О синкретическом в мировозрении казакующих тюрков.
На прошлой неделе я немного писал о Қоңыре Мандоки как о зерцале тюрков. Тюрки в своей сути толерантны в религиозном мировоззрении. Вспомним хотя бы Язу Великого Кагана Чингиса, или поэзию жырау, того же Қазтуғана: Мұсылман мен кәуірдің арасын өтіп бұзып дін аштым - Живу я между гяуром и мусульманином (в своей вере). Так и живем столетиями. Хотя в истории Казахского ханства крестовых походов или Джихада против него никто не объявлял, но оседлые сартизированные ханы Шейбаниды Мауераннахра считали нас недомусульманами и в некоторых случаях свои военные походы пытались религиозно мотивировать. Джунгары тоже пытались обратить нас в свою "желтую веру", но мы крепко стояли на своей синкретичности. В этом отношении мы похожи на джапанцев, которые одинаково чтят Будду и Синто. Потому некоторая, мягко говоря, воинственность нынешних казахских неоязычников и ортодоксальных мусульман ввергают меня в смятение. Бог Один, фу ты, он Един. Называем его по-разному. И молимся как душе нашей угодно. Мне люб дуа моих предков – как молились батыр Маметек батыр, Бабық Баба и Қаспақ Әулие, Би Ата Кеңгірбай. И я буду так молиться, надеюсь, и мои правнуки.
Но мне нравятся и шаманские заклинания Акай Кине. В этом - я. Синкретичность должна быть основой мировоззрения эксномада, потому что она в его природе.
Думаю, религиозная нетерпимость и воинственность - это влияние миовоззренческой культуры оседлых народов.
Вернусь к символу тюркскости Қоңыру Мандоки. Родился он в семье реформатов-кальвинистов. До 15-16 вв. венгерские кыпчаки хранили свою древнюю тенгрианскую веру, бились за нее - и за стародавние свои номадские традиции и обычаи. Битвы были с переменными успехами. В эпоху короля-жиена Ласло Четвертого, по прозванию Кун (Кыпчак), обычаи, одежда, язык кыпчаков стали главными при дворе. Стала даже казаться, - рассказывал венгерский этнограф Ласло Вад Баяндур, - что христианская католическая страна стала вновь превращаться в кочевой тюркский Эль. Папа всеобщий собрался объявить Крестовый Поход против Хунгарии, но после внезапной кончины Ладисласа на трон был посажен "истинно христианский король" из французской династии Ангевинов (Анжу), пришедшей на смену потомкам Аттилы – династии Алмаша-Арпада. Кыпчаки стали кристиан неофитами, но приняли не католичество, как все мадиары, а кальвинизм. Коныр в своем интервью Казахскому радио (1992 г.) рассказывал, что после принятия христианства кыпчаки испытывали интерес и к исламу, что, видимо, было связана с верой их сокровников-ордынцев. Вот цитата: Бізде ислам өте алыстан ғана байқалады, біраз Құраннан қалған дұғаларымыз бар, бірақ оларды арабша айтпаймыз, барлығы төл тілде (мадиар тілінде) айтылады. Содан кейін балаларымызды сүндетке отырғызамыз. Бұдан басқа ұқсастықтар ислам дініне байланысты аз. Мүмкін орта ғасырларда, 15-16 ғасырларда құран оқылған, сол себепті біраз арабша дұғалар әлі де айтылады. Негізінен шамандық, бақсылыққа байланысты ұғымдар, әдеп – ғұрыптарымыз көбірек сақталған.
Қоңыр говорит, в частности, о том, что у мадиарских кыпчаках-кальвинистов до ХХ века сохранились мусульманские дуа на венгерском языке, которые они время от времени почитывали, когда делали сундет-обрезание своим детям.
Как видно, венгерские кыпчаки, ставь христианами, не утратили свою природную толерантность, веротерпимость. Этим и объясняется удивительная религиозная синкретичность самого Коныра. Выросший в атеистической стране с католическими и реформатскими традициями, он возрождал в своей душе тенгрианство, чтил и исламские обычаи и традиции. Как вспоминал его близкий друг Саламат Өтемісұлы, он все во время посещения могилы своего отца Шандора и матери Эржебет Карач Кочкар на реформатском кладбище в Карцаге всегда просил почитать мусульманское дуа. После смерти Қоңыр похоронен был по казахским обычаям, с чтением жаназа, над прахом его в Кенсае первоначально был соооружен голубой секейский памятник со звездой и полумесяцем (мадиарские секеи Трансильвании считают себя потомками гуннов, вели кочевой образ жизни в Европе чуть ли не до 17-18 вв.).
Иштван (Атлан) Коныр Мандоки – символ духовного и религиозного единства всех тюрков Прошлого и Будущего – сыновей Красного Волка, живущих под одним Вечно Синим Небом Творца. На прошлой неделе ему бы исполнилось 77 лет... Жаратқанның алдында жүзі жарқын болсын! На его могиле в Кенсае, и на кыпчакском реформатском кладбище в Карцаге читаю я свои мусульманские дуа, от которых меня порой кидает в дрожь: Агу-зу биллахи минаш-шайтанир-раджим Бисмиллахир рахманиир рахим... и заканчиваю словами древними, кыпчакскими: Bizin atamiz kim-sin kokte / sentlensin senin adin... / (Отче наш на небесах - Да святится имя Твое ...)... qutqar bizni ol jamannan/ sen barsin bu kuchli bu cin iygi tenri amen...
На христианском кладбище без крестов в Карцаге (Венгрия)
Первое голубое надгробие Қоңыра Мандоки на Кенсайском кладбище с секейской символикой.
Нынешнее надгробие
Кальвинисткий пастор перед древним жилищем мадиар с языческими атрибутами производит святое крещение...
Қоңыр мен Айша.