Мой взлетающий ворон
- Мой взлетающий ворон, - всё время твердила мне мать и гладила мои чёрные жёсткие волосы, а я хватал её руку и кротко прижимал к лицу.
Стояли душные августовские дни, не продохнуть, пот так и струился, а за окном шли ремонтные работы. По всей улице «кирпичной» меняли трубы. С самого утра слышались голоса кричащих мужиков, гудение двигателя, резкий звук болгарки. На время ремонтных работ во всем общежитие отключили воду, приходилось носить с колонки. Продавцы мороженного и прохладительных напитков уповали на жару и не успевали считать денег, а я сморенный духотой и обеденным сном, лежал возле матери и в очередной раз спрашивал:
- А почему взлетающий ворон? - и каждый раз мама рассказывала мне очередную легенду о мудром вороне.
- После того, как Тенгри слепил глиняные фигурки первых людей на земле, он передумал вдыхать в них жизнь, а все человеческие души Тенгри поместил в клюве вещего Ворона. Бережно хранил Ворон свою драгоценную ношу. Но однажды, пролетая над землей, его замучила жажда. Захотелось ему испить из родника. Долго терпел Ворон, наконец, не выдержав, приземлился у родника. «Ну что будет, если разок глотну и утолю жажду? Разве заметит это Тенгри? Разве принесу я этим несчастье хоть кому-то?» - подумал Ворон и сделал глоток. Как только Ворон открыл клюв, души разлетелись в разные стороны и вдохнули жизнь в глиняные фигурки, которые с той поры и стали людьми.
Мать легонько коснулась моих губ.
- Вот тут была моя душа, а потом ты появился на свет, как заревел и с твоих губ сорвалась моя душа.
- И всё это время ты жила без души? - удивленно спрашивал я её.
- Представь себе, так и жила без души до твоего рождения.
Я тихо вошел в зал, на диване спал мой младший брат, я осторожно коснулся его губ и подумал, а кому же он подарил душу, которая была на его губах.
- Эй, - тихо шепнул я. - Ты спишь? - и ещё раз тронул его за губы.
Младший брат, повернулся на бок, промычал что-то несвязное и продолжил сладко спать. Айдын был копией отца. Кудрявый черноголовый, с большими мочками ух, а внутри весь в мать: живой, ласковый, ранимый.
Мама готовила ужин. Запах кухни разлетался по всей квартире. Я сел у окна и начал ждать, когда же придет отец. Погода за окном начала сильно портится. Чернильные, асбестовые облака от собственной тяжести зависли почти над самым асфальтом, собирался нешуточный дождь. Я наблюдал как рабочие начали сворачивать работу. Всё ещё разрытые улицы быстро пустели, в асфальтовых ямах лежали железные змеи, которые рабочие на спех покрыли брезентом.
- Погода портится, - послышался встревоженный голос матери из кухни. - Жанбол, собирается дождь, а твой отец без зонта, встреть его на остановке. Если попадет под дождь, как в прошлый раз сляжет с простудой.
Мама дала мне большой синий зонт в белый горошек, дождевик для отца, а другой надела на меня. От нашего семейного общежития до остановки пешком минут десят. Я выпорхнул из подъезда и побежал в сторону остановки. Тучи уже набухли, поднимался ветер и начинал медленно накрапывать дождь. На мне были белые резиновые сапоги и я оббегая разрытые ямы спешил на остановку. Сверкнула первая молния, когда я добежал до остановки, через пару секунд послышался раскат грома и пошел ливень. Словно прорвало небесную дамбу, хлынул неистовый дождь. Я сидел на остановке, мотал ногами, по крыше барабанил дождь, вода стекала по карнизу, а я ждал автобус номер двадцать один. Проехал уже третий, а отца всё ещё не было. Я сидел, играл с зонтом, открывая его, то закрывая, и в тот момент, когда я в очередной раз закрыл его, передо мной из дождя выплыла фигура отца. Я мигом же бросился в его сторону и повис у него на шее.
- Ты чего тут делаешь, Жанбол? - удивлено спросил он.
- Мама сказала, чтоб я встретил тебя, вот тебе зонт и дождевик.
Отец надел на себя дождевик, раскрыл зонт и мы зашагали в сторону дома.
- Мама сказала, что, когда я появился на свет, очень громко плакал, это правда?
- Ещё бы. Это был февраль, не самое лучшее время для рождения, вот ты и плакал, - смеясь, сказал отец. - Когда тебя и маму выписали из роддома, на улице стоял настоящий буран. Вы с матерью стояли за углом роддома в телефонной будке, а я ушел ловить такси. Вернувшись за вами через минут десять, я увидел, что вашу телефонную будку замело снегом.
- И что ты сделал?
- Мы с таксистом около пяти минут махали вот такусинкими лопатами, - показал он свою ладошку. - Ветер стоял ужасный, снег сыпал, всё сразу же напрочь заметало. Открываю дверцу телефонной будки, а ты весь красный и ревешь, - и отец всю оставшуюся дорогу смешно показывал, как я плакал в этой телефонной будке.
Когда мы почти подошли к общежитию, заметили, что во всех окнах квартир не горел свет.
- Пап, кажется света нет.
- Это из-за дождя проводка намокла, кажись где-то замкнуло.
Мы шли с задней стороны общежития, завернули за угол дома и застыли от изумления. Потухший свет во всем общежитие выкурил жильцов на улицу, а дневная жара превратила всех взрослых в детей. Родители с детьми, старики с внуками, местная детвора, все бегали по двору, плясали, шумели подставляя утомленные жарой лица дождю. Отец закрыл зонт, снял капюшон и высунув язык посмотрел вверх, я сделал тоже самое. Откуда-то из глубины толпы, заметив нас выбежал Айдын. Раскинув объятия он вцепился в отца со словами: «Аке, аке, ауп деши»*. Отец подбросил его несколько раз вверх, а после усадил на шею. Мы долго ещё бегали мешаясь в толпе, пока нас не окликнула с окна мать.
Мы поднимались по лестнице, мама, услышав наши шаги и голоса, сразу же открыла дверь, раздела нас и повесила всю мокрую одежду сушиться на батарею. Мама надела на меня и на Айдына пижаму с мишками, отец был в смешном мамином халате и всей семьей мы сидели в маленькой кухне, горели свечи, а мы бурно обсуждая пляску под дождем ужинали.
Молнии, раскаты грома, а мы всё жались в тесной кухне и каждый в глубине души радовался этому дождю.