Может ли хоть кто-то из Казахстана получить Нобелевскую премию?
- Где-то в середине «нулевых» годов один небезызвестный университетский деятель (из этических соображений не называю фамилию) выступил в печати с так называемой «нобелевской инициативой». Суть его «гениальной» идеи заключалась в том, чтобы к 2012 году в Казахстане появились свои нобелевские лауреаты или хотя бы потенциальные кандидаты. Позже этот человек участвовал в разработке проекта закона «О науке РК». Последний был принят в феврале 2011-го и, к сожалению, отнюдь не способствовал такому развитию науки, при котором могли бы быть созданы условия для совершения выдающихся открытий. Сегодня на дворе уже 2021 год, а о номинантах на «нобелевку» как-то не слыхать. И это, разумеется, не потому, что у нас нет талантливых ученых – они есть даже среди тех, кто не уехал за границу в поисках лучших условий для творческой работы.
Помню, тогда с достаточно высоких трибун неоднократно заявлялось, что, мол, новый закон высоко поднимет статус ученого и избавит его от чиновничьего произвола. И, надо признать, в проекте документа в части обеспечения науки действительно все было прописано правильно. Речь конкретно шла о базовом долгосрочном финансировании, которое могло бы создать более-менее благоприятные условия для научной деятельности. Однако «на выходе», в окончательном варианте закона, этой нормы уже не было. Чья-то недобрая рука внесла изменение, согласно которому впредь вся казахстанская наука должна финансироваться краткосрочными грантами. На базовом финансировании остались лишь административно-управленческий и хозяйственный персонал. То есть статус ученого оказался ниже статуса уборщицы: ведь у нее сохранилась постоянная зарплата, а мы всецело стали зависеть от грантов, получение которых можно сравнить разве что с выигрышем в лотерею.
Да, именно лотерея, а не конкурс, как официально называют это мероприятие. Поскольку ученые никогда не знают, пройдет их заявка через бюрократическое сито или нет. Складывается ощущение, что чиновники даже не заглядывают в содержание научных проектов и лишь придираются к мелочам. Скажем, в конце прошлого года из 1911 заявок были отсеяны 1031, причем это только на первом этапе и по формальным причинам. Основанием для отказа могло послужить, например, отсутствие указаний на то, в каких журналах и сколько научных статей будет опубликовано в рамках научной работы. Тогда как это лишь ожидаемый результат, и заранее предсказать его трудно.
А ведь эту и другие формальные претензии чиновников можно легко устранить за несколько часов. Однако Комитет науки МОН почему-то решил наказать всех допустивших мелкие недочеты, не дав возможности исправить их. Таким образом, еще до оценки научной значимости предложенных проектов несколько тысяч человек оказались фактически лишенными работы и возможности продолжить свои научные исследования. Вот вам, пожалуйста, мощный удар по науке!
Следующий этап – зарубежная экспертиза, которую тоже можно назвать лотереей, так как она неизбежно включает элемент случайности. При этом даже высокий балл не гарантирует получения финансирования, поскольку окончательным распределением грантов и определением их размеров занимаются национальные научные советы – со всеми вытекающими из этого последствиями.
Вместо того, чтобы дать ученым возможность серьезно заниматься научными исследованиями, их, как в стойло, загоняют в календарные планы. Чиновников больше интересует точное выполнение всех прописанных там пунктов (без чего ваш отчет могут просто не принять), а не полученные результаты и их ценность. Они никак не могут понять принципиальную разницу между наукой и производством: если во втором случае такой план просто необходим, то в первом, напротив, губителен, поскольку сковывает творческую деятельность ученых.
Вот и получается, что ученые вынуждены отказываться от своих длительных научных исследований, резать их по живому, буквально вырывать из них куски для оформления заявок на краткосрочные гранты. Как следствие, широкое и цельное полотно отечественной науки превращено в подобие рваного лоскутного одеяла с зияющими дырами, сквозь которые видно не светлое будущее науки, а тени похороненных чиновниками научных идей и проектов.
Дробление нашей науки усугубляется еще и проведением нескольких грантовых лотерей за год, в том числе отдельно для молодых ученых либо на сроки в 12 или 24 месяца. Я вообще считаю полнейшей нелепостью деление этой сферы по возрастному принципу, поскольку в таком случае нарушается преемственность в передаче знаний и опыта. Не менее абсурдным является то, что даже доктор наук, работающий не в университете, а в НИИ, не может быть руководителем дипломника, не говоря уже о магистрантах и докторантах PhD. Плюс ко всему исследовательские институты, называемые академическими, оказались лишены возможности готовить научные кадры через аспирантуру и соискательство.
Если понимать буквально те требования, которые прописаны в ныне существующей грантовой системе, то за короткий промежуток времени вы благодаря полученному гранту должны переплюнуть всю мировую науку в вашей области исследований. Но любой адекватный человек скажет, что это маловероятно.
При таком отношении к науке о нобелевских лауреатах остается только мечтать.
Ссылка на исходную публикацию.