Кяризы, тюркские сооружения сравнимые с Великой китайской стеной и Египетскими пирамидами
В Восточном Туркестане, Средней Азии, Азербайджане и Крыму существовала сложная, но очень эффективная система орошения — так называемые кяризы (кирязы), достойные занесения в Книгу Гиннеса. Кяризы — это подземные галереи, которые начинались глубоким колодцем, устроенным у подошвы горы. Такой головной колодец доходил до богатого водой подземного слоя, который в некоторых местах залегал на глубине 80—100 м. А от этого колодца на равнину шла слабо наклонная подземная галерея, по которой самотеком в нужное место устремлялась вода. Чем дальше от гор, тем ближе к поверхности земли шла галерея кяриза, пока наконец чистейшая ключевая вода не выходила из нее наружу, давая начало наземному арыку. Некоторые кяризы достигали длины 50 км! А общая протяженность системы каналов в Восточном Туркестане достигает 5 тысяч км и по размаху и грандиозности задумки сравнима только с Великой китайской стеной и Египетскими пирамидами.
ТАМЕРЛАН «УЛОЖЕНИЕ»
«…Каждого, кто освоит пустыню или соорудит кяриз, разобьет цветущий сад или же вновь оживит заброшенную землю, то в первый год с него ничего не взимать, во второй год брать то, что он даст по собственному желанию, и лишь на третий год взимать с него харадж согласно уложению…».
Фото "Турфанский оазис"
Г. Е. ГРУММ-ГРЖИМАЙЛО «НЕИЗВЕДАННЫЕ СТРАНЫ СРЕДНЕЙ АЗИИ. ТУРФАН», 1892 год
«…Все речки, сбегающие с южных склонов Тянь-шаня, пропадают, как мы видели выше, у подошвы последнего; но дальше к югу воды их снова выступают на свет божий в виде целого ряда ничтожных ключей, слагающих четыре вышеупомянутые ручья: Булурюк, Кара-ходжа, Туок и Ёргун (Пичанская река); эти последние пересекают гряду Туз-тау по четырем соответственным долинам и выбегают в отрицательную низменность Асса, на северной окраине коей и разбиваются на арыки. Но воды этих ручьев в общей сложности так ничтожны, что ими могла бы воспользоваться едва двадцатая часть населения целой страны. Вот почему всю остальную, потребную последнему, массу воды пришлось издавна добывать при помощи замечательных гидротехнических сооружений, известных в Турфане под персидским названием “карызей". Целые оазисы, как, например, Хан-ду (древнее Хан-хоро), Кара-ходжа-карысь, Сынгим (древнее Билу?) и другие своим существованием обязаны даже исключительно воде этих карысей; другие оазисы, как Турфанский, Пичанский, Туок, Кара-ходжа, Лукчин и Мултук только частью получают свою воду из упомянутых выше ручьев, главнейшим же образом заимствуют ее из карысей, устья коих выведены или в ключевые центры или же непосредственно в пределы культурного округа.
Устройство карысей очень простое.
В местности, известной населению неглубоким сравнительно залеганием водосодержащих слоев, роется головная “дудка", т. е. узкий и глубокий колодезь, который заканчивается в этих слоях; отступя сажени четыре, много, если уже пять, роется вторая такая же дудка, потом третья, четвертая, сотая до тех пор, пока их глубина не превысит сажени; тогда эти дудки, начиная с последней, от которой уже ведется арык, соединяются между собою каналом, прорезающим таким образом во всю их длину водосодержащие почвы. Ясное дело, что тогда в такую трубу устремляется вся вода этих последних, но, разумеется, в пределах, строго ограниченных ее всасывающею способностью. Для того, чтобы увеличить струю карысной воды, в магистральный канал проводятся ветви, если же нет для этого подходящих условий, то или несколько параллельных между собою карысей соединяют в один или удлинняют его еще новыми дудками. Но последний случай встречается сравнительно редко, так как с удалением от устья карыся глубина колодцев увеличивается постепенно и наконец достигает того максимума, который следует считать почти что предельным; так, например, головные дудки Ханду'ских карысей достигают в некоторых случаях глубины большей сорока саженей! Но на такой глубине и поддержка карыся становится уже трудной. Ремонт последнего выполняется при помощи все тех же дудок, которые раньше служили для проложения канала; потому в свою очередь они тщательно поддерживаются и зачастую укрепляются деревянными рамами; тем не менее обвалы в них бывают не редки, а ремонт карысей не прекращается никогда.
Фото "Кяриз в Турфане".
Все жители Турфана в большей или меньшей степени знакомы с устройством карысей, но только беднейшим его жителям приходится работать над исправлением этих последних, так как работа эта справедливо считается здесь столь же опасной, сколько и трудной. Зато жертвы катастрофы хоронятся всегда на общественный счет, а могилы их чтятся народом.
Если посмотреть на Турфанскую область с высоты птичьего полета, то большая часть поверхности ее покажется нам точно изрытой какими-то гигантскими землеройками с тем . впрочем отличием, что значительные кучи земли не разбросаны здесь в беспорядке, но вытянуты стройными нитями. Это и есть карыси.
В общей сложности карыси сооружение, столь же изумительное по своей громадности, сколько и по смелости замысла. Оно все внизу, на глубине десятков саженей, а потому и не импонирует на путешественника; между тем, если подсчитать сумму труда, употребленного турфанцами не только на прорытие всей этой сети подземных каналов, обеспечивающих существование многих сотен семей, но и на постоянную поддержку последних, то удивлению нашему не будет границ.
Достаточно сказать, что для орошения площади в 160 мо, т. е. 8 десятин, в оазисе Хан-ду, например, требуется вода с одного карыся при наименьшей длине последнего в три версты. При такой величине карыся головной колодезь последнего может иметь глубины минимум 300 футов (50 кулачей); принимая же в соображение, что на одну версту приходится от 100 до 120 дудок, а на все протяжение от 300 до 360, при средней глубине в 150 футов и площади сечения в 6,25 квадр. футов, получим, что для вырытия дудок потребно было выкинуть земли и гальки в круглой цифре не менее 280 тысяч кубических футов; если же присоединить сюда и подземный канал длиной в три версты, то вся масса выкинутого матерьяла значительно превысит 300 тысяч куб. ф., из коих не один десяток тысяч пришлось на глубину в 35 саженей!
Фото: "Кяриз в Крыму".
В оазисе Хан-ду до двух сот карысей, во всей же северной части Турфанской области (Харюза) их так много, что определить в точности количество их невозможно; во всяком случае число их существенно увеличено быть не может, так как, по-видимому, уже в настоящее время почти весь запас подпочвенной влаги высасывается карысями сполна. Местные жители подметили даже, что у величение числа боковых колодцев уже не увеличивает в желанной мере количества воды в магистральных каналах, а также и то, что вновь проведенный карысь или уменьшает количество воды в соседних или же вовсе их осушает. Вместе с тем подмечено было также и периодическое колебание уровня в этих колодцах; летом он выше, чем в зимние месяцы; это явление, весьма важное для земледельца, находится, по-видимому, в прямой зависимости от летнего таяния снегов в горах Богдо-ола.
Когда среди безплоднейших каменистых степей Харюзы мы вдруг увидали оазис Хан-ду, то были поражены его красотой, оживленностью и богатством. Даже лучшие места в долине Зеравшана, этой издавна прославленной “жемчужине Востока", не в состоянии выдержать сравнения с тем, что мы здесь увидали.
Это, в буквальном смысле этого слова, роскошнейший сад, какое-то в высшей степени благоустроенное поместье, где все дышет необычайным порядком и даже довольством. Террасовидно - подымающиеся поля, засеянные кунжутом (Sesamum indicum indivisum), ак-джугарой (Sorghum cernuum), хлопком и всевозможными иными культурными растениями и огороженные только линиями древесных посадок: айлантов и тутов, производят чрезвычайное впечатление отсутствием каких бы то ни было следов потравы на них; непроницаемая тень громадных вязов и тутов, среди которых вы едете, ирригационные канавы, по которым несутся струи холодной и чистой воды, наконец, даже дорога, изумительная своей необыкновенной опрятностью, вот первые впечатления при въезде в оазис. С каждым шагом вперед поражаешься все более и более; впереди, наконец, и селение... но это даже и не селение, а ряды ферм, утонувших в густой зелени тутов, абрикосовых и персиковых деревьев, яблонь и груш; виноградники и плющ (Clematis sp.) дополняют очарование... Среди селения вы объезжаете пруд с перекинутым через него легким, слегка дугообразно-изогнутым мостиком китайской архитектуры; повидимому пруд этот только в редких случаях видит солнце, до такой степени мощны карагачи, засаженные вдоль его берегов... Пруд среди каменистой пустыни, самой безжизненной из среднеазиатских пустынь! Не чудо ли это? И если вспомнить, что вся масса воды в Хан-ду'ском оазисе извлечена с глубины в 200 или даже более футов, то не правы ли мы остановиться в изумлении перед земледельцем Турфана, осилившим и пересоздавшим природу?
Когда видишь все это, то невольно приходят на память легенды о великом прошлом Восточного Туркестана. Когда-то существовало в нем одновременно до 60 отдельных владений, теперь же не наберется здесь того же числа городов и местечек. Множество последних исчезло без всяких следов былого существования, и там, где некогда они были, тянется теперь такая же безотрадная пустошь, как и турфанская Харюза...
Все путешественники утверждают, что местность на восток от Хотана изобилует значительными запасами подпочвенной влаги: “стоит здесь только копнуть, говорят они, чтобы показалась вода"... Турфан представляет несравненно худшие условия водоснабжения, и между тем мы застаем здесь всюду такие цветущие оазисы, как Хан-ду. Что же мешает нам думать, что и на северных склонах Куень-люня существовали и могут существовать города, обязанные своею жизнью исключительно воде карысей?
Но устройство карысей дело капризное, требующее неусыпного внимания и постоянного ремонта, а потому и значительных расходов, незнакомых другим земледъльцам. Раз однако платежная сила народа почему-нибудь ослабела, ему неминуемо должна грозить гибель. В этом, как мне кажется, мы и должны искать главнейшую причину полного опустения городов и селений, развалины коих полузасыпаны ныне песком. Причину же чрезмерного обеднения этих последних искать долго нечего: нам достаточно хорошо известна кровавая история городов Восточного Туркестана. Только в Турфанской области сохранился еще вполне этот способ орошения почвы, и это, может быть, потому, что Турфан, как кажется, до 60-х годов текущего века все еще умел сохранить проблески своей прежней самостоятельности. К тому же настоящая хищническая эксплуатация этого богатого края китайцами началась только лет двадцать назад, а потому и не успела еще в корень подорвать благосостояния его жителей.
Фото: "Виноградная улица в Турфане".
У. УАТЕН «ЗАПИСКА О КИТАЙСКОЙ ТАТАРИИ И ХОТАНЕ», 1835 г.
«…Вся область вокруг города плотно населена и густо усеяна деревнями. Область описывается как очень плодородная; и среди производимых продуктов перечисляются пшеница, ячмень, рис, горох, просо и другие зерновые, из которых выжимается масло. Изобилуют дыни, виноград, яблони и другие фрукты умеренного климата. Представляется, что основное богатство жителей Яркендской области — это козы, дающие, шалевую шерсть и называемые ими акчах, которыми владеют почти все состоятельные люди в большом количестве. В больших количествах встречаются думба или откормленные овцы. Плантации тутовых деревьев очень многочисленны, и шелк производится в большом количестве.
Рассказывают, что ирригация охватывает большие территории, вся земля в окрестностях города обильно орошается водой из речушек и потоков, стекающих из гор…».
АНДРЕЕВ А. П. «ТУРКМЕНСКИЙ СУД», 1900 г.
«…Закаспийская область, как известно, имеет чрезвычайно знойное и сухое лето, продолжающееся с марта-апреля по сентябрь-октябрь. За весь этот период небо остается почти абсолютно безоблачным, и солнце, — южное горячее солнце, — обливает от восхода и до заката своими палящими лучами всю территорию области, накаливая ее до чрезвычайно высокой температуры. Эта огромная сумма тепла дает возможность разводить краю самые нежные экзотические культуры, но, конечно, при одном лишь условии — при обильном орошении почвы. А где же взять это орошение, если за все более чем полугодовое лето с неба не упадет ни одной капли дождя? Понятно, при этих условиях нельзя уж рассчитывать на силы природы, а нужно приложить свой собственный труд. И вот, в степях Закаспия, наподобие других знойных стран, возникают большие оросительные системы, где пользуются каждой речкой и ручьем, распределяя их влагу по земле, при посредстве сложной ирригационной сети, и где выводить искусственно на поверхность земли подпочвенную воду, при помощи колодцев, соединенных между собою подземными галереями. Вот эти-то колодцы с соединяющими их галереями и называются кяризами. Устройство их требует большой опытности и стоит в общем очень дорого; но нужда в воде, без которой немыслима в области никакая культура, заставляем, рыть один кяриз за другим и всеми силами отстаивать за собою раз уже сооруженную систему…».
Фото: "Разволины дворца Карабагских ханов в Шуше".
ХАМДАЛЛАХ КАЗВИНИ (1280-1349) «НУЗХАТ АЛ-КУЛУБ»
«…В городе Табризе есть множество садов. Здесь протекает река Михранруд, вытекающая с горы Саханд и есть девятьсот с чем-то кяризов, которые построены богатыми людьми. Все они орошают сады, но воды все равно не хватает. Вода этих кяризов, а также та, что берется из рек, принадлежит государству, за исключением воды кяриза Захид, близ Рейских ворот, кяриза За'фарани, что у Нармийанских ворот и двух дангов воды из кяриза Рашиди; вся эта вода течет по шести водоводам даром.
Климат Табриза близок к холодному. Вода его полезна для пищеварения, но речная вода здесь приятнее, чем кяризная, вода же кяризов лучше воды колодезной. В самом Табризе вода в колодцах появляется на глубине около тридцати гязов, в пригороде Шам — на глубине до десяти гязов, а в квартале Рашиди вода появляется [на глубине] до семидесяти гязов…».
Фото "Курорт Исты су", Карабах.
ЭВЛИЯ ЧЕЛЕБИ «СЕЙАХАТНАМЕ», XVII век
«….[Карабаг] представляет собой красивый город, имеющий 3000 домов, 7 соборных мечетей, 7 бань, 3 постоялых двора, 600 лавок. Дома хорошие, земля плодородная, благоустроенная, климат умеренный, много приятных источников, речек. Кругом раскинулись обширные поля, огороды и сады. Кушанья и напитки заслуживают похвалы. Здесь имеются 10 сортов сочного, цвета рубина, винограда, вкусное вино, вишневый сироп, прохладительные напитки, 18 сортов вкусных, сочных гранатов. Славится здешняя айва величиной с человеческую голову. Воду повсеместно добывают из-под земли с помощью кяризов. Есть древние здания — соборные и квартальные мечети, купола их покрыты глазурью. В городе можно видеть 11 минаретов, но местные жители говорят, что у них 70 михрабов. Население города освобождено от всяких обычных налогов, так как перед ним поставлено условие — восстановить город. Но персидскому шаху ежегодно в виде подарка отправляются на ста вьючных верблюдах сушеные груши [сортов] «ордубади», «малача» и «», а также абрикосы, сливы, айва, инжир, виноград и прочие сушеные фрукты. Всего в Азербайджане имеется 3 Карабага, каждый из которых напоминает рай…».