Рассказ «Любовь и смерть принцессы Си Ляо и принцессы Хорезма».
Рассказ «Любовь и смерть принцессы Си Ляо и принцессы Хорезма».
1. Предисловие.
В 1124 году чжурчжени разгромили «Железную империю Ляо», управляемую племенем Кытай, империя была столь могущественна, что в тюркских и русском языках на тысячу лет закрепилось название «Китай» за государством, которое так себя не называет. Елеу Даши через Ганьсуйский коридор между пустыней Гоби и Тибетом перешел из Северного Китая к восточным отрогам Тянь-Шаня и Южными отрогами Алтая, где его встретили правители Кыргызского каганата, которые контролировали этот стратегический проход Шёлкового пути. Вместе с Елеу Даши на запад отправились те племена, которые через 100 лет станут опорой империи Чингизхана: жалаиры были чистильщики верблюдов Елеу Даши, а значит рядом были и другие племена, которых назовут монгольскими племенами «нирунами и дарлекинами». Найманы займут исток Иртыша, рядом расселятся кераиты, татары (одно из 6 подразделений татар: алчи-татары или алчины позже составят Киши жуз казахов). Кыргызы вместе с кытаями расселятся по Западному Тянь-Шаню, вытеснив карлуков в Маваранахр. Елеу Даши примет титул «гурхан», то есть величайший хан, и поставит свою столицу в современном Северном Кыргызстане. Потомки простого народа – «кара халык» кытаев до сих пор живут в Таласской области, стали кыргызами и называются каракытай, а аристократы, потомки Елеу Даши, «ак кытаи» пропали из истории. Елеу Даши разгромил султана Санджара, завоевал Мавараннахр, чем положил начало передвижению огузов на запад и занятие ими Антальи – Анатолии. Карлукские и огузские народы принявшие Ислам и использовавшие арабскую письменность называли подданных Елеу Даши «неверными тюрками». Государство Елеу Даши называли «Си Ляо» - «Западное Ляо», а так как кытаи в качестве письменности использовали иероглифы, то есть смысловое письмо, то причислили их к современной китайской цивилизации. Кытаи верили в Вечное небо и души предков, в качестве языка использовался восточный диалект тюркского языка, который в дальнейшем лингвисты назовут «кипчакским», хотя сами кыпчаки, как карлуки и огузы, использовали западный диалект тюркского языка. При внуках Елеу Даши империя Кытаев стала распадаться: опять получило независимость государство Караханидов, Хорезмское государство, набирали мощь ханства Найман и Кераитов.
2.Встреча делегации.
В Самарканде правил Ибрагим ибн Хусейн из династии Караханидов или Илек-ханов. Караханиды счтались протекторатом империи Си Ляо, в это время правителем каракытаев был гурхан Елеу Чжулху. Хотя Си Ляо и прошла свой пик расцвета, какой была при Елеу Даши, но все еще была гегемоном Центральной Азии. Внук Елеу Даши гурхан Елеу Чжулху не вмешивался в дела управления самаркандским престолом, ограничиваясь небольшой данью. Гурхан любил приезжать в древний мегаполис Центральной Азии Самарканд для отдыха вместе со всей семьей. Ибрагим устраивал в честь своего сюзерена праздники и удовольствия, которые были доступны в то время: скачки и факиры, певцы и театры, рассказчики и борцы, канатоходцы и танцовщицы, роскошные пиры и охота. Детьми познакомились в совместных играх сын Ибрагима Усман бек и дочь Елеу Айтуган бегим.
Вырос в красивого юношу Усман бек, черные усики стали оттенять верхнюю губу, гарцевал на иноходце, в этом 1200 году был он во главе конной процессии встречающих делегацию Елеу Чжулху перед Самаркандом, так как отец по своему возрасту уже не мог долго находиться в седле. С детства он видел, как исполняется дипломатический ритуал встречи делегации важной державы, с уверенным видом подскакал к Елеу Чжулху, соскочил с коня, прижал руку к сердцу: «Хакан Ибрагим ибн Хусейн потомок Афрасиаба правитель Турана от имени своего сына султана Усмана приветствует гурхана Кытаев, императора Си Ляо достопочтенного Елеу Чжулху...», Усман запнулся поймав на себе внимательный взгляд второй всадницы за гурханом: как изменилась Айтуган! Вместо углаватой и застенчивой девочки на длинноногом коне сидела уверенная в своей красоте 16-летняя девушка: длинное платье из небесно-голубого китайского шелка покрывало круп коня, из-под платья в стременах выглядывали красные сапожки с большими каблуками, поверх платья был одет жилет, вышитый золотыми узорами, на голове была цилиндирическая шапка с пучком перьев филина.
«О ты, в сравнении с которой другие красавицы лишь слабая тень,
а восемнадцать тысяч миров- узкая аллея!».
Увидев огромные глаза Айтуган султану Усману вспомнилась сура «Ар рахман» в которой описываются черноокие и большеглазые гурии, с трудом он закончил приветствие гурхану. Елеу с возрастом начал тяжелеть, в этом году ему исполнилось 47 лет, не так легко, как Усман, он слез с коня и обнял Усмана, сына своего старого товарища и соратника, напоминавшему каким тот был в молодости. По пути к Самарканду Усман отвечал Елеу на вопросы об отце, о государстве, о доходах, о соседних странах, но не мог преодолеть свое смущение и посмотреть на Айтуган, свою детскую подругу, которая согласно этикету ехала чуть позади.
3. Сватовство.
Поездки в Самарканд для Айтуган были самым любимым развлечением с детства, сейчас детские игры и куклы перестали её интересовать, любопытство к устройству своего тела и телу противоположного пола овладевало ею. Во дворце отца видела она других мужчин, но все они были только подобострастные слуги, вспоминала она свои детские игры с Усманом и тайно мечтала о свидании с ним. Встреча на дороге не обманула ожиданий Айтуган, Усман хоть и был небольшого роста, но отлично сложен, ловко сидел в седле, щегольская одежда, дорогое оружие и богатая сбруя на коне. Украдкой, искоса по дороге Айтуган поглядывала на Усмана, на его гордую посадку, крепкие плечи, мускулистын руки и ноги.
Хоть еще сами Усман и Айтуган не знали о своих желаниях, но всем окружающим все было ясно, они в своих мыслях соединили сердца двух молодых людей: молодого, красивого, знатного и богатого наследника престола Самарканда Усмана и юной, прекрасной, богатой наследницы империи Си Ляо Айтуган, которых ждало впереди невиданное совместное счастье, да и как иначе?
За офицальными церемониями, обедами Усман не мог встретиться с Айтуган наедине, но только выбрав момент они неожиданно для самих себя бросились в объятия. Пьянели, вдыхая запах волос друг друга, шептали любовные слова, молодость кружила им голову, весь остальной мир был не важен, главное, что они были рядом.
Айтуган быстро шептала на ухо Усману: проси-проси моей руки, отец-гурхан хорошо относится к тебе, он не будет против, он любит меня, мне он тоже не откажет! Сердце её колотилось от своей смелости, от близости Усмана, от желания припасть и не отрываться от груди любимого.
Усман обнимал Айтуган, пьянило её послушное упругое тело, откликающееся на каждую его ласку. Чувстововал себя желанным мужчиной, хотелось не отрываться от сладкиих губ, утонуть в глазах Айтуган.
Айтуган с большим усилием застонав, отодвинула Усмана от себя, вдруг кто-нибудь увидит их ласки, какой будет позор. «Пора идти, отец будет волноваться», шептала Усману она, а сама желала ласок этих крепких рук, желала что бы смелые губы целовали и ласкали, но пора было расставаться. «Проси моего отца отдать меняя замуж!» на прощанье прошептала она, упархивая из объятий, но целиком отдавшим мечтам о будущем счастье с избранником.
Усман, еле дождавших окончания всех развлечений, когда отец-каган остался один начал разговор. «Отец! Я и Айтуган любим друг друга, прошу Вас просить гурхана Елеу выдать её замуж за меня!». Ибрагим хакан внимательно посмотрел на Усмана, меньше всего его интересовали его чувства, но породниться со своим сюзереном, с великой фамилией Елеу, владевшей мировой империей Ляо сразу же поставило бы его маленькое государство наравне и с Хорезмшахом и с Газневидами, и с Гуридами.
«Породнится с родом Елеу – великая честь! Согласится ли гурхан выдать свою дочь нам?», промолвил Ибрагим.
«Отец! Гурхан хорошо относится ко мне и любит Айтуган, он не сможет ей отказать! Наш род ведет свое происхождение от самого Афрасиаба, по знатности мы не уступаем Елеу!», горячо убеждал отца Усман.
На следующий день, после церемонии вручения подарков гостям, когда у всех было отличное настроение, после обильного угощения гурхан Елеу и хакан Ибрагим отдыхали в прохладном саду наслаждаясь сладким щербетом. Хотя весь двор мысленно давно поженил Усмана и Айтуган, но единственный кто об этом не догадывался был сам гурхан, в его глазах дочь была все тем же маленьким и ласковым ребенком.
Ибрагим начал свою витиеватую речь, что в их семье есть орел, а в семье Елеу голубица; что в их саду расцвела роза, а у них поёт соловей и т.д.. Елеу поняв намеки Ибрагима задумался, показал, что всё понял, но ответ не дал, сказал, что ему надо подумать и посоветоваться с министрами.
В ту же ночь гурхан собрал совет высших сановников, сопровождавших его в поездке в Самарканд и объявил, что каган Самарканда просит руки его дочери Айтуган бегим для своего сына султана Усмана.
«Что скажешь ильбий?», обратился гурхан к верховному судье.
Верховный судья, за долгие годы судебных разбирательств ставший равнодушным к чужим эмоциям, отправивший сотни людей к палачу ответил: «Владыка хан! Важнейшей задачей нашего государства является счастье семьи Елеу, но что такое счастье, как не спокойствие и богатство страны? Любовь вещь не постоянная, вспомните похождения Вашей тети, ослабившей государство? Самарканд и так послушен нам, какие выгоды от этого брака?».
Гурхан поморщился и сдвинул брови когда ему напомнили эту позорную историю с его родной тетей и регентшей империи Си Ляо, но промолчал: «Ордагун, какое Ваше мнение?».
Военный министр держал ответ, как на военном совете: «Уважаемый гурхан! Положение нашей империи не надежно: в Кашгаре уйгуры подняли восстание, Хорезмшах угрожает захватить наши города на Сыр-Дарье. Скажу прямо, нашей империи Кытай нужен надежный союзник в виде государей Найманов или Кераитов, так как война с мусульманами неизбежна».
Гурхан и без советников знал, что положение в государстве плохое, но ему надо было собраться мыслями перед разговором с любимой дочерью. Невзирая на позднее время Айтуган ждала гурхана, избалованная, не знавшая никогда отказа в своих желаниях от отца, она была уверена, что гурхан пойдет ей навстречу.
Опустив глаза и краснея от собственной смелости, Айтуган тихо, но твердо сказала родителю: «Отец, я люблю Усмана, благослови наш брак!». Глаза, тело, каждая клетка Айтуган просила отца: не отказывай, прими мою любовь, дай разрешение выйти замуж за Усмана!
Бывало гурхан не переживая тысячами послылал людей на смерть, но сейчас у гурхана сердце сжалось от того, как он своим ответом нанесет рану сердечку дочки: «Доченька, Тенгри нас создал не обычными смертными, а дал власть над другими людьми. Наша задача подчинять свои желания интересам государства и народа. Как мы решаем вопросы жизни и смерти других людей во имя интересов государства, так же и мы должны хладнокровно посвящать наши жизни своей стране и народу. Усман нам не ровня, брак с ним не входит в интересы нашей фамилии».
Айтуган заперлась, проплакала всю ночь и до конца визита не выходила из своей комнаты.
4. Женитьба Усман ибн Ибрагима
В 1202 году в Самарканде после смерти отца сел на караханидский трон молодой султан Усман ибн Ибрагим. XIII век начался для Мавараннахра осадой столицы Хорезма Гурганджа султаном Шихаб ад-Дин Гуридом из династии правителей Индии и Афганистана. Хорезмшах Мухаммад призвал на помощь против гуридов гурхана каракытаев и изгнал врагов. Однако, в 1208 году хорезмшах заключив соглашение с Таян ханом Найманов, опираясь на мусульман Восточного Туркестана, начал войну со своим спасителем гурханом Каракытаев. Во всех сражениях хорезмшаха Ала ад-Дин Мухаммада его сопровождал правитель Самарканда Усман.
Когда хорезмшах Мухаммад предложил Усману женится на своей дочери Хан-Султан, тот не смел отказать своему могучему соседу. После отказа гурхана выдать замуж за него Айтуган, что-то ожесточилось в нем на женщин. С ровной душой принял он свою будущую женитьбу, он мужчина, жениться его долг, но сердце его не трепетало.
В 1210 году свадебный поезд 14 летней Хан-Султан отправился из Ургенча в Самарканд. Хан-Султан воспитывалась в женской половине дворца под присмотром волевой бабушки Туркан хатун. Хотя сама Туркан -хатун выросла в Кыпчакской степи на воле, но внучек держала в ежовых рукавицах, за всю жизнь Хан-Султан всего несколько раз была за пределами дворца. Да и время то было суровое, Туркан хатун лично руководила защитой Ургенча во время осады гуридами.
Всё в Хан-Султан ликовало, теперь она сама будет хозяйкой, не надо будет спрашивать разрешения у бабушки по любому поводу, а какой большой и красивый город Самарканд! Своего будущего мужа она видела один раз, украдкой из окна, когда тот с отцом собирался в какой-то поход. Ах, как они будут счастливы вместе, какая у них будет неземная любовь, как у Юсуфа и Зулайки, мечтала Хан-Султан.
Быстро пролетели праздничные дни свадьбы, первые горячие объятия, но так же быстро и наступили будни. Вроде бы все, как и должно быть при женитьбе, но почему то нет тех чувств, которые представляла себе Хан-Султан.
Подчинение Хорезму обходилось дороже самаркандцам, чем подчинение Кытаям, налоги были выше. В войнах каракытаев участвовали кочевники, военная добыча была их оплатой, а в армии хорезмшаха у солдат было жалованье. Усман участвовал во всех войнах, а платить за это приходилось самаркандцам. Недовольство было перенесено на Хан-Султан, ей казалось все шепчут проклятия в её спину, её просьбы-приказы исполнялись наоборот, тюрьму в Ургенче сменила она на тюрьму в Самарканде, только еще более строгую. Первые месяцы находила она отдушину в муже, но потом Усман стал приходить реже, во время прихода отвечал ей односложными фразами, одиноко было в Самарканде Хан-Султан. Написала она письмо своей грозной бабушке Туркан -хатун, но та ответила письмом «Терпи, такая наша доля».
5. Айтуган бегим.
В 1206 году хорезмшах начал военные действия против государства Каракытаев, хоть и разбили в первом бою каракитаи хорезмийцев, но Мухаммад не унялся, в 1208 году заключил с Найманами наступательный союз против гурхана. Гурхан Елеу отчаянно нуждался в союзниках и единственной не мусульманской страной рядом было христианское государство Кераитов. Тайно даже от Айтуган посланные гурханом Елеу послы предложили престарелому правителю Кераитов Тогрул Ван-хану союз против Хорезма и Найман, а закрепить предложили отдав Айтуган младшей женой Ван-хану. Тогрул Ван хан прислал в столицу Каракытаев сватов с дорогими подарками: драгоценные меха переливались на свету, беркуты и соколы с редкой окраской, табуны породистых скакунов, но…. Айтуган твердо отказала, сообщив отцу, что наложит на себя руки, если её насильно выдадут за Ван-хана, что она вообще никогда не выйдет не за кого замуж. Сваты Кераитов уехали обратно с обидой, ни о каком союзе теперь не могло быть и речи.
В 1211 году хан Найманов Кучлук напал, взял приступом и разграбил столицу Кытаев, убил Елеу Чжулху и провозгласил себя гурханом. Айтуган с двумя подругами бежала из столицы, не было у ней больше отца, не было страны, не было дома, а единственная дорога, которую она знала с детства была дорога в Самарканд, как и единственный человек кого она знала и к которому можно было отправится был друг детства Усман, ставший каганом. Через неделю пути перед Самаркандом Айтуган у ручья с помощью подруг приводила в порядок своё единственное платье и старалась удалить с лица печать длинной дороги.
Когда Усману сообщили, что в зале для приема послов его ожидает принцесса Си Ляо Айтуган бегим, он не поверил своим ушам и поспешил на встречу. Не подходя близко, не зная как к ней отнесется Усман, Айтуган опустив глаза сообщила ему, что отец убит, государства уже нет, приданного нет, ей некуда идти. Когда Усман увидел Айтуган его сердце вдруг защемило, снова волной накатило старой чувство, как при той встрече во дворце, напомнило о себе старая любовь, а ведь казалось, что его сердце ожесточенное войнами, неудачной женитьбой уже не способно к этому чувству. В ту же ночь Усман ввел Айтуган в свою спальню.
На следующий день Айтуган прочитала шахаду, приняла Ислам, мулла совершил никах и без всяких торжеств она стала законной второй женой Усмана. Айтуган во дворце Илек-ханов почувствовала себя, как дома, все знакомо с детства, все слуги и работники дворца от садовника до хлебопека тоже знают её с детства, все улыбаются. Вот только с Хан-Султан ей видится не хочется, ведь она дочка хорезмшаха, а тот является союзником убийцы отца. Усман, что бы не огорчать Айтуган вначале сократил походы к Хан-Султан, а потом вовсе прекратил ходить в ту половину, полностью попав под влияние второй супруги.
И так не сладкая жизнь Хан-Султан превратилась в пытку, вместо дворца в расцвете красоты и молодости, не совершив никакого преступления, попала она в тюрьму с пожизненным сроком заключения. Плакала и не кому было пожалеть её, не знала и как себя вести, не было никого, кто мог бы дать совет, а единственный близкий человек на чужбине, её муж предал её.
В 1212 году обычно тихие самаркандцы, доведенные до отчаяния голодным существованием из-за высоких налогов, подняли восстание против хорезмшаха, но шах был далеко, а всю злобу они обратили на Хан-Султан. Толпа самаркандцев осадила покои дочки хорезмшаха, требуя её смерти.
Хан-Султан из осажденных покоев направила письмо своему мужу Усману: «Я - женщина, и убиение подобной мне - позорное дело. С моей стороны не было ничего, чем я заслужила бы от тебя этого. Наиболее достойным было бы оставить меня в живых».
Айтуган, что бы успокоить самаркандцев, а главное окончательно завершить победу над своей соперницей приказала устроить пир, пригласив всех горожан. На возвышении сели на ковер Усман и Айтуган, а прислуживать на коленях заставили Хан-Султан бегим, дочь правителя одного из самых мощных мусульманских государств того времени. Простой люд смеялся, видя слезы Хан-Султан, отпускали шутки, а ведь даже самые знатные самаркандцы были до этого счастливы, если им разрешали поцеловать уголок ковра на котором стоял хорезмшах, отец Хан-Султан,
6. Расправа.
Когда до хорезмшаха Мухаммада дошло известие о восстании самаркандцев, а особенно об унижениях его дочери, то он лично отправился на покорение бунта. Отрубленные головы виновных и невиновных валялись по улицам, восстание было жестко подавлено. Когда все было закончено, то хорезмшах велел привести Усмана и позвать Хан-Султан. Ничто не напоминало теперь того щеголя Усмана, в оборванной одежде, в ссадинах и кровоподтеках, униженно вздрагивающего от движения охранника, боясь удара плетью.
Хорезмшах презрительно посмотрел на Усмана, которого он сам выбрал в мужья своей дочери, и сказал: «О человек, не имеющий чести, если ты из-за меня насмехался над своей женой, не была ли она, в конце концов, твоей супругой? В каком своде законов рыцарства нашел ты указание на совершение таких бесчестных поступков?». Султан Усман от стыда опустил голову, но вдруг поднял взгляд на хорезмшаха и разбитыми губами прошептал: «Шах! Исполни последнюю просьбу! Прошу тебя не лишай жизни Айтуган, она ни в чем не виновата!».
Хорезмшах усмехнулся, он не собирался проливать каганскую кровь, но разговор продолжила его дочь Хан-Султан. Твердым и спокойным голосом потребовала она, что бы Усмана и Айтуган немедленно казнили на её глазах, а головы выставили на всеобщее обозрение, в те благородные времена убийство женщины была невиданным по жестокости поступком, не казнили их во время войны даже воины Чингизхана. Казалось, наконец -то была заплачена достойная плата за годы унижений и за погубленную молодость Хан-Султан.
После смерти последнего потомка Афрасиаба из правителей Самарканда государство Караханидов было ликвидировано и присоединено к Хорезму.
7. Эпилог.
В 1219 году армия Чингизхана вторглась в Хорезм. В 1220 году хорезмшах Мухаммад бежал и умер в одиночестве на острое Абескун в Каспийском море. Хан-Султан, вместе с бабушкой Туркан хатун бежали из Ургенча через пустыню Каракум и укрылись в крепости Илал, где их взяли в плен, а затем привели к Чингизхану.
Дальнейшая судьба Хан-Султан не известна, одни предполагают, что она стала женой Джучи и матерью его сыновей, в том числе и знаменитого Бату хана, а другие предполагают, что её отдали в жены какому то слуге, красильщику ткани.