#Поцелуй шымкентского

Книгу можно бесплатно скачать перейдя по ссылкам: https://ridero.ru/books/pocelui_shymkentskogo/

https://read.amazon.com/?asin=B07HYXDSRZ

Если не сможете, оставьте комент и я вышлю Вам ее на почту.

Буду раду лайкам, перепосту, коментариям!

------------------------------------

Глава 7

На следующее утро Акмарал надела новое разноцветное платье-халат, которое лежало на ее кровати в той же маленькой комнате, куда ее первый раз привели. Она спустилась в зал, где ее уже поджидали родственники новоиспеченного жениха. Кто-то из них надел на нее все тот же белый платок. Затем ее подвели к столу, и понеслась бесконечная череда чашек перед глазами со словами:

— Ай, келін[1], мне с уважением[2].

— Ай, келін, а мне покрепче, а то давление падает.

— Ай, келін, мне без уважения[3] можно?

— Ай, келін, мне с молоком құйшы[4].

Акмарал старалась не пролить ни одной капли мимо чашек, всем вежливо улыбалась и думала, когда это закончится и откуда они все появились в восемь утра.

Она слушала каждую апашку[5] с большим вниманием, показывая, что все, что ей говорят, очень интересно. В связи с чем Акмарал сразу же была назначена на номинацию «невестка года».

После этого все и началось. Свекровь подняла ее на следующий день и продиктовала список дел. Акмарал начала молча выполнять. Деваться ей было некуда, потому что ее никто не собирался забирать отсюда. Мать боялась отца, отец боялся общественного мнения. Уехать сама она не может. Когда могла уйти, то сама же дала слабину. Теперь приходится отвечать за свои поступки в этом замкнутом круге.

Ближе к вечеру мать Жана отвела Акмарал в отдельную комнату и предложила ей присесть на кровать.

— Нам надо поговорить, — начала она. — Вам предстоит брачная ночь, и я сказала Жану, чтобы он тебя не трогал, пока ты не будешь готова. Я понимаю, что он человек новый для тебя и мы тоже. Просто учти, что с этим делом затягивать не надо, нам с мужем нужны внуки. Когда родишь — поймешь, что еще раньше надо было замуж выходить.

Акмарал молча кивнула. Немного подождав, мать поняла, что Акмарал не собирается ей возражать, перечить или что-то спрашивать.

— Вот и поговорили, — вздохнула она.

Пока Жан уехал «по своим делам», Акмарал мыла полы и все размышляла о нем. Как только она себя ни уговаривала, но не могла представить его рядом с собой. У них не было никаких отношений. Они не целовалась. Страшней всего было то, что за все время, что она находится здесь, он ни разу не говорил с ней.

Судя по ее наблюдениям, Жан сам по себе парень не особо разговорчивый. Ему комфортно молчать весь день. Он ни разу не подошел к ней и, когда проходил мимо, порой делал вид, что ее не замечает. Хотя иногда он мог ходить по дому, напевая песни на казахском языке.

Акмарал на время предоставили отдельную комнату, чтобы она могла спать одна. Ту самую, в которую привели ее в первый раз и где надели платок. Ночью, когда Акмарал уже засыпала в кровати, Жан тихо прокрался к ней в спальню. Он навалился на нее всем телом и закрыл ей рот рукой. Она начала сопротивляться, но он прошептал ей на ухо:

— Не надо кричать, тебе все равно никто не поможет. Ты в моем доме, и ты моя жена.

Акмарал тут же остановилась.

— Я не хочу. Пожалуйста, не надо, — пыталась она сказать.

— Ты теперь моя. Тш-ш...

Акмарал тут же притихла и перестала сопротивляться. Жан, не убирая ладони с ее губ, другой рукой в спешке начал стягивать с нее пижамные штаны зеленого цвета с цветочками вместе с трусами. Вещи упали на пол.

Акмарал не хотела, но и сопротивляться было бесполезно.

В следующий момент, без каких-либо предварительных ласк, даже не соизволив поцеловать свою законную жену, Жан по-хозяйски коленками резко раздвинул ее ноги. Акмарал инстинктивно попыталась его оттолкнуть, но он был больше и сильнее. На эту попытку он даже не обратил внимания, лишь прижал ее к кровати еще жестче, показав, что если она будет сопротивляться, то будет хуже.

Первый стон. Больно. Неприятно. Омерзительно.

Резкий вход и такой же резкий выход. Жану было все равно, получает ли она удовольствие. То, что он совершал сейчас с ней, доставляло ей боль не только физическую, но и душевную.

Она никогда в жизни не испытывала такого чувства омерзения к происходящему. Судя по тому, что он все еще прикрывал ладонью ей рот, чтобы она не стонала громко, казалось, он испытывал какое-то маниакальное удовольствие. Он то резко дышал ей в ухо, то смотрел ей прямо в глаза. По его взгляду было видно, что, принося ей боль, он сильнее возбуждался. Вскоре он кончил в нее. Его тело обмякло.

Акмарал все еще была неподвижна. Спустя минуту Жан приподнялся и доброжелательно похлопал ее по щеке.

— Хорошая девочка. Больше не сопротивляйся.

На ее глазах выступили слезы.

— Зачем ты это сделал со мной? — шепотом спросила Акмарал.

— Чтобы ты как жена знала свое место.

Жан поднялся с кровати и натянул штаны. Акмарал отвернулась. Ей нечего было ответить. Поджав ноги под себя, она укрылась одеялом. Жан молча поднял одеяло и что-то попытался нащупать рукой между ее ног.

— Ты не девственница, что ли? — он был в замешательстве.

— Нет, — Акмарал даже не повернулась к нему.

В следующую секунду Акмарал спиной почувствовала волну негодования. Жан ударил себя по коленке и вышел из комнаты.

Акмарал продолжала лежать в оцепенении.

Не такую брачную ночь она себе представляла. Не такую.

«Неудовлетворенная после насявкания» — в очередной раз вспомнились слова Самал.

На следующий день Жан уехал в Алматы по делам. Его не было дома около месяца. Он ни разу не звонил ни ей, ни родителям. Его мать была в меру доброй и ласковой с Акмарал и относилась к ней как к дочери. В ней не чувствовалось обычной материнской ревности к сыну. Вообще, она была доброй женщиной, немного несдержанной, но отходчивой. В целом со свекровью Акмарал повезло, как везет не многим невесткам.

Свекровь давала ей список дел по дому на весь день, и Акмарал успевала все сделать до обеда. Потом они обязательно садились и пили чай вдвоем в просторной кухне. Иногда приходили гости — сестры и подруги свекрови, и Акмарал надевала платок и разливала всем чай, соблюдая традицию. При этом она сама удивлялась тому, как быстро и легко она усвоила все обычаи.

Эта семейная идиллия закончилась, когда Жан вернулся домой.

Время было обеденное, и Акмарал со свекровью как раз собирались поесть. В это время ворота не спеша открылись, раздвигая свежевыпавший снег, и они увидели в окно его машину, заезжающую во двор.

Свекровь со всех ног побежала встречать своего ненаглядного сыночка, а Акмарал пришла в оцепенение. Без него было так хорошо. Она осталась на кухне и начала ставить на стол приборы для третьего человека.

Уже сидя за столом, Жан, игнорируя присутствие Акмарал, поинтересовался:

— Мам, когда приедут будущие родственники?

— Я звонила им, сказали, что приедут в начале февраля. Как раз и у них будет время собраться, и у нас, так что успеем все сделать красиво и организованно.

Акмарал впервые слышала эти новости. Виду не подала, но с родителями разговаривать не хотелось еще больше. Тут Жан сказал как бы между прочим:

— Кстати, мам… я тут решил: мы переезжаем с Акмарал в ту квартиру. Там уже все готово, я технику завез.

Лицо матери вытянулось, брови поползли вверх.

— А чего ты не хочешь здесь жить? Вы нам не мешаете. От Акмарал я чувствую очень хорошую помощь. Ты правильно подобрал себе невестку: хозяйственная, спокойная, послушная. Места дома хватает, поэтому не вижу смысла переезжать.

— Ну, мам, я хочу, — он произнес это со вздохом и немного откатился на стуле от стола.

Со стороны казалось, что он ведет себя как маленький мальчик.

Мать лишь посмотрела на него и тут же отступила.

— Хорошо, ты прав, — сказала она со вздохом. – Если хочешь, значит, должен так сделать. Ты же мужчина в этом доме.

— Вот и решили, — по-прежнему не глядя в сторону Акмарал, произнес Жан. — Жена сейчас вещи соберет, полы тебе помоет, и мы выезжаем. Думаю, на все про все ей три часа за глаза хватит.

У Акмарал округлились глаза, она посмотрела на свекровь, пытаясь найти в ней последнюю каплю поддержки.

Свекровь чуть было не открыла рот, чтобы ему возразить, но тут же осеклась, вспомнив, что рядом сидела Акмарал. Она безнадежно вздохнула и опустила голову вниз. Ронять авторитет сына перед женой никак нельзя.

Акмарал уже имела представление о том, как он манипулирует родителями и вовсю пользуется ситуацией, поэтому молча убрала посуду и пошла собирать вещи.

***

Жана не было два дня.

Не сказать, чтобы Акмарал его ждала — она уже привыкла к тому, что он мог не появляться по несколько дней.

Иногда он приходил среди белого дня, приносил ей мягкие игрушки и целовал в щеку. Он был предельно с ней обходителен, даже помогал по дому. Пару раз было, что он купил билеты в кино и назвал это «выходом в свет». В эти моменты Акмарал старалась думать, что не такой он и плохой. Вот нравится ему доминировать в кровати, пусть доминирует, если в остальном он старается что-то сделать.

В целом у нее было ощущение, что она ему нравится, но в этой симпатии было какое-то противоречие.

Бывали и такие дни в ее жизни, когда он приходил как грозовая туча. Обычно это сопровождалось тем, что он пил. Пить он не умел или, может, пил специально много, чтобы забыться. Иногда он не появлялся и не звонил. Акмарал быстро научилась не переходить ему дорогу, когда он зол, и не спорить с ним, даже когда он был в добром расположении духа. Жану не нужна была резкая причина, чтобы превратиться из милого мужа в монстра.

Звонить ему самой она не имела права, от этого дела он отучил ее в одночасье.

Через неделю после того, как они переехали в отдельную квартиру, она решила позвонить ему, чтобы попросить купить хлеба, и заодно поинтересовалась, когда он придет.

Услышав вопрос, Жан стал неистово злым. Он орал, называя ее последними словами, какое она имеет право спрашивать Его, когда Он придет домой? В заключение он проорал особенно громко, чтобы все его друзья слышали, что он может поставить свою жену на место:

— Больше мне не звони! Надо будет — сам тебе позвоню. Знай свое место, женщина.

Закрепила усвоенный материал Акмарал сразу же по его приходу. Он пришел без хлеба. Пьяный. Злой.

Пощечина последовала незамедлительно с порога со словами:

— Еще хоть раз такой вопрос мне задашь — убью. Нехер позорить меня перед пацанами! Поняла?

Акмарал лишь прикрыла ладошкой горячую от удара щеку. Почему она проглотила эту пощечину? Почему она ему не ответила? Почему позволила с собой так обойтись?

Где та Акмарал, которая могла постоять за себя?

Та Акмарал уже замужем.

Замужем — значит, должна подчиняться мужу и его семье.

Замужем — значит, должна заботиться, чтобы муж был сыт, опрятно одет и обут.

Замужем — значит, должна рожать, рожать, рожать.

Замужем — значит, по определению уже должна.

Акмарал еще больше стала бояться Жана, особенно пьяного.

На следующее утро Жан молча вышел из квартиры, когда она еще спала, и вернулся с охапкой длинных голландских красных роз. Положив розы рядом с ее кроватью, он неуверенно попросил у нее прощения. Акмарал лишь молча смотрела на него широко открытыми глазами. Ночью само воплощение дьявола, а сейчас такой робкий и подавленный.

Ему почему-то надо было услышать, что она его простила. Ради этого он встал на колени рядом с кроватью и поклялся всем, что ценит в этой жизни, что больше не поднимет на нее руку.

Более того, казалось, он искренне сказал ей в этот момент: «Я люблю тебя».

Радости эти слова Акмарал не прибавили, но она простила.

Замужем — значит, прощать.

[1] Келін – невестка.

[2] С уважением – чашку наполняют чаем наполовину.

[3] Без уважения – чашку наполняют чаем до краев.

[4] Құйшы – налей, пожалуйста.

[5] Апашка – бабушка.