#Поцелуй шымкентского
Книгу можно бесплатно скачать перейдя по ссылкам: https://ridero.ru/books/pocelui_shymkentskogo/
https://read.amazon.com/?asin=B07HYXDSRZ
Если не сможете, оставьте комент и я вышлю Вам ее на почту.
Буду раду лайкам, перепосту, коментариям!
------------------------------------
Глава 9
Акмарал зашла в просторный кабинет. Справа от нее находились два стола и несколько обычных черных офисных стульев. Чуть вдалеке гинекологическое кресло и стеклянные шкафы с медицинскими причиндалами.
Гинеколог, пожилая русская женщина, немного грузная, в белом халате и с хвостиком на голове, жестом пригласила ее присесть около рабочего стола, усыпанного карточками и журналами.
Поправляя очки в золотой оправе, она вынесла вердикт:
— Ввиду того, что у вас многочисленные ушибы в области живота, это привело к самопроизвольному аборту на раннем сроке… — она продолжала говорить, а Акмарал уже ее не слышала. Мысли в голове наперебой сменяли одна другую. «Что говорит эта женщина? Аборт? Выкидыш? Ребенок? У меня был ребенок?»
Из ступора ее вывел врач:
— Акмарал, вы меня слышите? — она взяла ее за руку. — Акмарал?
— А? Да. Извините, я вас не понимаю, что со мной? — Акмарал мотала головой, пытаясь привести мысли в порядок.
— Деточка, у вас был ребенок, всего три недели, произошел выкидыш, потому что вас пинали, или били, или… — она немного сморщила нос и приподняла брови, — как вы любите говорить, вы упали с лестницы. Но ничего, дорогая, вы девушка молодая, у вас все будет хорошо. Вот вам перечень медикаментов, которые надо принимать в ближайшее время, — она как раз закончила писать и вручила список Акмарал. — Я бы еще посоветовала отдых, желательно постельный режим, хотя бы пару дней. Когда закончите принимать лекарства, приходите на повторное обследование.
Акмарал поблагодарила ее и как в тумане вышла в коридор. Рядом с кабинетом стояли длинные белые скамейки. На удивление в этот день было мало посетителей, и она присела на свободное место. Время от времени проходили люди, кто-то с кем-то говорил, создавая вокруг Акмарал шум. В конце коридора сидела тучная бабушка в белом платке, длинном черном одеянии, с тростью в руках и все о чем-то вздыхала.
Акмарал ни до кого не было дела. В голове отсутствовали какие-либо мысли. Просто тишина. Молчание.
Она уткнулась в белую точку на полу и без какой-либо цели или интереса ее разглядывала.
Из забытья ее вывела проходившая мимо медсестра.
— Девушка! Девушка! С тобой все в порядке?
— А? — Акмарал даже вначале не поняла, что к ней обращаются.
— Я говорю, с тобой все в порядке? Ты сидишь тут как вкопанная уже очень долго.
— А, да... Если так можно сказать, все нормально, — она взглянула на часы, висевшие над выходом из коридора, — ровно час дня, она просидела здесь неподвижно около трех часов.
Акмарал медленно встала, ощущая себя как после плохого сна. Она опять вернулась в реальность.
Медленно пройдя по коридорам, она зашла в свою палату и подошла к окну.
Шел мелкий дождь, который всем своим видом давал понять, что он будет продолжаться весь день, покрывая внутренний двор грязноватыми лужицами.
Акмарал смотрела в окно и думала о своих родителях и о том, как, наверное, им не повезло, что у них такая дочь, которая успела натворить столько неприятностей за один только год. Как она могла не думать о том, что может родить от такого парня, как Жан? Как можно было отправить всю свою жизнь под откос всего за несколько месяцев из-за одного только мужчины?
Мысли о Жане и страх, что он ее преследует, ее не отпускали. Она то и дело оборачивалась на дверь при каждом шорохе в коридоре.
В голове начал выстраиваться монолог: «А знаешь, Акмарал, у меня есть, по крайней мере, я, и никто, мать его, не отнимет меня у меня, не позволю, не дам! Ни за что! Никогда! Буду счастлива! Буду! И точка! И срать я хотела на все! И не дождешься, больше не будешь себя жалеть, дура! Сама виновата во всем! Все! Больше не хочу. Никого больше к себе не подпущу, никому больше не дам себя обидеть! Я больше не хочу, чтобы кто-то управлял мной под этим лозунгом ұята! Никому не позволю».
Акмарал бешено ругалась сама с собой, хотя со стороны казалась, что она просто стоит и насупившись смотрит в окно.
«Никогда не буду больше никого любить! Дура! Мразь! Сволочь! Идиотка!»
По щекам покатились слезы — слезы злости на себя, на то, что в итоге она осталась одна: ни ребенка, о котором она даже не знала, ни друзей, ни подруг, на которых можно положиться, ни поддержки родителей.
Одна.
В этот момент в палату постучались. Акмарал вздрогнула от испуга, волосы на голове начали подниматься дыбом. Она резко обернулась: в комнату уверенной походкой зашел Жарас — тот самый парень, что привез ее, в белом халате, небрежно накинутом поверх дорогого черного костюма.
В этот раз Акмарал смогла разглядеть его более внимательно. Жарас оказался высоким парнем, с прямой, чуть ли не гордой осанкой, при этом он излучал некую несокрушимую уверенность в себе и своих силах. Немного оттопыренные уши нисколько не портили его общего вида. Светлые волосы идеально уложены на бок. Около левого глаза небольшая черная родинка, которая придавала его красивому лицу еще больший шарм.
Он с улыбкой поздоровался со всеми сидящими ажешками[1], которые и не пытались скрыть своих недовольных и осуждающих взглядов и были полностью уверены, что это он виноват во всем, что произошло с Акмарал. При виде Жараса Акмарал успокоилась. Он не Жан и не причинит ей вреда, хотя бы сейчас.
В руках он держал пакет с домашней едой, аккуратно сложенной в одноразовую посуду: салат из свежих огурцов и помидоров и мясо по-французски.
— Привет. Как дела? — он мило ей улыбнулся. — Смотрю, тебе стало лучше.
Акмарал взглянула на него, махнула рукой, не желая продолжать разговор о ее внешнем виде, и подошла к своей кровати.
— Я тебе поесть принес.
— Спасибо, — на лице сквозь синяки проступила еле заметная улыбка благодарности.
— Может, тебе что-нибудь нужно? Может, родителям позвонишь? – он говорил тихо, чтобы женщины его не слышали.
При этих словах у Акмарал застыла кровь в жилах. Она даже в страшном сне не могла представить, что позвонит им, а особенно в этой ситуации. В голове сразу всплыли воспоминания, которые останутся с ней на всю жизнь. Тот диалог с отцом, для которого общественное мнение значило больше, чем его собственная дочь, наводил на нее ужас.
Жарас заметил ее изменившийся взгляд и не стал продолжать. Лишь опустил голову. Помолчав минуту, он протянул ей свой мобильный телефон.
— Хотя бы кому-то — брату, сестре, родственникам... друзьям? — недоуменно спросил он.
Акмарал даже не смотрела на сотовый.
Он медленно положил его обратно в задний карман брюк.
— Ну тогда поешь. Ты наверняка голодная.
Он по-хозяйски открыл ланч-боксы и начал спокойно раскладывать еду на импровизированную скатерть в виде газеты на кровати.
Она ничего не ела с прошлого обеда и была очень голодной. В больнице на завтрак она не пошла, потому что не хотелось выходить на люди с таким разукрашенным лицом.
Опустив глаза, она начала ему помогать.
Женщины недовольно поглядывали в их сторону, но делали вид, что обсуждают посторонние вещи.
Молча, преодолевая боль в челюсти, Акмарал приступила к обеду. В это время Жарас, сидя по другую сторону кровати, вовсе не смотрел на нее. Казалось, что он уткнулся взглядом в ее тарелку и ничего не видел перед собой. Когда она поела, он без единого звука собрал остатки еды обратно в пакет. Выходя, он на секунду задержался, быстро набрал какой-то номер в смартфоне и положил его на тумбочку около ее койки.
— Это мой второй телефон. Позвони мне, если тебе что-нибудь будет нужно. Я приеду в любое время дня и ночи. Найдешь последний номер в набранных. Родным своим позвони или кому-нибудь еще... Может, фильмы посмотришь.
Акмарал ничего не произнесла, молча смотря на него, стоявшего в дверном проеме. Жарас в сомнении переступил с ноги на ногу.
— Тебя могут выписать через пару дней. Я думаю, будет лучше, если ты определишься, что ты будешь делать, — продолжал он, понизив голос до шепота, чтобы только Акмарал его слышала. — Я не знаю, что у тебя там произошло и с кем, но я вижу, что тебе реально несладко... И я понимаю, что ты не должна мне доверять, и я этого не прошу. Я просто хочу тебе помочь.
У Акмарал проступили слезы на глазах:
— Оставь меня! — фраза прозвучала как выкрик.
Жарас лишь приподнял брови и молча вышел.
Как только за ним закрылась дверь, ажешки в платках разных цветов, ни в чем не разобравшись, но уже сделав свои выводы, начали усердно его обсуждать во весь голос:
— Иттің ғана баласы[2]!
Одна из них даже не постеснялась назвать его «сұмрай»[3].
— Как так можно молодую, красивую девушку искалечить? Вообще совести жоқ[4].
— Что творится с молодым поколением, вообще рассудок потеряли! — вторила ей другая.
— Ой бай[5], как же так можно, где это видано, чтобы муж на свою жену руку поднимал? — спрашивала третья со вставленными золотыми зубами и шрамом на лице, забыв, как по молодости ее муж поступал с ней так же, оставив без четырех передних зубов.
Акмарал лишь уставшим взглядом обвела присутствующих женщин. Желание что-то доказывать людям отсутствовало напрочь. Она легла на кровать и отвернулась к белой стене. Из глаз шли слезы. Время от времени было слышно, как она шмыгает носом.
Ажешки без стеснения битый час обсуждали ни в чем не повинного Жараса и под конец пришли к выводу, что выскажут ему все в лицо, когда он явится в следующий раз.
Заключительной фразой главенствующей бабушки по палате были слова:
— И вообще, неге біз сонша адам ұақытты мақсатсыз өткіземіз? Все, керек емес, оны больше еске алмаймыз [6].
На том и порешили.
Акмарал в этот момент уже спала.
Зеленая трава. Акмарал стоит на горе, недалеко от вершины. Подъем на вершину очень крутой, но все же преодолимый. На ней ажурное белое платье, очень похожее на свадебное. Наряд полностью усыпан стразами, которые придают ему еще больше торжественности.
Вокруг никого. Акмарал идет вверх по протоптанной дорожке. На душе очень легко, но что же ее ждет наверху?
Поднявшись на вершину, она встречает Жана. Он мило ей улыбается. Страха к нему нет. Он безукоризненно красив в своем синем идеально выглаженном костюме. Именно таким она видела его на следующий день после кражи.
Пощечина.
В один миг на его лице появляется злость, от которой в реальной жизни Акмарал становилось не по себе.
Он кричит на нее, обвиняя во всех грехах, которые существуют в этом и параллельных мирах:
— Ты шлюха! Твое предназначение в этой жизни — быть шлюхой! Тебе суждено, чтобы тебя трахали, а потом бросали, потому что на шлюхах не женятся. Шлюх ебут, а в жены берут нормальных девственниц, которые рожают детей. Девушку, которую не стыдно показать семье, родителям, которую не стыдно познакомить со своими друзьями, и которая не знает половину города, и которая не переспала с остававшейся половиной этого города. А таких, как ты, шлюх, — он в очередной раз со смаком произнес это слово, — посылают куда надо и забывают.
Акмарал не могла пошевелиться. Она ощутила, что все ее тело сковано страхом, и из глаз потекли слезы.
Глаза распахнулись.
Темнота.
Не сразу поняв, где она находится, Акмарал осмотрелась по сторонам. В комнате сопели ничего не подозревающие ажешки, наслаждаясь своими старческими приятными снами. На оставленном Жарасом телефоне она проверила время — была полночь.
Смахнув ладонями слезы, Акмарал продолжала смотреть в потолок, все еще пытаясь отойти от страшного сна. Вспомнилась его любимая фраза, время от времени звучавшая при просмотре фоток девушек в социальных сетях, и она, сама того не замечая, тихо произнесла со вздохом:
— Если есть пизда и рот, значит, баба не урод.
В голове проносились успокаивающие слова, что это всего лишь сон, что он ничего не значит и все хорошо: Жана нет рядом, и главное, он не знает, где она находится.
[1] Ажешки – бабушки.
[2] Итығана баласы – сукин сын.
[3] Сұмрай – подонок.
[4] Жоқ – нет.
[5] Ой бай – ой.
[6] И вообще, неге біз сонша адам ұақытты мақсатсыз өткіземіз? Все, керек емес, оны больше еске алмаймыз — И вообще, что мы на этого человека свое время тратим? Все, больше не нужно, его больше не вспоминаем.