Лети, письмо...
Вчера, выходя из дома, я чуть было не наступила на маленький бумажный сверток на полу в тамбуре. Приглядевшись – с моим-то слабым зрением – я поняла, что это конверт, и на нем красуются мои имя и адрес. Вечером я неторопливо читала письмо от девушки из Калининграда и думала о том, как она выводила буквы с забавными завитушками и, закончив, запечатывала конверт, вложив напоследок пакетик черного чая. Какое-то мистическое вдохновение и любопытство присущи бумажной переписке, когда собеседник далек и в то же время осязаем.
Я не так часто получаю или отсылаю бумажные письма, но они всегда были мне интересны благодаря книгам и фильмам, где персонажи вовлечены в проникновенную переписку. Сейчас это действительно редкость; как, помню, говорилось в одном молодежном фильме: «Где же те длинные, искренние письма? Куда же романтика подевалась?..» Окончив школу и готовясь разъехаться по другим городам, мы с подругой решили переписываться именно бумажными письмами, несмотря на то, что под рукой у нас множество социальных сетей. Признаться, начинали мы долго – не успевали или ленились, и вдруг мама сообщила мне по телефону, что на домашний адрес пришло мое долгожданное письмо. Его переслали мне в Астану; помню, как я сидела в автобусе и с улыбкой перечитывала строки, написанные таким знакомым почерком.
Через какое-то время я написала ответ и еще пару писем – для совершенно незнакомых мне людей, найденных в одной из групп ВКонтакте, посвященных бумажным письмам. Довольная и вдохновленная, я отправилась со своими сочинениями на почту, купила конверты, подписала, запечатала, наклеила марки. Тут-то и выпали испытания моему терпению: оказалось, что по одной марке на конверт не хватило, хотя меня, чайника в бумажной переписке, уверили в обратном. Поэтому, увидев возле двери три конверта, я страшно обрадовалась и через миг – разочаровалась, ведь это оказались мои же письма…
Не теряя надежды, я пришла в другое отделение почты, заплатила еще за 6 марок – по 2 на конверт – но через пару дней письма снова вернулись: работница, видимо, отложила их и марки не наклеила. Я возненавидела всю Казпочту, но опять туда пришла и ткнула пальцем в написанную карандашом на конвертах стоимость тех марок, за которые я заплатила. Кажется, письма дошли, но ответы от тех незнакомых девчонок я не получила – может, по причине времени. Россияне шутят про почту России и как «скоро» доходят письма; вкупе с нашей почтой переписка затягивается надолго.
Зато подруга через месяц радостно оповестила о том, что письмо получено и ответ отправлен; я приготовилась ждать. Я опять была в Астане, когда из Павлодара мне позвонили родители и осторожно рассказали, что нашли конверт в почтовом ящике – разорванный и без письма… И я, и подруга, конечно, были расстроены. Через пару дней, кстати, в ящик подбросили старую открытку, которую подруга вкладывала к письму. Видимо, кому-то было любопытно, кто-то плюнул на все этические нормы, кого-то до печенок занимал вопрос: какой еще дурак до сих пор пишет бумажные письма?..
А почтовые ящики в нашем подъезде в отвратительном состоянии. Дверцы разломаны, квитанции жильцов лежат в разных ящиках. Винить некого, кроме нас самих. Поэтому-то почтальоны и бросают письма к дверям, где кто-то опять от скуки разорвет их и прочитает, вырвав и кусок души, предназначавшийся для другого…
Но ответ надо написать, пусть я сентиментальна и до последнего верю в людей и Казпочту. Однако слова буду выбирать осторожней - на случай непрошеного читателя.