на восстание, дело не простое, в случае неудачи впереди ждёт мучительная казнь с пытками, а может полное уничтожение народа.
«Уважаемый Ачжи-ахун угощайтесь!», Абдурасул подвинул дунганскому беку дыню сорта «Хами», «В этом году удивительно сладкие уродились!».
Затем хаким продолжил: «Мой народ простые крестьяне, а не воины. У нас нет оружия, нет навыка обращения с ним, а сейчас начинается сбор яблок. Мне надо посоветоваться с уважаемыми людьми, узнать настроение народа. Разрешите ответ дам Вам утром, после фаджр-намаза».
Лица дунган так же остались невозмутимыми, хотя в душе их кипел огонь, они понимали, что каждая минута отсрочки помощи восставшим отдаляет их от победы, а поражение означает мучительную смерть для всего дунганского народа. Но можно и подождать, ведь до фаджр-намаза осталось всего несколько часов.
До совершения утреннего намаза, когда солнце еще и не думало всходить, Абдурасул уединился с кази Насреддин-ахуном для совета. Суровый Насреддин, руководствуясь установлениями аята из суры «Ан-Ниса» «Те из верующих, которые отсиживаются, не равны тем, которые сражаются на пути Аллаха» твердо сказал, что долг каждого мусульманина помочь верующим.
В старой мечети Байтулла после совершения утреннего намаза верующие не расходились и ждали какого-то необычного объявления, которое должен сделать Насреддин-ахун. Насреддин ахун поднялся на минбар и произнес речь, что воевать против кафиров прямая обязанность каждого мусульманина, что дунгане ведут борьбу за торжество Ислама, а правоверные обязаны оказать помощь братьям. В конце речи Насреддин ахун провозгласил газават, а хаким Абдурасул принял от него звания эмир и обязался возглавить мусульман в священной борьбе.
В этот же день эмир Абдурасул собрал в своем доме дунганских и уйгурских уважаемых людей объявил о своем решении собрать 10 тысяч воинов для войны с китайцами и взял клятву с дунган подчиняться ему во всем с правом за ослушание наказывать любого смертною казнью.
Первым делом Абдурасул-бек распорядился о сборе ополчения из 80 таранчинских деревень и о нападении в ночь с четверга на пятницу 9 Джумад аль-уля 1281 года по хиджре, что соответствовало 9 октября1864 года на китайцев, живших в крепости Дене предместья Кульджи. Халпе, искаженное арабское халиф, – глава дервишей Шамс-эддин стал командовать отрядом из восьми уйгурских деревень. Отрядами дунган командовал несгибаемый Ма-и, которого по уйгурски называли Ягур и Ханджа-ахун, отличавшийся изобретательностью и геройством. Толпа уйгур, вооруженных только мотыгами – кетьменями и дунгане, вооруженные палками с привязанными на концах ножницами для стрижки баран, пошли в атаку на китайскую крепость.
Маньчжуры и китайцы были разбиты; их офицеры первые бросили поле сражения, после чего все отдельными группами бежали в город Хуй-юань-чэн, бросив в добычу бунтовщикам 4 больших пушки с лафетами и 20 малых пушек. Тогдашняя китайская артиллерия состояла из пушек двух родов: большие чугунные пушки ставились на лафеты, маленькие пушки клались во время сражения на плечи двух солдат, причем сзади становился третий, который и зажигал фитиль; в ряд устанавливалось пять таких пушек. Восставшим достались еще и ружья с порохом и холодное оружие, что и усилило бунтовщиков.
После такого успеха даже державшиеся нейтралитета богатые таранчи примкнули к повстанцам, затем уйгуры и дунгане завладели маленькой крепостью в 8 ли от г. Кульджи — Чэн-пань-цзы, где жило 250 китайских солдат, в том числе и артиллеристы при нескольких орудиях.
Затем уйгуры и дунгане пошли на штурм Инина - китайской Кульджи, но манчжуры встретили нападавших пушечным огнем, которое подвергло крестьян к бегству. Манчжуры, ободренные бегством врага, выступили из Кульджи для окончательного уничтожения инсургентов. Манчжурских войск было 2,5 тысячи человек, к несчастию китайцев в самом начале сражения дунгане овладели их оружейными запасами, и за отступавшими ждал ровный строй стрелков с заряженными ружьями, которые встретили наступавших манчжчур огнестрельным огнем. Поражение было совершенное, начальник китайского войска Чи-джен, солонский Ухурдай и еще два амбаня были убиты.
Вечером того же дня уйгуры и дунгане большою толпой, около десяти тысяч человек, подошли к маньчжурской крепости Баянтай и окружили ее. Воздвигнув к югу от крепости три земляных насыпи, поставили на них пушки на лафетах, отнятые ими у суйдинских китайцев. Мусульмане под угрозой смерти заставили чэн-пань-цзыских китайских артиллеристов стрелять по крепости, сшибая зубцы ее; маньчжуры отвечали огнем из больших пушек. Канонада раздавалась особенно сильно по утрам и вечерам, крепость пала.
Правительство поднебесной империи кроме манчжурских этносов сибо и долонов, собственно ханьцев привлекло к войне с мусульманами буддистов - западных и восточных монголов халха и ойратов. Пока мужчины уйгуров и дунган осаждали китайские крепости джунгары стали разграблять кишлаки в которых остались только женщины и дети. От нападавших женщины с детьми прятались в Или, иногда вода накрывала детей с головой и те захлебывались, только цветные маленькие квадратные доппа – тюбетейки плыли по волнам и слезы молча текли по щекам, что бы криком не обнаружить себя.
Воодушевление мусульман было настолько велико, насколько был велик страх перед ними, описан случай, когда армию из пяти тысяч монголов-халха охватил панический страх, они побросали оружие и разбежались перед тысячью безоруженных дунган.
В 1865 году аталык Кокандского ханства Алимкул послал в Кашгар Якуб-бека, который прибыв с несколькими сотнями узбекских воинов, поддержанный кыргызами, поднял кашгарцев на восстание, изгнал китайцев и провозгласил государство Йетишар на юге Восточного Туркестана, послал послов с Стамбул и даже напечатал монеты от имени Османского султана.
Победа уйгур и дунган взволновало все соседние мусульманские народы, стали говорить о наступлении мусульманского возрождения, казахи, недавно потерявшие независимость стали мечтать о воссоздании Казахского ханства, а казахи родов Кызай Найман и Кызылборик Албан вместе с кыргызами племени Бугу выступили на стороне уйгуров и дунган.
2.«Каркара».
Между отрогами хребтов Терскей-Алатау и Кюнгей-Алатау на высоте двух километров лежит живописная долина Каркара, по склонам гор растут хвойные леса, в узком ущелье протекает горная речка Каркара с чистейшей водой, вся долина усыпана травами – все эти летние пастбища принадлежат племени Албан. Тучнеет и множится скот на этом джайляу, но не только скотом богаты Албаны, в Каркаре проходит Каркаринская ярмарку на которую регулярно приезжают уйгурские, китайские, хивинские, бухарские, таджикские, туркменские, кыргызские и русские купцы, многотысячные сделки заключаются здесь. Проходом Уч-Мерке в Каркаринскую долину владеет род Кызылборик племени Албан, а его правителем является Тазабек бий.
В 1870 году когда в долине шумела ярмарка, в просторной юрте полулежал на коврах правитель рода Кызылборик племени Албан Тазабек бий, тысяча семей насчитывалось под его управлением. Решительное лицо сороколетнего Тазабека, как будто было вырезано из коричневого дерева с острыми углами скул, под густой бородой угадывался решительный подбородок, короткий прямой нос тоже был похож на необтесанную деревяшку без закруглений. Привыкший повелевать и не сомневаться в правильности своих действий, уверенный в себе и в том, что его сородичи без колебаний одобрят все его действия. Прошло уже 5 лет, как русские завоевали Тараз, Шымкент, Туркестан и Ташкент, чем и закончили оккупацию территории Казахского ханства. Теперь Тазабек назывался волостным управителем и ему русскими (он усмехался, когда вспоминал об этом), был присвоен титул «прапорщик» и дана медаль на шею. Но в сущности ничего не изменилось, Казахское ханство всегда было не унитарным государством, а скорее федерацией, состоящих из самостоятельных родов и племен, которые сами решали вопросы войны и мира, а согласие с соседними родами, племенами и народами находили посредством переговоров.
По просьбе Кульджинских правителей Тазабек несколько раз выделял вооруженных джигитов для противодействия джунгарским племенам, давним врагам казахов, несколько раз сам ходил в поход. В результате этих набегов Албанами и Найманами были фактически уничтожены торгоутские племена ойратов на реке Текес, много калмычек было привезено в качестве рабынь. Этим была снята угроза набегов джунгар на уйгурские илийские поселения, а два китайских города было разграблено его джигитами.
Но в последнее время суверенное правление Тазабека было существенно ограничено русскими: на переходе Жаксы-Алтын-Емель, который известен тем, что под осень через него дуют сильные северо-восточные ветры, называемые «эбэ», был поставлен казачий пост, который стал препятствовать проходу казахов в Восточный Туркестан. В предгорьях на самых удобных местах, богатых водой, которые казахи использовали в качестве кыстау – зимних пастбищ стали строиться поселки русскими переселенцами.
Внимательные глаза Тазабека смотрели на собеседника доброжелательно и одновременно испытывающее, он внимательно слушал своего давнего знакомого кыргыза Бирназара, знатного человека из племени Бугу, только что вернувшегося из Кульджи. Интересные вещи рассказывал, Якуб бек Бадаулет создал на юге Восточного Туркестана государство «Жети Шахар» - «Семиградье» и стал наступать на север, что бы взять под контроль Урумчи и там вступил в сражение с дунганской армией. Тазабек укоризненно покачал головой, зачем мусульманам воевать друг с другом? Собеседник продолжал, исход боя решила кыргызская конница кыпчака Садыка, которая вклинилась с фланга и заставила отступить несгибаемых дунган, сам Мухаммад Аюб Биянху перешел на сторону Якуб бека. После победы кашгарцев над дунганами в Кульдже победители и союзники мусульмане уйгуры и дунгане тоже рассорились и вступили в сражение, опять победили уйгуры. Победой воспользовался Алахан и Садыр Палван свергнув муллу Шавкат-ахуна, султаном Кульджинского султаната избирается Алахан.
«Как думаете, каково положение Йетишара и Кульджинского султаната?», спросил Тазабек перемешивая кумыс в деревянной посуде с затейливыми растительными узорами, зачерпывал и выливал двойной поварешкой с изогнутой костяной ручкой густой синевато-белой струей. Кумыс пенился и пузырился распространяя кисло-молочный освежающий запах.
«Альхамдуллилях хорошее. Якуб бек послал посольство с Стамбул, обратно от самого халифа всех мусульман прибыли послы, а с ними мусульманские офицеры с новыми скорострельными винтовками, говорят будут готовить мусульманское войско. Еще в Кашгар прибыло посольство из Индии от самих инглезов - Британской империи, которые недавно победили Манчжурского императора», отвечал собеседник, «ИншаАллах мусульмане всех государств Туркестана: Йети Шахара, Кокандского, Хивинского ханств, Бухарского эмирата и Кульджинского султаната соберутся вместе и разгромят китайского императора на востоке и русскую империю на севере!».
«Аминь!», удовлетворенно сказал Тазабек, «Но», заметил он, подавая большую кесе с кумысом Бирназару, «Под Алматы русские десять лет назад разгромили объединенное мусульманское войско из узбеков, кыпчаков, кыргызов, казахов и таджиков. Я слышал, что и бухарский эмир Музаффар и кульджинский султан направили письма русскому «жартыпатша» – губернатору Кауфману о мирном договоре и торговле».
«Все мусульмане мечтают и верят, что возрождение Ислама близко!», ответил Бирназар, отпив сразу пол кесе кумыса. «Ах какой кумыс!», похвалил он напиток.
«Так то, так, уважаемый Бирназара мырза», отвечал Тазабек, «Но даже среди своих сородичей мы не можем найти единство, вот наша беда!». «Угощайтесь, только в горах Алатау, можно попить такой кумыс!», добавил он.
И Бирназар и Тазабек замолчали, углубившись в дегустирование албанского кумыса, первый подумал о вражде кыргызских племен Бугу и Сарыбагыш, а второй о недавней кровавой стычке рода Кызылборик племени Албанов и рода Айтбозым племени Сиргели.
Внезапно полог юрты, прикрывающей дверь откинулся, в юрту ввалился пьяный русский казак, не снимая сапог прошел, уселся на ковер.
«Хозяин, арака есть?», пьяный казак требовал водки, видно он перепутал юрты. На ярмарке калмыки гнали молочную водку, арак, которую пили не только сами калмыки, китайцы и русские, но тайком прикладывались и правоверные: казахи, кыргызы, узбеки и таджики.
Гость, святой человек для мусульман, его слово закон, но тут был другой случай, смесь запаха алкоголя и пота сразу наполнила юрту, Тазабек подумал, не осквернен ли дом, можно ли теперь совершать в нем намаз, дойдут ли до Аллаха молитвы?
«Уважаемый мырза, Вы перепутали, здесь нет водки! Здесь живут мусульмане».
«Ну так сбегай за араком!», нагло усмехнулся казак.
Тазабек напрягся, его оскорбили в собственном доме в присутствии гостя. Камча Тазабека коротко взвизгнула и на лице казака образовался шрам, казак потянулся рукой к сабле, но камча еще раз взвизгнула, теперь уже свинец вплетенный в камчу раздробил кисть казака. Пьяный казак завыл, как баба, и схватясь за раненную руку побежал к своему начальству жаловаться.
Тазабек стал извиняться перед уважаемым кыргызским гостем за неприятный инцидент, а сам стал с опаской ожидать еще русских гостей, но то ли казак забыл в какой юрте получил рану, то ли все его начальство было тоже пьяно, но в этот день неприятности Тазабека минули.
Увидев убегающего русского казака в юрту Тазабека поспешили его сородичи Албаны. Тазабек всех стал успокаивать, а казахи стали говорить перебивая друг друга, что их надо научится «русскому закону», а то русские у нас берут на кордонные работы быков, лошадей и редко отдают назад. Вот русские казаки знают закон, ну и притесняют нас, воруют свободно, тягаться с ними, говорили кызылборики, не приходится: «царский человек» на счету состоит, за него как раз пойдешь через «сверленые горы», так казахи называют каторжную работу. У нас уж была кутерьма за трех казаков, которые пропали без вести; всю зиму «помончик» (помощник окружного) и Банушка (Ванюшка-толмач) пролежали на Каратале: «сознайтесь», говорят: «Вы убили казаков». Мы отвечаем: «Сохрани Аллах, не видали вовсе их!», а нынче губернатор говорит: «Найдите вы мне виноватых, а то я всех вас в бараний рог согну; я, говорит, гром и молния!».
Тазабек солидно пообещал, что никогда не даст Кызылбориков в обиду и туманно намекнул, что скоро придет тот час и что «аккулаки» не будут чувствовать себя хозяевами на Каркаре.
Все остальные дни Каркаралинская ярмарка шла своим чередом, шумела и веселилась: продавались лошади и бараны; отмеривался атлас и бархат, бурмет и бязь; пахло душистыми специями, до которых казахи большие охотники: перцем, имбирем и гвоздикой; съедались шашлыки, манты и самса. Ювелиры выставляли серебрянные украшения, которыми жаждали украсить себя любимые жены казахов. Публику развлекали канатоходцы и фокусники, по вечерам домбристы устраивали айтысы, седые жырши рассказывали песни о прошедших героических временах, а кыргызские манасчи нараспев читали о Манасе.
Тазабек уже стал забывать о происшествии с пьяным казаком, но когда он осматривал скакуна, приведенного ему на продажу, к нему подошел русский офицер в форме и взяв под козырек официально спросил: «Прапорщик Тазабек Бусурманов? Волостной управитель поколения Кызыборик рода Албан?». Тазабек почувствовал что-то не ладное и ответил «Да, это я». Офицер представился: «Алтын-Эмельский участковый пристав Ковалев, пройдемте в Вашу юрту». В сопровождении двух казаков пристав и Тазабек зашли в юрту. Пристав объявил, что будут проводить обыск по обвинению в убийстве трех казаков год назад. Казаки начали переворачивать стопкой сложенные одеяла «корпе», вытряхивать из сундуков вещи. Тазабек от наглости потерял дар речи и тут один из русских казаков затряс в руках русскую казачью форму неведомо как появившуюся в его руках: «Господин пристав! Господин пристав! Это форма убитого казака!», завопил охранник. Тазабек понял, что форму ему подкинули, да и зачем ему, богатому человеку, старая ношенная русская форменная одежда? Но было уже поздно возражать, он уже слышал о том, как проводится следствие против казахов и сообразил, что имперская судебная машина его сомнет и самое легкое на что он может рассчитывать это десятилетия каторги. Каждая секунда на счету, он в ответе не только за себя, но и за весь род Кызылбориков, его уже и так будут судить за тройное убийство, правой рукой он начал вытаскивать саблю из ножен, движение переросло сразу в удар и лезвие скользнуло по горлу одного казака. Повернувшим всем туловищем и вложив всю тяжесть тела в удар следующим взмахом ударил саблей по голове пристава, запомнил только его удивленно открытые глаза и рот. Второй казак обезумев от близкой смерти встал на колени, опустил голову, заплакал и стал что-то лепетать о том, что он выполнял приказ старшего, но этим только облегчил задачу Тазабеку, тот оскалив зубы нанес присев удар саблей по подставленной шее и отсек голову….
Вокруг юрты Тазабека уже столпились джигиты готовые прийти ему на помощь, но помощь уже не требовалась, Тазабек стал отдавать распоряжения: джигитам собрать весь скот и двигаться по направлению к Кульдже, первыми не останавливаясь гнать овец, идем не через джунгарский проход, а горными тропами. Далее приказал, что бы женщины начали собирать юрты и грузить на верблюдов имущество, вперед выслать дозор из 5 вооруженных джигитов, потом женщины с детьми, последними идут вооруженные мужчины, каждая минута дорога. Кызылборики собрались быстро, уже через несколько часов на месте, где только что был аул осталась вытоптанная трава и дымились брошенные очаги. Кочевье уходило с родных земель в изгнание…
3. Кочевье.
Идут нескончаемым потоком табуны, отары, стада по краям и по бокам которых едут жылкыши - пастухи с курыками - длинными шестами в руках. Вереница верблюдов мерно шагает по тропинкам, одни навьючены разобранными юртами, другие – кухонными приборами и посудой, третьи - мешками с хозяйственными принадлежностями, на некоторых покачиваются большие корзины и выглядывают хорошенькие смугленькие личика только что проснувшихся детишек или мордочки очень молодых ягнят и телят. Движутся скрипучие несмазаные телеги с навесами из холста, кожи или ковров. В телегах сидят или полулежат пожилые женщины в акжаулыках с маленькие ребятишками, даже там не оставляя своей повседневной работы: что то вяжут или плетут шерстяные нитки. На горячих иноходцах гарцуют незамужние девушки с раскрасневшимися щеками и смелыми черными глазами, седла их разукрашены в красный цвет; на головах борики - меховые шапочки с перьями или яркие платки, тонкие талии в синих и зеленых камзолов туго перетянуты поясами с серебренными застёжками, волосы на голове заплетены во множество косичек, украшенных шолпами и шашбау.
Быки нагружены турсуками с кумысом и коврами, поверх всего этого имущества сидят подростки и управляют веревкой, продетой в ноздри; деревянное кольцо до крови раздирает их, и бедные животные сопят, но карабкаются в гору.
Маленькие девочки и мальчики лет по шести или семи бойко сидят на жеребятах, оседланных в нарядные попоны. Молодежь смеётся, перекликаются шутками, как будто и не покидают родные края.
Мужчины ничего не везут, это охрана, воины, сзади враги, впереди неизвестность. На расстоянии нескольких километров от основного кочевья движется с десяток парней под руководством опытного вожатого – это передовой отряд, их задача заметить врага, определить удобную дорогу и переправы, выбрать место для привала, найти воду для водопоя. Возглавляют кочевья тоже мужчины с оружием, так же есть боковое охранение и замыкают тоже вооруженные люди, а женщины и дети, имущество и скотина находится посередине.
В апреля 1971 года кочевье Албан вступило на земли Кульджинского султаната. За день до прибытия к Кульдже основного кочевья Тазабек послал султану Алахану уважаемых людей рода Кызылборик с уведомлением, что род в количестве тысячи семей вступил на земли суверенного Кульджинского султаната, просит разрешения для кочевья и отдают себя под их покровительство. Вместе с посланниками султану Алахану были послан подарок белый иноходец, убранный дорогим седлом с серебренной сбруей.
4. «Ташкент».
В апреле 1871 года в просторном кабинете «Белого дома» - резиденции генерал-губернатора Туркестана в Ташкенте думал, приглаживая свои роскошные усы, Константин фон Кауфман, генерал-губернатор Туркестана, которого туркестанцы называли «ярым-патша» - половина царя. Кауфман, используя противоречия между ханствами, сделал Коканд, Бухару и Хиву послушными исполнителями воли Российской империи. Единственное, что сейчас мешало власти России в Туркестане, то это создание мусульманских государств «Йети шар» в Кашгаре и Кульджинского султаната. Существование самостоятельных, а еще хуже, успешных мусульманских, а к тому же еще и тюркских государств, угрожало самому факту существования Российской империи, как колониальному государству. Если туземцы увидят, что таранчинцы и кашгарцы смогли устоять против двух империй, то узбекские ханства начнут проводить более смелую политику, а там киргиз-кайсаки, башкиры, татары захотят опять быть независимыми, так и растащат всю Россию по своим мусульманским станам. С самого начала своего создания российское государство расширялось за счет тюркских земель и в конфликте с тюрками: половцы, печенеги, Золотая Орда, Казанское, Астраханское, Сибирское, Казахское, Крымское ханства, башкорты и кыргызы. Умная политика Посольского приказа, которое пользуясь глупостью, жадностью, трусостью или властолюбием ханов, натравливало одни ханства и народы на другие, позволило легко расширяться Российской империи, фактически сами тюрки завоевывали других тюрков для «белого царя». Сейчас Российской империи на Балканах и Кавказе противостоит единокровная и единоверная с азиатскими туземцами Османская империя, если турецкие эмиссары смогут объединить эти тюркские народы и мусульман, то России придется не сладко.
Якуб бек Бадаулет, правитель «Йети Шара» пока недостижим, но Кульджинский султанат можно было бы ликвидировать. Вовремя подвернулвсь это история с прапорщиком Бусурмановым, Кауфман улыбнулся: может эту историю сам Колпаковский и подстроил? Месяц назад генерал Семиреченской области Колпаковский направил письмо султану Кульджинского султаната Алахану с требаванием выдать Российской империи до 3 мая 1871 года бежавщего волостного управителя рода Кызылборик племени Албан прапорщика Тазабека Бусурманова, уличенного в убийстве судебного пристава и казаков, так же вернуть в Российскую империю казахов рода Кызылборик племени Албан и род Кызай племени Найман. Но султан Алахан ответил твердым отказом: «По законам мусульманским беженцы являются гостями и мы не имеем права выдавать единоверцев, если те попросили защиты!».
Теперь Колпаковский просит разрешения провести военную операцию в Кульдже для наказания уйгур-таранчинцев: «Бездействие наше в настоящем случае может вредно повлиять на умы наших киргиз, уважающих только силу и решительность и дать время нашему сомнительному соседу Якуб-беку подать руку помощи Кульдже: Отдельные же экспедиции: как, например, разорение Кетменя и Дубуна, хотя и полезно, но служит слишком малым возмездием за нападение на русские войска и объявление войны России инсургентом, называющим себя Султаном Илийским».
Одна загвоздка, территория Илийского султаната не принадлежит России, при дележе земель между Российской и Манчжурской империями по Чугучакскому договору эти земли достались китайцам, думал фон Кауфман, да не беда: разгромил басурманское государство, пока они не смогли объединится, лихость города берет, а потом вернем эти земли китайцам. Наложенная контрибуция покроет затраты на войну, то есть свое завоевание Россией оплатят сами уйгуры и казахи с кыргызами!
Кауфман стал диктовать письмо в Петербург:
«До тех пор, пока таранчи, ближайшие наши соседи по Семиреченской области, жили мирно и не беспокоили нашей границы, я терпел их существование, не желая затевать войны. Но когда в настоящее время султан кульджинский стал явно действовать недружелюбно к нам, принимая у себя бежавших от нас воров и изменников и покровительствуя беспорядкам между пограничными киргизами, то я был вынужден послать против него войска для усмирения и наказания беспокойного соседа».
Еще до истечения ультиматума поставленного султану Алахану, в апреле 1871 года император Александр II, направил указание послу России в Китае: «Вмешательство наше в дела Западного Китая имеет единственной целью оказать содействие китайцам к восстановлению их власти в отторгнутых западных провинциях Империи».
5.«Первое столкновение ополчения Кульджинского султаната и войск Российской империи»
Алахан султан Илийского султаната пристально смотрел на Абдрахман-Казначи, понимает ли он его мысли? 4 года назад он вместе с Абдрахманом свергли власть муллы Шавката-ахуна, стал он полновластным правителем Кульжи, а для чего нужна ему эта власть? Если ради богатства, то его родители были чиновниками при манчжурах и никогда не бедствовали. Может быть, что бы повелевать людьми? Но вот сейчас надо принять решение воевать сразу против двух мировых империй Манчжурской и Российской, но решения нет... Может быть ради торжества Ислама? Но мусульмане не смогут воевать на два фронта против гяуров. Может быть ради спокойствия уйгурского народа? Тогда надо выдать казаха Тазабека русским, но предав мусульманина казаха, отвернуться от султанской власти не только казахи, но и другие мусульмане – дунгане и кыргызы.
«Какой совет мне дадите уважаемый Казначи?», обратился Алахан к Абдрахману, «Один раз русским мы отказали, теперь русские собрали два отряда: один на реке Борохудзир, другой возле Кетмена».
Абдрахман смутился, какой совет может он дать султану? «Уважаемый Алахан султан, надо попросить помощи у соседних мусульманских государств», ответил он.
Алахан вздохнул: «Пошлите нарочного с письмом о помощи к Якуб беку Бадаулету в Кашгар, к Худояр хану в Коканд, эмиру Музаффару в Бухару, к Мухаммед-Рахиму в Хиву, Шир-Али хану в Кабул. Якуб бек, иншаАллах, придет на помощь, а вот Худояр хан и эмир Музаффар сейчас на коротком поводку у ярым-патши Кауфмана, на них нет никакой надежды. Шир-Али сам в Афганистане борется и с Российской и Британской империями, Мухаммед-Рахим под угрозой лишения ханства».
Голос Алахана стал тверже, он принял решение: «Абдрахман мырза, сколько воинов сможете собрать в течении дня? Надо опередить русских и первыми ударить, а не дожидаться пока они нападут».
Абдрахман подсчитывал: «Думаю, прямо сейчас будут готовы выступить 500 уйгурских джигитов, столько же казахов и кыргызов, дунгане выставят не меньше, еще можно в качестве пехоты использовать ханьцев».
Алахан приказал: «1500-2000 мусульман, неплохо. Возглавьте отряд сами. Отдайте распоряжение китайцам готовить оборонительные сооружения на дороге к Кульже, куда можно было бы отсупить, если русские введут еще войска».
Ночью на 31 мая 1871 года отряд Кульджинского султаната занял главенствующие высоты перед селом Кетменем, а на рассвете мусульмане атаковали два русских отряда не дав им соединится и заняли село. По отчетам полковника Михаловского было убито 38 русских солдат и офицеров, затем уйгурский отряд отошел на заранее подготовленные оборонительные позиции возле деревни Алим-Су.
6. Война Кульджинского султаната и Российской империи.
8-го июня 1871 года, к действующему отряду в Борохудзир прибыл генерал-майор Колпаковский и 12 числа выступил по Кульджинской дороге, его задачей было ускорить наступление на ополчение Кульджинского султаната, пока те не получили помощь от государства «Йети Шар». 16 числа двинулся навстречу уйгурским войскам, собранным под Алим-Су, отряд русских состоял из 6 рот, 4 сотен и 10 орудий, всего 1785 обученных солдат, им противостояло примерное такой же количество ополчения из уйгуров, дунганов, казахов, кыргызов и китайцев.
Хотя русские войска имели устаревшими пистонными и кремниевыми ружьями, но мусульманское воинство было вооружено еще хуже из огнестрельного оружия в основном были только фитильные ружья, а казахи и кыргызы были только с холодным оружием, да и сабли были не у всех, в основном были копья. Когда передовой конный отряд сибирских казаков достиг деревни Алим-Су, то впереди их встретило конное мусульманское ополчение. Уже подходил к концу XIX век, в Америке и Европе изобретали пулеметы, а в Туркестане до сих пор воевали, как в средневековье.
От кульджинского конного войска отделился и поскакал вперед конный джигит потрясая над собой хивинской саблей и закричал «Кел мында!» - «Иди сюда!», вызывая на единоборство кого-нибудь из русских солдат, но русские не спешили и кричали в ответ «Ек, санда мунда кель!» - «Нет, ты ступай сюда» и прибавляли грязные слова без которых невозможна русская речь. Конные казахские и кыргызские джигиты выезжали перед фронтом дразня русских солдат, их тактика состояла в том, что бы вынудить русских произвести выстрел, а пока те перезаряжают пистонные ружья напасть врукопашную, а какую еще тактику выберешь в отсутствие огнестрельного оружия?
Как не примитивна была такая тактика, но она сработала против сибирских казаков, после того, как один казахский смельчак смог приблизится к русским солдатам с саблей, то и остальные лавой с именем Аллаха на устах, ураном «Каптагай», «Раимбек», «Жанкорыз», «Борибай», обрушились на сибирских казаков, какой-то русский закричал «Спасайся кто может!» и вот уже паника охватила сибирских казаков, побежали, удобно подставив спины под пики и сабли мусульман.
Но все дело решило пушечное орудие, которое русские солдаты сумели снять его с передков позади отряда сибирских казаков, после первого выстрела картечью среди наступавших образовалась брешь и конное войско прекратило преследование отступавших…
После этого подошли основные силы с остальными пушками, что решило исход боя. Китайцы, насильно рекрутируемые в армию Илийского султаната и составлявшие пехоту и оборону наземных укреплений не спешили сражаться за мусульман. Воинство Кульджинского султаната отступило к крепости Чин-ча-ходзи, потеряв 125 пленными, в числе которых было 102 китайца, одно знамя и 23 крепостных ружья. Пленные китайцы были распределены по ротам и с полной готовностью понесли на себе все домашние работы.
Местность вокруг Чин-ча-ходзи вся обработана в цветущих полях, огородах и садах, изрезанная арыками. Абдрахман- Казначи получил наконец подкрепление из Кульджи и новый оборонный рубеж организовал в садах. Как истинный таранчинец – землепашец Абдрахман не мог с болью думать, как орудия варваров сейчас будут топтать с любовью ухоженную землю. Абдрахман-Казначи решил дать полевое сражение, опираясь центром на крепость, а флангами на рощи, далеко выступавшие вперед, что давало позиции хорошую перекрестную оборону. Густая линия мусульман заняла все это пространство, без перерывов, а конным мусульманам Абдрахман скомандовал атаковать русских с фланга. Конница понеслась с кличем «Аллаху Акбар» и именами предков с двух сторон на арьергард, но попала под огнестрельный огонь пушек отступила, после чего мусульманская кавалерия не смогла вступить в бой из-за сплошной сети арыков и деревьев.
Как только началось наступление первой линии русской армии, мусульмане открыли по всему фронту неумолкаемую пальбу из орудий, фальконетов и ружей. Видя по силе неприятельского огня, что главные массы уйгуров группируются в садах и за ними, Колпаковский решился атаковать левый их фланг, а артиллерия открыла усиленный огонь картечью по роще. Абдурахман приказал начать отступление из садов, когда русские солдаты вышли на открытую местность для преследования мусульман, то были атакованы кавалерией Кульджинского султаната. Однако дело было решено тем, что русским резервом семиреченской сотнею есаула Гринвальда и казачьей командой сотника Ишервуда. Мусульманская армия сумела отойти на подготовленные позиции в крепость Чин-ча-ход-зи, которая составляя правильный четырехугольник с бастионами и имела стены двухсаженной толщины в среднем основании и до 3-х сажен вышины. Однако, крепость сильна не только стенами, но и скорострельным оружием, которого не было у защищавшихся, мусульмане защищались кидая в нападавших камни и она была взята штурмом. В крепости найдено 45 заколотых штыками трупов, по всем окрестностям, где происходило дело, были разбросаны во множестве мертвые тела, оружие и одежда бежавших.
Это поражение деморализовало мусульманскую армию и, несмотря на подкрепление прибывшие ополчение Илийского султаната, потерпело поражение и под Суйдуном, а подкрепление из Йети шара так и не успело подойти.
После завоевания Кульджинского султаната началось мародерство, вот как описывает это участник и очевидец русский художник Василий Верещагин: «Стали сгонять скот и целые облака пыли вместе с ним; однако крупного скота, лошадей, коров, верблюдов — оказалось мало. Вот прискакал казак с известием, что сбежавшиеся из соседних аулов народ не дает скотину, затевает драку. Начальник отряда послал 10 человек подмоги, с приказанием не стрелять, чтобы не пугать окрестностей, а действовать больше по мордасам и в крайних случаях шашками. Кусочек, который казаки тут отнимали, оказался тысячи в 4 голов. Я не понимал кто и как погонит к границе всю эту массу овец, уже и здесь в ограде заявлявшем о своем намерении по покоряться участи: влезет козел на стенку, обозреет окрестности, прыг через, да и давай утекать во все лопатки, а за ним, конечно, спасаются десятки и сотни четвероногих — ловят их, гонят назад! А что за блеяние, что за шум — трудно и передать.
Казаки поминутно таскали сначала яблоки и груши, потом войлоки и разную домашнюю рухлядь. Я пошел посмотреть, откуда это они раздобывают, и к ужасу моему нашел, что все в домах было переломано, разбросано, разбито. Кое-где бродили наши люди, ища «еще чего-нибудь!» При этом все, что нельзя захватить с собою, должно быть в наказание, ломалось, уничтожалось: попалась связка медных денег — разбросана по сторонам: книги — по листам и по ветру, или в пучку. Везде клочья, обломки, обрывки. Дверь в мечеть выломана; древки с пуками лошадиных волос повалены, символы мусульманской святыни переломаны; жертвенные рога, украшающие обыкновенно все средне-азиатские могилы, разбросаны — что за срам! чисто дух разрушения обуял наших воинов.
Эман, присоединившись к отряду с 20-ю солдатами, тоже привел порядочное стадо, тысячи в 2 голов, и толкотня, теснота у нас увеличилась, разумеется еще более.
Дорога, особенно под аркою узких городских ворот, до того была запружена, что все перемешались: тут и блеяло, и ржало, и мычало, кричало, шумело, распоряжалось — ничего не разберешь. Вдобавок, над нами стояло такое большое, такое густое облако пыли, что невидно было ничего; будь только неприятель попредприимчивее, удар тут на нас с хорошим гиком, хоть 10 человек, все бы растерялось и перестреляло друг друга в отряд наш наверное был бы уничтожен».
7. Эпилог.
21 июня 1871 года войска Российской империи возле города Баяндай приняли посольство Кульджинского султана с капитуляцией. Кульжинский султанат был ликвидирован, Алахан султан был отправлен на жительство в г. Верный (г.Алматы). Тазабек, правитель рода Кызылборик племени Албан, был сдан российской администрации, дальнейшая судьба его неизвестна.
Война с Кульджинским султанатом обошлась Российской империи в 65 тысяч рублей, «ярым-патша» Кауфман, наложил на уйгуров, казахов и кыргыз контрибуцию по 3 рубля со двора оседлых и с каждой юрты кочевых, которые и оплатили эту войну.
В 1876 году китайское правительство выслало против дунган армию в количестве 42 тысяч человек, которые стали осаждать города Манас, Урумчи и Турфан. Дунгане дрались, как львы, город Манас в течение полугода отстаивали 700 дунган против 10 000 китайцев, но все таки дунгане пали.
В 1877 года после смерти Якуб бека Бадаулета пало государство Йети Шар и покорен весь Восточный Туркестан.
24 февраля 1881 года Россия и Китай подписали соглашение о передаче Манчжурской империи земель Кульджинского султаната. Китайское правительство начало массовые казни мусульманского населения, спасая жизни активные борцы за независимость с семьями были вынуждены переселится в пределы Российской империи. 1881 год это начало массового переселения в Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан уйгур и дунган из Восточного Туркестана.
На этом борьба мусульман за независимость не прекратилась: в 1933 году была организовано государство Исламская Республика Восточный Туркестан с центром в городе Кашгар, а в 1944 году с советской помощью было создано государство Революционная Республика Восточный Туркестан со столицей в городе Кульджа, в том же году казахи племени Керей и Найман во главе с Оспан батыром пытались добиться независимости на Алтае.