Мастер-класс от мужчин
Сегодня я была привлекательна, на мне было мое любимое красное платье, черные колготки и туфли на высокой платформе, сверху был элегантный пиджак, длинные волосы спадали до пояса мягкой волной. Несколько человек за вечер сделали мне комплименты, и я довольная возвращалась домой. Когда я вошла в вагон метро, меня заметили двое мужчин. Они сидели друг напротив друга, каждый вальяжно занял по два сидения, время от времени они чокались жестянками пива. Мое скоромное появление привлекло их внимание, и они начали подзывать меня, подвывать и одобрительно переговариваться на незнакомом мне языке; когда я выходила на своей станции, они махали мне вслед. Их поведение не было агрессивным, но настроение мое немного испортилось, стало как-то не по себе, словно я побывала на грязном базаре. Я вспомнила, что в тот же день, читала о блоге двух москвичек, которые фотографируют мужчин, улюлюкающих им вслед. Я подумала, что вряд ли бы сфотографировала этих двух мужчин, так как они особенно меня не задели, такое происходило со мной сотни раз, но это происшествие вызвало у меня в памяти ассоциацию с другой историей, историей пятилетней давности. Она до сегодняшнего момента казалась мне странной тем, как сильно она меня задела, и задевала до сих пор, пока я кое-что для себя не уяснила.
Было мне 19 лет, и я училась на втором курсе журфака КазНУ. У меня были короткие волосы, привычка носить разные сережки, мешковатые джинсы, футболки собственного дизайна, и мамины старые кроссовки, которые я выкрасила в ярко-радужные цвета. В общем, выглядела я, как томбой-переросток. Однажды к нам пришел молодой журналист-пиарщик, который должен был вести у нас серию мастер-классов, в рамках которой он приглашал к нам различных именитых журналистов. Пиарщика этого звали Алишер Еликбаев. Про него я ничегошеньки не знала, но мне было интересно и волнительно, потому что наконец-то к нам придет кто-то молодой и действительно на практике занимающийся журналистикой. Первое что сделал наш новый преподаватель, это сел на парту и стал рассказывать о себе, при этом матерясь через каждое слово. Он предупредил, что так ему удобнее и вообще, все мы тут коллеги. После того, как он закончил представлять себя, он попросил каждого из нас представиться, но так, чтобы мы ему запомнились. Аудитория состояла из двадцати девушек и нескольких парней, большинству недавно исполнилось восемнадцать (я была самая старшая). Некоторые хлопали в ладоши, пели, читали стихи, но в основном все просто бубнили свое имя, даже не стараясь, чтобы их запомнили. Каждому студенту преподаватель давал краткую оценку по типу: «запомню-не запомню». Когда очередь дошла до меня, я не придумала ничего лучше, как залезть на стул, представиться, и сказать, что-то связанное с надписью на моей футболке. На что последовало: « Ну, меня это не впечатлило, но сиськи у тебя ничего».
Я лишилась дара речи и медленно сползла обратно на стул, от удивления я даже забыла покраснеть. Мои одногруппники тем временем продолжили представляться, и его комментарий относительно меня остался без ответа. С другой стороны, что на такое вообще можно ответить? «Спасибо за высокую оценку моего журналистского потенциала» или «Да, я тоже отметила привлекательность ваших первичных половых признаков, но постеснялась сказать».
Вспоминая себя девятнадцатилетнюю, я понимаю, что тогда меня эта история толком не задела. Мой опыт, как положительный, так и отрицательный, в таких делах стремился к нулю. Можно сказать, что людей говоривших о моих грудях, как о сиськах, я ещё не встречала. И странный комментарий взрослого мужчины в зале полном восемнадцатилетних сопляков, просто ввёл меня тогда в ступор. И я о нём благополучно забыла на следующей же его лекции.
Другое дело, когда моя взрослость все же настигла меня, и улюлюкания в метро стали обычным делом, я постоянно мысленно возвращалась в аудиторию Казну. И каждый раз эта история эмоционально задевала меня сильнее любой другой истории. Я никак не понимала, в чем же загвоздка. Чем отличается мужчина с банкой пива на скамейке от университетского преподавателя? И вот сегодня, меня озарило. Понадобилось пять лет, чтобы я поняла, что выходя во внешний мир, я всегда готова к неприятному вниманию со стороны мужчин. Идя по улице, спускаясь в метро, заходя в общественные места я вооружена и закрыта, я готова не реагировать.
В ситуации же с Еликбаевым, я была открыта и находилась в иерархии учитель-ученик. При этом я представляла себя и стремилассь понравиться, а значит была узязвима. Я просто не могла ожидать от взрослого, умного, интеллигентного современного мужчины подобных комментариев. И именно это состояние уязвимости подвело меня в тот момент.
Можно сказать, что с тех пор, я всегда ношу свою броню с собой.