Пять ноль семь

И говорят о женщинах, кто с кем сколько спал, о вырезах, из которых голодно ощерилось обнаженное тело, об округлости бедра, изгибе. Женщина - это изгиб, изломанная линия беспомощности, тугое платье, оканчивающееся острым каблуком. Или женщина - это горячее дыхание зверя, "изыди" шепчет маленький мальчик у туалетных кабинок.

Покачиваясь, выпуская дым изо рта, пронзённый битом, рвущимся сквозь пол. Это попытка связать всех чередой колебаний, установить связь. Убаюканные волнами. Но каждая волна больше похожа на ряд шипов на ограде, глубокий ров, зараженный пираньями. Разговор, идущий по спирали закручивается в ничто и растворяется.

Где-то здесь должна быть любовь, за запертой дверью в красном свете кто-то разыгрывает Ромео и Джульетту, где грозные родители всего лишь призрак, необходимый для оправдания трагического конца.
Я не вижу ни одного лица. Cобственное отворачивается, стоит заметить отражение незнакомых черт. Стук сердца не соответсвует ритму холодных стёкол, прямых линий конструкции, дребезжанию металлических нот.

Мое сердце горячее, чем ты думаешь. Как лава в сердце Земли, но я всегда представляю себя лунной дорожкой, холодным бесцветным светом. На луне не растут деревья, не летают птицы, насекомые не живут в кратерах, пробитых метеоритным дождём.

В бледном сиянии мне снится дорога, на которую никто не ступит.