НОВАЯ ПОСТАНОВКА «ТРАВИАТЫ» В ГАТОБ
В воскресенье в нашем оперном театре завершился 82-й сезон. Завершился красиво, публике представили напоследок новую постановку оперы Верди «Травиата».
* * *
«Травиата» стала центральной темой моей жизни на протяжении почти месяца. В этот раз ГАТОБ начал заранее интриговать и разжигать интерес к новой постановке, публикуя анонсы, пресс-релизы, размещая эскизы костюмов и декорации в соцсетях и на ставшим в последнее время популярным Форуме меломанов на фб. Был организован «День открытых дверей», на котором блогеры и журналисты побывали на репетиции и в мастерских по подготовке декораций, встретились с включенными в постановку людьми. Еще до спектакля я написала две статьи – интервью с режиссером, Ляйлим Имангазиной и впечатления от Дня открытых дверей.
И даже сейчас, спустя неделю после завершения, я продолжаю мысленно оставаться в уже привычном для меня пространстве, не торопясь выходить из него, пересматривая кадры, переслушивая записи…
И, если я так медленно «выхожу из «Травиаты»», представляю, что сейчас происходит с артистами, режиссером и всеми, принимавшими самое активное участие в процессе, и сколько еще времени они будут находиться в этом…
ВПЕЧАТЛЕНИЕ ОТ
Действительно, шум вокруг Травиаты можно сравнить только с подготовкой к опере «Кармен» в прошлом году. Хотя в этой постановке, в отличие от «Кармен», не было ни мотоциклов, ни БМВ, ни мелькающего видеоряда на стене и прочих эпатажных новшеств. Наоборот, все было максимально сдержанно и приближено к оригиналу, насколько мы можем себе представить себе шестидесятые 19 века - костюмы, платья, интерьеры домов, отношения и чувства.
Я – не эксперт по другим постановкам «Травиаты» - общеизвестным и не очень, поэтому не буду ни с чем сравнивать то, что я увидела. Скажу одно – мне нравятся работы Ляйлим Имангазиной в ГАТОБ, которые мне удалось посмотреть. Для меня они все – уникальные, и все - разные, непохожие друг на друга. Я много раз была на «Любовном напитке» и считаю этот спектакль лучшим в ГАТОБ и самым идеальным вариантом для тех, кто только начинает интересоваться оперой.
Наш «Любовный напиток» пропитан солнцем, юмором, счастьем, он веселый и уютный. В «Кармен» - совсем другой акцент, она захватывает дух своей необычностью. Очень люблю «Бал-маскарад» (Кстати, почему в этом сезоне его не было?).
И вот – мое первое впечатление от новой постановки «Травиаты» - ярко, интересно, зрелищно и всего в меру. Все работает на то, чтобы зрители испытали сильные чувства. К слову, к концу оперы мне казалось, что плакал весь зал. Я не помню ни одного спектакля в ГАТОБ, чтобы вокруг меня было столько всхлипываний, шмыганий носом и откровенных рыданий.
Можно много говорить о разных сценах и эпизодах этого спектакля, но я остановлюсь только на трех.
Начало. Открывается занавес. Печальная Виолетта сидит, задумавшись и опустив голову. Барон (Кайрат Омирбеков), вальяжно положив ногу на ногу, курит. Так проходит минуты две, в молчании. Потом на сцене начинается движение, смех, раздаются голоса. Вроде бы, совсем маленькая сцена, по сути, просто эпизод. Но я часто мысленно к ней обращаюсь. При всей внешней статике я сильно ощущала внутреннюю динамику. Казалось, что я даже слышала мысли Виолетты, чувствовала раздирающие ее душу противоречия - желание изменить свою жизнь, непонимание, как это сделать, и скарлеттовское "Ладно, я подумаю об этом завтра".
Вторая, ярко запомнившаяся мне сцена: окончание бала у Флоры. Перед этим были сцена ревности и публичное унижение Виолетты. И вот - разгневанный Альфред уходит, Виолетта делает порывистое движение в его сторону, словно пытаясь догнать, и без чувств падает на пол. Она лежит в красивом красном платье, не двигаясь, гости, стоя вокруг, с любопытством и, может быть, даже сочувствием, смотрят на нее.
Закрывается занавес. Через короткое время занавес открывается, и мы видим Виолетту в той же позе, но уже в белых одеждах. Вокруг нее - та же толпа. Сцена погружена в полумрак, и только на Виолетту падает яркий луч голубоватого, холодного цвета. Несколько минут ничего не происходит. Гости, равнодушно кинув на Виолетту последний взгляд, медленно отходят от нее и удаляются. Виолетта остается лежать одна, и мне кажется, что я чувствую холод, заполнивший ее хрупкое тело. Разве можно было показать одиночество лучше?
Ну, и, конечно, впечатлил бал-маскарад у Флоры. Шум, веселье, двигающиеся люстры, роскошные платья, открытые плечи, выход цыганок… Оживление в зале при виде Нельсона Пеньи, его эффектный испанский танец с балериной.
Запомнилась Флора (Оксана Давыденко, Елена Никонова). Роль небольшая, но притягательная – обеим удалось на время стать ветреной красавицей и кокеткой.
Я заметила, что движения всех действующих лиц во время бала были закругленные, словно энергия праздника закручивалась по спирали, усиливая себя. И вот она, дойдя до предела, выплеснулась в бурную сцену ревности и ненависти. Жесты становятся рваными и резкими: швыряние денег в лицо, вскинутые руки, быстрые перемещения по залу… И вкрадчивое, произнесенное несколько раз «Андьямо»…
СЦЕНОГРАФИЯ
Сколько бы ни говорили о том, что оперу «слушают, а не смотрят», мы ждали и предвкушали обновления костюмов и декораций «Травиаты». И, на мой вкус, они получились очень эффектными. Костюмы высшего света смотрелись богато. Роскошный интерьер, колонны, люстры, которые то поднимались к потолку, то опускались, огромные картины на стенах…
Когда мы смотрели репетицию на «Дне открытых дверей», я удивилась, что танец цыганок на балу исполняют дамы в бальных платьях. Спросила в перерыве художника-постановщика Вячеслава Окунева, почему такое несоответствие. И услышала в ответ: «Ну, что вы! Вы еще, на самом деле, ничего не видели. Здесь пока – только костюмы. Будет еще много деталей».
И – точно! Ярко-красные цыганские платки и бубны на самом выступлении превратили дам высшего света в цыганок.
Надо сказать, что эта реплика открыла для меня дверь в новое измерение. Я раньше как-то не особо обращала внимание на разные мелочи. А теперь мне хочется перед следующей постановкой погрузиться в мир художественных приемов, иметь возможность видеть подготовку на всех этапах.
Отдельно хочется отметить интересную работу со светом – опять же, ранее, в других спектаклях мною не особо замечаемую.
А БЫЛА ЛИ ЛЮБОВЬ?
И, прежде, чем рассказать о главном, я сделаю лирически-философское отступление.
Меня так же, как и всех, сильно трогает образ Виолетты и вызывает сочувствие и сопереживание. Особенно в то время, когда сидишь в зале, поглощенный происходящим, когда все внимание захватывают чувства. Но, когда проходит время и начинаешь возвращаться к пережитому, приходят разные мысли. «А как бы могла сложиться жизнь главных героев, если бы…?» - я всегда задаю этот вопрос и пытаюсь представить себе иной ход событий.
"После этого спектаклей хочется такой же любви", - сказала моя подруга в антракте. Меня обескуражили эти слова. Лично мне как раз любви в это опере и не хватило.
Сначала мне хотелось увидеть сцены безоблачного счастья, которые должны были следовать в промежутке между признанием Альфреда и разговором его отца с Виолеттой. Я не понимала, почему Верди лишил нас «сладкого», сразу же окунув в «правду жизни».
А потом стало ясно. В этой опере нет ничего лишнего – ни ноты, ни жеста. Любовь была очень близко, но – увы! Все три главных персонажа ее предали.
Как бы мне не был несимпатичен папаша Жермон, послуживший причиной расставания, но виноваты и оба влюбленных. Тут я возьму на себя смелость не согласиться с тем, что все герои данной оперы – жертвы обстоятельств.
Настоящая любовь всегда сталкивается с препятствиями, и красных дорожек перед ней обычно не стелят. Как говорится: «А что ТЫ сделал ради своей любви?» Ромео и Джульетта тоже столкнулись с непониманием близких, Биржану и Саре путь не усыпали лепестками роз, впрочем, как и Айдару с Ажар. Что это за любовь, из-за которой отказываются «по первому требованию» родственников?
Испытания любви на прочность могут быть самыми разными, и их надо уметь распознавать. Умоляющий, жалкий отец возлюбленного - это испытание. Проще всего сделать так, как он просит, сыграть в "хорошую и послушную девочку". Сложнее, но правильней было бы сказать: "Я вас очень уважаю, но любовь свою не предам. Я буду с Альфредом, пока жива и дышу. А на что способна ваша дочь из-за любви? И любит ли ее на самом деле жених, если он колеблется из-за такой ерунды?"
И не надо списывать поступки главных героев на "веяния того времени". Во все времена существовали бунтари и люди, готовые идти против системы ради счастья и справедливости. И сейчас наше общество нетерпимо к проявлениям свободы выбора даже в таких интимных вещах, как личная жизнь. Но есть те, кто живет в согласии с внутренней правдой, бросая своим жизненным сценарием перчатку всем недовольным.
Поэтому для меня Виолетта совершила не подвиг, а самую большую глупость в своей жизни, опустившись до позиции жертвы. Ей не хватило решимости Джульетты, Ажар, Сары, Кармен, Флории Тоски…. Она - Виолетта - на самом деле, так и не выросла, оставшись трогательной милой девочкой, тянущей свои руки к тем, кто готов ее приласкать и обогреть. Сначала это были богатые покровители, потом эту роль начал играть Альфред.
Да, возможно, если бы у главных героев было больше времени, возможно, они смогли бы вырастить настоящую любовь из своих открытости и влюбленности, но все произошло так быстро…. Может быть, как раз вся трагедия и состоит в стремительном развитии событий…
А есть представить, что было бы, если бы Виолетта вежливо, но твердо отстояла перед отцом Жермона свою позицию? В итоге выиграли бы все. Альфред и Виолетта жили бы счастливо и так долго, насколько бы им позволила жизнь. Сестра Альфреда нашла бы себе более адекватного жениха (Еще не известно, была ли она в итоге счастлива с тем самым, ради которого все и затеяли). А Жорж Жермон не мучился бы угрызениями совести остаток своей жизни, а через какое-то время остыл и «принял дочь в свои объятья».
И, НАКОНЕЦ, О ГЛАВНОМ
А главными, конечно, были музыка и голоса. Аудиалы-гурманы считают «Травиату» изысканнейшим блюдом, совершенным, непревзойденным. И когда каждый из исполнителей вносит в него свою щепотку приправ – это особенное наслаждение для слушателей.
Мне повезло, что я присутствовала на двух составах «Травиаты». Я не посмею делать детальный анализ, оставив за собой право восхититься лишь теми, кто мне более всего понравился.
Начну с Жоржа Жермона. Партия Жермона настолько красива и разнообразна, что я переслушиваю ее снова и снова и скоро, наверное, выучу наизусть. Для меня Жермон был и остается один, без вариантов – это Олег Татамиров.
Я думаю, вы согласитесь, что каждому артисту подходят какие-то партии, а какие-то – не очень. Жорж Жермон в исполнении Татамирова, на мой взгляд, безупречен. В этой роли его голос раскрывается со всей своей красотой и силой. В нем столько чувств, столько переживаний, эмоций… Что же касалось актерской игры – полное перевоплощение при минимуме внешних движений. Бурные овации и крики «Браво!» во время выхода Олега на поклон после спектакля подтвердили, что я сейчас лишь высказываю мнение всего зала.
Альфреды понравились оба. Но моему темпераменту ближе Альфред Нуржана Бажекенова – временами экзальтированный, временами резкий, всегда с ярко выраженными эмоциями, выразительными жестами, стремительный, искренний. Нуржан был красив в динамике: картинное швыряние денег в лицо Виолетте, порывистые объятья, гневные жесты руками, повороты головы…
Мне жаль, что я не могу в ближайшее время еще раз пересмотреть спектакль в обоих составах, и еще раз почувствовать все эти тонкости и нюансы.
Теперь о Виолетте. Сначала, на генпрогоне, я слушала Анастасию Кожухарову. Тонкая, бледная, хрупкая, трогательная, нежная, милая, благородная, изящная – хотелось обнять ее и уберечь от этого жестокого мира. Виолетта, безусловно, это роль - для Анастасии, так она в ней естественна, гармонична и заставляет зрителя и слушателя переживать невероятно глубоко. Ее проникновенный, печальный голос… Я начала плакать еще во время сцены признания Альфреда в любви и закончила только, когда все вышли на поклон.
После генпрогона мне казалось, что невозможно сыграть и спеть Виолетту лучше, чем это сделала Анастасия. И тем удивительней мне было на следующий день встретить Виолетту в исполнении Жамили Баспаковой. Я не могу даже сравнивать в этой роли Анастасию и Жамилю. Это просто два отдельных впечатления.
То, что я услышала во время исполнения Жамили - это из разряда нового прочтения роли. Мне всегда неожиданно и удивительно, когда благодаря артистам я по-другому открываю для себя персонаж. Так, Зарина Алтынбаева совсем по-иному заставила меня увидеть Лейлу из «Искателей жемчуга». А сейчас это произошло и с Виолеттой в исполнении Жимили Баспаковой.
Я не знаю, было ли это мое личное открытие, или люди в зале почувствовали то же самое, но, когда я закрывала глаза, я слышала голос ангела. Открывая глаза, видела ангела – хрупкого и красивого. Во всем была любовь – да, та самая любовь, которой мне так не хватило в либретто. Любовь была в каждой ноте, а в самой фигуре мне даже чудилось свечение. Поэтому становилось неважно, что именно произносит Виолетта, какой вираж происходит на сцене, с кем она выберет быть, и умрет ли она в итоге. Ангелы не умирают, они просто покидают эту землю. Поэтому я плакала только в самом конце, когда поняла, что больше не услышу голоса ангела. И что, возможно, он звучал всего один раз. И только для меня.
НЕОЖИДАННОЕ ОТКРЫТИЕ
Еще мне бы хотелось рассказать об одном открытии. О том, насколько для спектакля важны зрители. И как зрители важны друг для друга.
В первый раз я была на генеральном прогоне в практически пустом зале. Сначала мне показалось, что это – рай. Можно пересаживаться, нигде впереди не маячат головы, никто не шуршит пакетами, не разговаривает, и сотки не пиликают. Ты сидишь один на несколько рядов, не улавливая ничьх флюидов, наедине со своими переживаниями.
А во второй день я была уже собственно на премьере, в полном зале. И вот тут произошло удивительное. Первый раз в жизни мне не мешали другие люди. Не было отдельно «меня» и «их». Мы были едины в зале – один большой тонко чувствующий и переживающий организм. И, я вам скажу, это было прекрасно.
А ЧТО ДАЛЬШЕ?
Страсти по «Травиате» закончились с последними аплодисментами.
Зал опустел, погас свет, закрылись двери. Поток жизни подхватил людей, выходящих из оперного театра, втягивая их в водоворот новых событий, чувств, действий. «Пришло лето, и ветер был летний – теплое дыхание мира, неспешное и ленивое. Стоит только встать, высунуться в окошко, и тотчас поймешь: вот она начинается, настоящая свобода и жизнь…» (Рэй Бредбери, «Вино из одуванчиков»).
А осенью начнется новый сезон. Но скоро нас ждет еще одно замечательное событие – «Опералия» 17 июля, под названием «Сон в летнюю ночь». Это будет проходить поздно вечером на открытом воздухе, а где – пока еще неизвестно.
(В статье использованы фотографии Елены Петровой).
