О переходе на новую графику: так ли страшна латиница, как ее малюют?
Сегодня общество претерпевает серьезные изменения. Глава государства, объявив о начале Третьей модернизации Казахстана, запустил процесс кардинального изменения социума и государства.
Что это значит и чего нам ждать? Все просто: есть несколько ключевых проектов, касающихся культурно-духовной и интеллектуальной жизни казахстанцев. Они входят в программу президента: “Взгляд в будущее: модернизация общественного сознания”.
Главным камнем преткновения, конечно, является перевод казахского языка на латиницу: такие масштабные изменения просто не могли не вызвать яростную полемику во всех слоях общества. Споры не утихнут еще долго, однако, почему так велико сопротивление? Проблема не в невозможности перевода графики из кириллицы в латиницу, отнюдь. Почти каждый, кто держал в руках телефон, умеет писать на russko-angliiskom, и никаких вопросов не возникает с читабельностью, о которой так беспокоятся комментаторы в интернете. Все понимают, что написано, так почему должны возникнуть проблемы с qazaq tili? Конечно, единые правила необходимы, и это вопрос времени, никто не собирается пускать все на самотек. И есть такое подозрение, что этим делом занимаются профессионалы - лингвисты и филологи, следовательно, программа перехода будет сформирована грамотно.
Алексей Ли, дизайнер, арт-директор и разработчик сайтов в интервью Gazeta.kz отметил, что Казнету это пойдет на пользу: “Я могу с уверенностью сказать: если язык перейдет на латиницу, это заметно облегчит работу верстальщиков, рекламщиков, дизайнеров. Сейчас наиболее используемых шрифтов казахского языка всего три-пять. Это мало. Самим рисовать шрифт очень сложно. Естественно, латинских шрифтов гораздо больше. И положительные изменения могут коснуться не только интернет-пространства. По идее, визуально лучше станут выглядеть газеты, реклама, книги”.
Проблема кроется не в боязни путаницы, ведь не за один год совершится переход, и процесс адаптации растянется на годы, позволяя привыкнуть к новой графике. Хотя не могу считать эту графику новой: все знают, как выглядят и читаются те или иные символы, отрицать это кажется абсурдным. Тем более абсурдным кажется возмущение, если вспомнить о яналифе. С 1929 по 1940 письменность казахской графики строилась на основе латиницы, когда все тюркские языки были переведены с арабской графики на Новый тюркский алфавит. И отрицать такой исторический факт нельзя. Также, как нельзя отрицать и то, что первые предпосылки к переходу на латиницу были еще в 90-е, когда Турецкая Республика подняла вопрос о сближении и развитии тюркской культуры. Было выведено 34 буквы, соответствующие звучанию языков тюркских народов. Поэтому мне не кажется удивительным тот факт, что мы совершаем такой переход: это позволит сблизиться и с тюркскими народами, и с англоязычными, т.к. иностранцы станут легче понимать и нас, и нашу культуру. Программа “Взгляд в будущее” подразумевает конкурентоспособность Казахстана на мировом рынке. С большей вероятностью это возможно, если казахский язык станет ближе иностранным партнерам.
Уже сегодня, читая новости, я вижу статьи о первых чиновниках и студентах, пробующих латиницу “на вкус”: в прокуратуре им. Габита Мусрепова чиновники ответили девушке, обратившейся в прокуратуру, на латинице. Уже вышла первая газета с передовицей на латинице в Костанайской области. Эти ситуации доказывают, что изменения в обществе уже происходят, так к чему нужен оголтелый консерватизм, если он ничего не изменит? Страх перед изменениями вызван страхом перед ежедневной работой. На сегодняшний день Казахстан развивается форсированными темпами, и нельзя тормозить этот процесс.
Каждую секунду мир меняется, спорить с этим глупо, и зачем, в таком случае, противится уже состоявшимся реформам? Лишь для того, чтобы сохранить свои привычки, не менять привычный уклад, ведь итак хорошо. Но такая позиция не остановит процесс модернизации общества. Этот переход не был взят с потолка: это позволит нам косвенно приучать людей к международным стандартам. Тем более, что никто не призывает отказываться от собственной культуры или русского языка, а значит, для Казахстана станет возможно развитие в двух направлениях. Мурат Ауэзов, культуролог и директор Национальной Библиотеки подчеркивает: “В принципе, любой образованный человек изучал английский, немецкий или французский языки в рамках хотя бы школьной программы, и латинский шрифт не представляет для него какой-то тайны или загадки. А вот думаем мы на определенном языке, а не на шрифте, и поэтому проблема эта надуманная. Трудность же заключается в том, что переходить на латиницу надо с одновременным удержанием знания кириллицы, потому что это великая письменность. Перед нами стоит задача овладевать казахским языком и одновременно прекрасно знать русский язык для того, чтобы приобщаться к богатейшему интеллектуальному опыту текстов, написанных на кириллице”. Студенты ВКГУ им. Аманжолова уже написали пробный диктант с использованием латинской графики, не испытывая никаких трудностей в написании, что демонстрирует готовность людей к изменениям.
Можно было бы возмущаться, если бы не одно но. Помимо этого перевода графики, заявлено о программе трехъязычия. Английский язык прочно войдет в школы, позволяя пользоваться уже накопленным опытом других стран. Шаханов высказался против трехъязычия, полагая, что это “приведет к уничтожению государственного языка и казахского этноса”. Но, прошу прощения, каким образом? Кто сказал, что мы перестанем говорить на казахском? Весь мир знает английский, но это не значит, что жители других стран забыли свои языки, нет: они лишь органично вписываются в сегодняшнюю картину мира. Мы не отказываемся от нашей культуры, это доказывают такие программы, как “Духовные святыни Казахстана”, “Туган жер”, и что особенно подчеркивает президент: “Никакая модернизация не может иметь место без сохранения национальной культуры”. Никто не говорит, что нужно забыть о национальной идее, традициях, но нельзя развиваться только в одном направлении: необходимо рассказать о них миру, на понятном для мира языке.