#Поцелуй шымкентского
Книгу можно бесплатно скачать перейдя по ссылкам: https://ridero.ru/books/pocelui_shymkentskogo/
https://read.amazon.com/?asin=B07HYXDSRZ
Если не сможете, оставьте комент и я вышлю Вам ее на почту.
Буду раду лайкам, перепосту, коментариям!
------------------------------------
Глава 8
Жан самостоятельно открыл дверь и, чуть пошатываясь, зашел в квартиру. У него был помятый вид, волосы в разные стороны, рубашка вылезла из серых джинсов, которые были порваны на коленках, и оттуда сочилась кровь. По всей видимости, он упал где-то по дороге домой. Куртки, в которой он уходил, по какой-то причине на нем не было. Вся эта красочная картина дополнялась стойким запахом сигарет.
На этот раз он был пьян сильнее обычного.
Супруг бросил на нее затуманенный взгляд и, чуть шевеля языком, произнес:
— А-а-а, это ты, что ли... — он махнул рукой в ее сторону, как будто уже и забыл, что она живет у него дома.
Акмарал молча наклонилась и начала снимать с него обувь. Она заметила, что он зол.
Он сел на табуретку около входа и начал все осматривать придирчивым взглядом, в том числе и ее.
— Что ты сидишь здесь? — он наклонил к ней голову, когда она снимала второй ботинок, который был обоссан им же.
Акмарал наклонилась еще ниже и практически шепотом произнесла:
— Жаным, я снимаю с тебя ботинки.
Он откинулся обратно на стул и вальяжно расстегнул ширинку на джинсах, внимательно глядя на нее, насколько позволяло его затуманенное сознание. Затем рукой потянул ее за плечи, призывая к действиям.
Акмарал инстинктивно резко отдернулась и упала, но тут же поднялась. Делать ей этого не хотелось, особенно когда он в нетрезвом состоянии.
Жан внимательно продолжал за ней наблюдать. В следующий момент он схватил ее за волосы и уже злобно прорычал:
— Соси.
Трясясь всем телом то ли от злости, то ли от страха, Акмарал выдавила из себя твердо:
— Нет.
— А? — он прикрыл на секунду глаза, затем отвел взгляд в сторону, сделав вид, как будто ее не услышал. — Повтори.
Внутренний голос говорил Акмарал, чтобы она замолчала и не перечила ему, и, главное, сделала, что он ей сказал, но она не смогла сдержать свой характер. Он стягивал волосы еще сильнее, и от этого становилось больнее. В этот момент ее охватила такая злоба от унижения, что она сказала раньше, чем подумала:
— Я сказала нет, — это прозвучало тихо, но решительно.
Лицо Жана расплылось в ехидной усмешке. Его женщина ему перечит. Смешно. Это личико может еще и говорить ему «нет».
— О-о, это что-то новенькое, — он чуть помотал головой из стороны в сторону, как бы утрамбовывая в голове ее отказ. Затем отпустил ее волосы очень спокойно и даже осторожно, при этом сымитировав, что поправляет ее локоны.
В следующую секунду Акмарал получила пощечину.
Она взвизгнула от сильного удара и прикрыла щеку рукой.
— Да я смотрю, ты вообще нюх потеряла.
Он со всей ненавистью снова резко схватил ее за волосы, поднимая с коленок, при этом наслаждаясь каждым моментом причинения ей боли. Его глаза навыкат наполнились кровью и казались еще больше.
Быстрым движением руки он отбросил ее к стене. Акмарал ударилась головой об угол рядом стоящего комода. Стоявшие на комоде вещи звякнули, но не упали. Голову Акмарал пронзила острейшая боль. От страха волосы начали подниматься дыбом по всему телу. Она лежала ничком, чтобы только не провоцировать его на дальнейшую агрессию. В Жане проснулся внутренний зверь, который диктовал ему, что делать. На его лице читалось удовольствие. В очередной раз он получал наслаждение от того чувства, что он превосходит ее, женщину. Он — мужчина и может делать с ней все, что захочет. В этот момент Жан в полной мере ощущал перевес своих сил над ней и над всем остальным миром.
Он — Царь.
Он для нее — Бог.
Жан разошелся и продолжил ее оскорблять, при этом наматывая круги вокруг нее. Акмарал из-за боли в голове и страха практически не слышала его. Силуэт Жана перед ее глазами то исчезал, то появлялся.
Все это казалось жутким сном. Сквозь туман в голове она убеждала себя, что этого не может быть. Такого в природе не существует… это сон... да, точно сон... сейчас она проснется, и этого больше не будет.
Это сон… она скоро проснется.
Он продолжал в гневе кричать на нее, потом сел на корточки и схватил ее за волосы:
— Слышишь меня?
Акмарал со страхом посмотрела на него. Его лицо то становилось четким, то снова расплывалось.
От ужаса ее глаза чуть не вылезали из орбит. Около губы появилась свежая ранка, и оттуда сочилась кровь.
Он властно смотрел на нее сверху вниз, и в его глазах читалось садистское удовольствие. Жан держал ее за волосы и поворачивал ее голову из стороны в сторону. На секунду прищурился, как будто хотел лучше разглядеть свое творение на ее лице. Казалось, это был для него долгожданный момент.
Он с силой стукнул голову Акмарал об пол. Она еле сдержала очередной стон, чтобы не провоцировать его еще больше. Боль была сильнее, чем предшествующая. От отчаянного страха ее руки дрожали и совсем не слушались. В глазах было темно. Акмарал попыталась чуть приподняться, но не смогла.
Жан встал, продолжая материть ее на чем свет стоит, и со всей злости пнул ее в живот.
Акмарал сквозь слезы от боли и унижения начала кричать:
— Нет, пожалуйста! — при этом она пыталась закрыть живот рукой, из глаз потекли слезы. — Пожалуйста, не надо.
Ее слова были как масло в огонь для него, и он отвесил еще четыре смачных удара в живот ногой. Акмарал почувствовала бешеную боль в области живота, которая расплылась по всему телу. От этой самой боли сперло дыхание.
— Пожалуйста, не надо, — уже шептала Акмарал, прикрывая руками и ногами живот.
— Ты, сука, еще раз откажи мне, я тебя вообще в следующий раз на тот свет отправлю! — икнув, он продолжил:
— Ты должна выполнять все, что я тебе сказал с первого раза, и не надо мне перечить! Усекла? — присев на корточки, он ткнул ей в лицо пальцем. Акмарал выдавила тихое «да». Он уже переходил на крик, еле выговаривая каждое слово:
— И забудь, что я говорил, что люблю тебя! Ты, сука, никогда ее не заслуживала. Я женился на тебе, потому что проспорил.
С этими словами Жан развернулся и вышел из комнаты. Акмарал молча лежала на том же месте. Смысл слов до нее не доходил, потому что боль перебивала все мысли.
Судя по звяканью ключей, он ушел из дома.
Бабушка, живущая на одной лестничной площадке с молодоженами, слышала, как Жан избивает Акмарал. Она не знала, что делать в этой ситуации: то ли звать на помощь, то ли бежать туда самой.
Вопреки ее обычной старческой медлительности, она уже было рванула к телефону и хотела набрать номер полиции, но тут же передумала, потому что звуки стали доноситься все тише и тише. Внутреннее «я» начало спорить с самим собой. Побежать на помощь — страшно. Тот, кто бьет, скорее всего, мужчина, и он, естественно, сильнее ее. А может быть, позвать на помощь? Так никто же из соседей не зовет, получится, как будто она одна такой жизни не видела, и завтра все соседи будут тыкать в ее адрес, все же молчат, что ей одной неймется? Позвонить в полицию? Так та приедет в лучшем случае через час. Вдобавок если они услышат «бытовуха», так вообще могут не приехать: мол, молодые, помирятся.
Сердце бешено колотилось. Свет бабка не включала, чтобы на всякий случай не привлекать к себе внимания. Драка затихла, дверь хлопнула.
Она тихо легла к себе в кровать и, помучившись пару минут, уснула.
Сил сесть у Акмарал не было. Пришлось лежать в позе эмбриона дальше. Страх начал отпускать, и по телу волнами пошла боль. Голова трещала и отказывалась принимать весь этот фарс за правду. Кроме угнетающей тишины она ничего не слышала. Акмарал отчаянно пыталась проснуться.
Очередная пронзающая боль в животе дала четко понять, что это не сон и пора вставать.
Акмарал собрала последние силы, встала и подошла к раковине.
Первое, что она сделала, — это сплюнула в раковину сгусток крови, который собрался во рту.
Медленно подняв голову, она увидела в зеркале совершенно незнакомое подобие девушки. Акмарал отшатнулась.
Кто это?
Что это?
Что делать?
В голове не было ни единой мысли, только звон от удара в ушах. Акмарал в ужасе присела около раковины и обхватила голову руками. Казалось, если она будет продолжать сидеть в неподвижном состоянии, то не будет чувствовать боль.
Откуда-то издалека начала приходить осознание идеи: надо бежать. Долго не думая, согнувшись в три погибели от боли в животе и начинающейся боли в пояснице, она подошла к комоду в коридоре. Ключей нет. Он их забрал, когда выходил. Выйти из квартиры без ключей невозможно. Он специально сделал замок с двухсторонним отверстием для ключей. Это был не первый раз, когда он запер ее одну дома.
Что делать?
В голове только одна мысль: надо бежать. И все. Живот все еще болел. Голова тоже, и начало немного подташнивать.
Акмарал, насколько хватило сил, пошла в спальню и начала судорожно вытаскивать из маленького шкафа все чистые простыни, пахнущие дешевым порошком, и связывать их концы между собой.
Глаза наполнились слезами, но она понимала, что нельзя плакать. Привязав из последних сил простыню к деревянной ножке кровати, она выключила свет и подошла к окну. Дав себе немного передохнуть, она стала наблюдать за двором.
В этот момент ее начала охватывать паранойя.
Может, он поджидает ее около того дерева рядом с красной машиной? Может, он спрятался за теми кустами и смотрит, что она делает? А где его машина? Ее нет на привычном месте. Может, он уехал на ней? Да, вроде уехал.
Паранойя не отпускала Акмарал, и она выждала еще минут пять, чтобы убедиться, что во дворе никого нет.
«Деньги!»
Все, что она смогла наскрести по всей квартире, — это около пяти тысяч тенге. Денег он ей не давал.
Своей карты Акмарал недосчиталась сразу же после того, как ее похитили и привезли в его дом. Когда она попросила карту обратно, он лишь сказал, что где-то ее потерял. Восстанавливать ее она не стала, потому что он не разрешил, ровно так же, как и не разрешал выходить ей из дома без него. Теперь она начала понимать, что к чему и зачем он это делал.
Быстро засунув в карман мелочь, она выкинула в окно один конец простыни и начала спускать остальные одну за другой. Получилось ровно до середины первого этажа.
Уже спускаясь по самодельной веревке вниз, она подумала, почему никто не вызвал полицию? Почему никто из соседей не отреагировал на их крики? Почему чисто по-человечески никто не предпринял ни одного действия? Да хотя бы по стене постучать, чтобы так не ругались. Откуда появилось такое безразличие у людей?
Еле спустившись вниз, Акмарал легла на землю. Сил не было. Пролежав так около десяти минут, она заставила себя встать. Жить этой жизнью она больше не могла. Вспомнилась фраза Самал, которую она как-то раз произнесла за обеденным столом: «Некоторым людям, чтобы найти свое счастье, необходимо пройти семь кругов ада». Почему семь? Почему кругов? Почему просто нельзя счастливо жить?
«Я, по ходу, уже все 199 кругов пробежала», — ухмыльнулась Акмарал. Она поднялась и крадущейся походкой пошла вдоль стены. Быстро оглянувшись по сторонам и убедившись, что никого нет, вышла на дорогу. Ровно идти почти не получалось, временами ее шатало из стороны в сторону, но она все же пыталась следить за координацией.
Было довольно прохладно. Начинало светать, и где-то далеко разносилось пение птиц. Деревья успели обзавестись новыми, свежими листьями, и весна уже вошла в свои права. На небе не было ни облачка, и в воздухе чувствовался именно тот самый запах весны, который ни с чем не спутаешь, а главное, это необъяснимое чувство ощущения утра после бессонной ночи, которое знакомо каждому.
Акмарал шла по дороге, не выбирая направления. Она знала только, что ей надо быстрее исчезнуть из этого места. Все, во что она была одета, — это уже далеко не белая майка и серые штаны. По лицу все еще сочилась кровь.
Когда Акмарал отошла уже довольно далеко от дома, силы снова начали ее покидать.
Вдруг около нее резко затормозил черный внедорожник. У Акмарал сердце ушло в пятки. На ходу она резко обернулась и подумала, что только еще одного приключения ей не хватало в эту ночь. Окно с пассажирской стороны стало открываться, и ей показалось, что это происходит слишком медленно. Из машины выглянул и с любопытством уставился на нее парень с очень светлыми волосами и светло-зелеными глазами. Как только он увидел ее «разукрашенное» лицо, безмятежная улыбка исчезла, и он приказал ей сесть в машину. Несмотря на резкость, Акмарал почувствовала в его голосе желание защитить ее. Сама не узнавая себя, она доверилась ему, открыла дверь и села на переднее сиденье автомобиля.
— Первым делом мы доставим вас в больницу, а потом однозначно разберемся с этими ублюдками, — в его голосе звучала злоба.
— Нет, пожалуйста, только не в местную больницу! — проговорила она с отчаянием. — Отвези меня в Алматы. Я заплачу сколько хочешь. Только деньги у меня в Алматы.
— Девушка, вы на себя сегодня смотрели? — в глазах читался сарказм.
— Если он увидит, что меня нет дома, он первым делом начнет копать все местные больницы. Я не думаю, что могу спрятаться в какой-либо больнице в Шымкенте. У него везде есть знакомые и друзья! Он везде меня найдет!
Акмарал вновь вспомнила ход прошедших событий, и ее затрясло от истерики.
— За это не переживайте.
Парень нажал на педаль газа и повез Акмарал в неизвестном направлении. Бояться уже было поздно. Акмарал поймала себя на мысли, что хуже уже точно быть не может, и еще сильнее прижалась к спинке сиденья. Силы подходили к концу, еще немного — и она упадет в обморок.
Тело стало непослушным. Глаза медленно закрылись.
Вспышка.
Акмарал почувствовала, как парень с легкостью поднял ее тело и понес в очень светлую комнату.
Вспышка.
Она в операционной комнате, над ней несколько врачей в масках.
Вспышка.
Акмарал в незнакомой комнате, видимо, палате. В помещении четыре койки, и только три из них заняты вместе с ее кроватью. Ее кровать стоит прямо около выхода.
Она приоткрыла глаза и увидела, что около ее ног сидит тот самый парень, который подобрал ее на дороге, в накинутом на плечи белом халате. Он скрестил руки и озадачено смотрел на нее.
— Как ты? – он шепотом обратился к ней.
Акмарал закрыла глаза. Говорить не было сил.
Голова и живот не болят, рука перевязана. Она поняла, что в нее влили дозу обезболивающего и успокоительного. Видимо, от лекарств или от пережитого ей было все безразлично.
В эту ночь она могла бы подумать о том, почему этот парень остановился, а не проехал мимо, как это сделали другие люди до него. Почему он остался с ней в больнице и сейчас сидит подле нее? Зачем это все ему?
Но ни одна мысль ее не посетила, и она на удивление уснула.