Про Сову и Храброго зайчика.

Наши пересечения можно было пересчитать по пальцам, собственно в памяти всплывают только три -  несколько солнечно-осенних недель за одной партой в пятом классе; утреннее бдение под гитарного цоя на моем выпускном (и что ты там потеряла?); нурияшкины рассказы про "просто угарных Ирэн и Машку".
Первая наша встреча запомнилась мне твоими фразами "я была в растрепанных чувствах" и "такой маргинальный"; я подумала, что ты зануда.
Вторая встреча, назначенная мной, выявила то, что ты совершеннейшая не зануда, а также то, что мы схожи, но при этом абсолютно различны. Вернее: совершенно разные, но говорим на абсолютно одном языке. Поэтому мы с тобой решили не терять время и за четыре пройденных квартала в пределах "золотого квадрата" выложили друг другу всю подноготную от фрейдистских заморочек до мало приятных пунктов собственных биографий.

Потом было лето. Потом была осень, объеднившая нас обыденно работой, плаванием, делами и клубными похождениями, и оказавшаяся ценной по части воспоминаний и диалогов.
Запомнились мы романтично-сонные в моей зеленой машинке в пять утра, едущие за тремя дюжинами роз,в итоге оказавшимися моим совершенно бесполезным жестом. Запомнилась ты простывшая, и я с апельсинами, завернутыми в белую ксероксную бумагу, передаваемыми тебе через полуоткрытую дверь, чтобы "не дай бог не заразить". Запомнилось, как ты заботливо привела меня совершенно пьяную за твой же счет в мой двадцатый деньрождень к моей жестяной двери, открыла ее и тихо, чтобы бабушка не проснулась завела домой.

Теперь, кажется, мы были всегда.
Я вечно бегущая, теряющая кошельки и сотки, бьющая машину, кладущая аккумулятор на бок под кровать, в итоге прожигающая ковер серной-кислотой, уставшая, задевающая и разбивающая сумкой дорогой алкоголь в супермаркетах, в итоге плачущая тебе в трубку. Я вечно улыбающаяся, лезущая обниматься-целоваться, сильная, преодолевающая препятствия в виде буксующей фирмы, кредита, машины, болеющей бабушки, квартирантов, "ебанутого унылого говна", смелая и умная.

Ты вечно замкнутая, не говорящая мне что происходит, способная сидеть дома одна неделями и молчать, саракстично-агрессивно-подавляющая в своем пмс, не обнимающаяся, и не любящая говорить, если что-то не так. Ты вечно стремительная, вдохновляющая, позволяющая в итоге мне себя обнимать-целовать, сильная, преодолевающая свое двухлетнее заточение на обездвиженном стуле, свои родительские ньюансы, смелая и умная.

В итоге весна, и наша с тобой преобразовавшаяся из дождливо-эрмитажной в немецко-европейскую мечта, одна на двоих и уже почти достижимая.