Менталитет раба
Я многое извлек из нее, будто мне прострелили голову алмазной пулей с перезаряжающим сознание драгоценным порохом.
Сейчас кажется что это было много лет назад, но все еще в 21 веке, мне пришлось поработать какое-то время в серой казахской глуши. Нам спустили поручение из центра, мол, дескать с посещаемостью в школах не порядок - требуем разобраться, виновных наказать, чем больше и жестче, тем лучше.
Усердие и рвение, с которым я принялся материализовать поставленные цели, способны были снести все школы в округе. Суровый и надменный вид проверяющего, дерганые и нервные директора со "стрелками" в сторону подчиненных, напуганные руководители классов, для которых угроза лишиться трепетно и нетерпеливо ожидаемых скромных премиальных равен убавлению срока жизни. В целом, привычная для нашей реальности картина, пафосная, напыщенная, хотя если углубиться в корень, из-за каких-то пустяков.
Я не помню его имени, ни фамилии, но лицо опознаю из тысяч. Всегда, в любую минуту, поседевшим, пожухшим, каким угодно - лицо идеального раба системы. Он сидел напротив меня, взрослый, здоровый мужчина (редкость для классных руководителей) и писал объяснительную, перед тем как это произошло - весь приунывший, сникший и скукоженный, будто это он прогуливал уроки, а не его подопечные. В кабинет вбежал пожилой мужчина и без каких-либо церемоний прокричал отчитываемому учителю что дом его горит, а он опешил и было заметно, что не знал как дальше действовать. Его жалкое и унизительное состояние помножилось в разы - раб стоял перед хозяином и не был вправе распоряжаться своим положением на личное усмотрение, даже при таких чрезвычайных обстоятельствах. Он даже машинально продолжал строчить свою чертовую объяснительную, пока наконец не набрался решимости произнести убогие "Баке, можно мне идти?!?"... Эта фраза и стала алмазной пулей, открывшей для меня понятие "рабский менталитет". Наглядным, неприглядным и трагическим образом.
Я конечно его отпустил, и даже приказал - бежать, но... это не спасло от мучительной гибели его шестимесячного сына, сгоревшего до такой степени, что хоронить пришлось золу от колыбели, в которой он спал. Это глубоко потрясло меня, я не мог с этим смириться и проклинал этих гребаных прогульщиков, поручение и проверку, потому что это было абсолютно не важно. Лишь сраный государственный показатель, способ напомнить о хозяине и положении раба. Я чувствовал себя причастным и виновным, и не мог даже выразить нормально соболезнования, потому что казахи не отпевают детей умерших до достижения годовалого возраста. Не знаю, может те 5-10 секунд замешательства бедного учителя сыграли ключевую роль, а может моя излишняя хозяйская напыщенность, не знаю. Просто так случилось.
Позже, я внес представление в адрес школы, где тот учитель работал, убрав и не упомянув его в числе виновных за низкую дисциплину учеников. Но это не помогло. Директор - другой хозяин раба - все равно влепил выговор, проведя собственное расследование. А во мне был запущен обратный процесс - из стремления стать хозяином в стремление стать свободным.