Мой личный скелет в шкафу
У каждого есть скелет в шкафу. Даже у самых с виду прекрасных, жизнерадостных, оптимистичных людей есть что-то такое темное, что они редко когда вытаскивают наружу. Они позволяют увидеть это только самым близким людям, которые и поймут, и поддержат, и не отвернуться о тебя.
И у меня есть такой скелет. Скелет, который на самом деле является не только моей проблемой, и имеет свои довольно удручающие масштабы, о чем можно судить уже просто глянув пару передач по ТВ.
Я от своего скелета теперь яростно избавляюсь. От лишних мыслей, которые приходят в голову, от вещей, которые заставляют меня нервничать, от каких-то окружающих факторов, которые провоцируют слишком учащенное сердцебиение и желание забиться куда-нибудь в дальний угол и потихоньку пережить это. Избавляюсь как могу, постепенно, стараясь лишний раз не навредить себе морально. Трудно дается, но что поделать, жить надо дальше, а с этим скелетом, знаете, как-то фигово вообще.
А теперь подробнее.
Росла я без отца. Ну, так получилось, не я одна такая. У мамы мужчины были, не много, но кое-кто был. Бабушка с дедушкой, конечно, никогда не одобряли. Хотели (и до сих пор хотят), чтобы у их дочери, умницы и красавицы (а мама у меня и правда такая), был рядом достойный и статный представитель мужской половины человечества. Кто ж такого не хочет. Даже я хочу, для своей любимой мамы.
Но, знаете, как-то не везло. Особенно не повезло с последним. Неохота долго расписывать какой он был, скажу только, что мне (а дедушке с бабушкой тем более) он никогда не нравился. Вот никогда. Ситуацию усугубляли его непонятные закидоны, беспочвенные обвинения в адрес мамы и моя дикая злость на то, что мама позволяет так с собой обращаться. Какому-то хмырю, который не достоин и волоса на ее голове. Но кому важно мнение восьмилетней девочки? Тринадцатилетней? Шестнадцатилетней? Да никому, по большому счету. Да, провела мама с этим человеком 13 лет. Не всегда вместе и стабильно, но провела. И с каждым годом мириться с его присутствием в нашей жизни мне было все сложнее.
Мне 14. Когда он выпьет, то представляет собой не лучшую картину. А когда начинает говорить, то и подавно. А когда выпьет слишком много... Я лежу в соседней комнате, полностью под одеялом. Пытаюсь уснуть, закрываю уши, считаю бесконечно овец, коз, узоры на обоях, что угодно - бесполезно. За стенкой - неприятные слова, какой-то грохот, иногда глухие удары. Боюсь представить, что происходит. Пытаюсь успокоиться, но не получается. Сердце бьется так, словно сейчас выпрыгнет через горло и убежит своим ходом. Дрожу и трясусь. Через пару часов все затихает, он уходит. Я позволяю себе забыться коротким сном, а наутро обнаруживаю у мамы на руках пару синяков и слегка опухший подбородок. Сразу в слезы. Моя мама такая красивая, как вообще рука поднимается такое с ней делать?
Через какое-то время все забывается. Мама, естественно, прощает. Я - нет.
Мне 15. Отдыхаем с мамиными коллегами в одном из санаториев, состоящих из маленьких домиков, на ближайшем курорте. Он вместе с нами. Ночью вновь позволяет себе выпить много лишнего. Я опять плохо сплю, чувствую, что-то не так. Просыпаюсь от тревоги. На этот раз все происходит на моих глазах. На этот раз у мамы из носа кровь. Все, что могу сделать, это закричать и выскочить в пижаме во двор. Надеюсь, что там кто-то есть. Что кто-то поможет. Никого, конечно же, нет. 6 часов летнего утра, все спят. Мама выскакивает за мной в попытках меня успокоить. Он за нами, едва не поднимает на меня руку. Я трясусь так, что кажется, вот-вот умру, и задыхаюсь от рыданий.
Мама вынуждена ходить в маске, скрывать побои, около десяти дней, щека стала фиолетовой. Через какое-то время все опять забывается. Я вновь не прощаю. Я понимаю, что никогда и не прощу.
Мне 16. Канун Нового года. Они возвращаются с корпоратива. Понятно уже, в каком он состоянии. Спать ночью он нам так и не дал. Но в этот раз все не так плохо. Мне даже кажется, что я плачу уже меньше. На маме не остается синяков, но лучше мне от этого не становится. На следующий день он уезжает, а я как ни в чем не бывало иду в кино с подругой. Постепенно забывается, но вряд ли я смирюсь.
Мне почти 20. У них какой-то скандал. Понятно, кто все начал. После, конечно, он просит у мамы прощения, попутно заливая в себя какое-то количество спиртного. Вот тут-то мне и стало еще страшнее. Потому что пьяные приставания - это пиздец, скажу я вам. Полный пиздец. Одно дело обнимать, целовать в щеку и говорить, какая я хорошая «доча». А другое - лезть с объятиями несколько крепкими, чем обычно. Меня это просто привело в неописуемый ужас. Стоит ли говорить, что в ту ночь я боялась и даже глаз не сомкнула?
А через пару дней мама приказала мне собрать его вещи, и он с диким скандалом ушел. Мама была в ужасной истерике, потому что за один раз впервые за такое долгое время высказала ему все, что у нее накопилось. Ради нее мне пришлось собрать все остатки самообладания и в буквальном смысле поднимать её с пола и успокаивать. У меня же в тот день такая гора с плеч свалилась, мне казалось, что мир даже стал как-то лучше. Правда, потом я долго и громко рыдала от осознания того, что этот чертов день настал.
Но такие настырные типы просто так не уходят, все затем пытаются вернуть назад и грозятся чего-нибудь да сделать. Так что, первые дни я боялась выходить из квартиры. Каждая машина, напоминавшая по форме его, сразу вызывала у меня подозрения. Да что уж там, я до сих пор присматриваюсь, не тот ли это номер там. Страх мой был не беспочвенным, я тут не очень хорошо объяснила каким он был человеком, но то, что от одного его вида меня уже начинает трясти от ужаса, должно говорить о многом.
Моральное и физическое насилие над родным мне человеком закончилось. Скольких нервных клеток стоило ей, да и мне тоже, все это время держать себя в руках, держать все в себе. Иногда я думала, что надо же было кому-то все-таки рассказать. Хоть кому-нибудь. Но почему-то так и не смогла решиться, ровно до этого момента.
Я признаю себя жертвой домашнего насилия. Потому что разве это не насилие - видеть как издеваются над твоим родным человеком? Разве это не насилие - постоянно быть в страхе, что ты что-то сделаешь и скажешь не так и вокруг все взорвется к чертям? Разве это не насилие - ощущать собственное бессилие перед тиранией и моральным унижением? Разве это не насилие - четырнадцатилетней видеть такое перед своими глазами? Я получала психологическую травму несколько раз, и до сих пор ощущаю ее последствия. И я не отрицаю, что во всем этом виноват не только один конкретный человек. Даже я виновата, что так и не осмелилась ничего сказать никому.
Сейчас с моей мамой все в порядке. Он все еще не отстает, пытается звонить, писать, пару раз даже чуть не заявился перед нами, но мама моя переживает это стойко. Она спокойна, и я спокойна за нее. Но самой мне довольно сложно. Я мало кому рассказала об этом, лишь самым своим близким друзьям, и то, не во всех подробностях. Первое время мне снились ужасные кошмары и я только и делала, что плакала по утрам. Я бы сходила к психологу, но вряд ли он обнимет меня, защитит и скажет, что все будет хорошо и никто меня не тронет. Сложно быть одной со своим скелетом. Сложно сохранять невозмутимое лицо, когда слышишь по телевизору, как какая-то женщина страдает. Сложно говорить на эту тему.
Не у меня одной есть такой скелет. Он у многих присутствует. Иногда годами, десятилетиями, на протяжении всей жизни. Но, знаете, никогда еще меня так не пугало равнодушие. Когда ты кричишь от страха на весь двор, в надежде что кто-то прибежит, ничего не происходит. Никто не приходит. Никто не интересуется, а говорить становится попросту страшно.
Поэтому, если вдруг вы увидите, что у одной из ваших знакомых опухла щека, подбита губа или есть синяки на руках, если вы нутром чувствуете, что что-то не так, то, блин, спросите. Узнайте. Если вы можете помочь - помогите. Если можете защитить - защитите. Но не смотрите просто так и не думайте, что это не ваши проблемы. Поверьте, все ваши проблемы ничто, если вы знаете, что на близкого вам человека кто-то посмел поднять руку. А если вам и без слов все будет понятно, но вы ничего не сможете сделать, то хотя бы просто обнимите. И скажите, что все будет хорошо.