Карла-марла - Кара-кемeр. Глава 9

Десять лет в одной конторе В Алмате гороголовой зеленеющей за шторой замредакторской столовой

Баймухан-ата ведомый словно femme fatale желаньем как-то выжить - от детдома до „Восстанем!“ и „Воспрянем!“

местных новостей в газете Социалистік Казахстана за границы трафарета никогда не вышел. Прямо

в чудо-город из деревни не дойдешь свободомыслящ, так качаюся деревья как спина под коромыслом,

не теряя равновесья под двойною ношей страха, опечатайся – бесчестья нет страшнее для казаха –

может быть и расстреляют, или своего не ловят? Мысль хромая припадает как бессонье к изголовью

рядом с чёрным телефоном - вдруг позвонят шутки ради? Ночью каждый осуждённей и безбранней как в детсаде…

Ах, давно в ауле не был! Имилхан-апай сажает груши сладкие как небыль… На заросшие жайляу

родичи откочевали, брат Мухаметжан писал нам - лошади опять дичают… Город - воротник крахмальный,

белый, но немного тесный, штамп, колонки, докладная - там где служба повсеместна, грёзы в спирт перегоняют.

2

На Арычной новостройку дед обходит торопливо, Карла Марла, трамвай двойка, остановка у „Главпива“,

жарко, под ногами тает твердь судьбы и тротуара… На подножку! Выступает он на Алматы-вторая,

очередь, галдёж и давка: „Нам билеты до Отара, вот и из райкома справка, и письмо ветеринара…“

Через три часа автобус Баймухана с сыновьями, бородатых хлопкоробов и красавиц со бровями

Шахразады везет к югу, по Жiбек Жолы качаясь на ухабах. От испуга ойкают в шелках купаясь

пери. За окном - мазары гор Кульжабасы, синеют кряжи Киндыктас. Гитару пробует Алмас, а фея

вторит и холмов Тосканы многоцветней Алатау Жетісумен құшақтасқан - день как сливки в чае тает.

Отпуск дома - это бегство от себя - к себе иному, безымянному как детство, с кем Жеты ата знакомы.

Перекур, у поворота на восток - пришло прощанье с чернобровками. Умножит время это расстоянье,

кашель шин автомобильных прахом кочевой дороги кутает как мехом - пылью плечи нежные - отроги

Жеты Жол. В степи оставил деда и три сына „рафик“, в Фергану везя красавиц с рёвом исполняя график.

3

Нет протяжнее пейзажа звёзды полог поднимают. Вечность не имеет стажа не живёт, но пребывает

здесь, раскатана на плоскость с бездной вместо одеяла - скажешь, чьим ты будешь гостем - скажу кто ты. Степь вздыхала

полной грудью, умолкали в темных сумерках цикады, Баймухан, Булат и Малик Ехали верхом. Лошадок

им послали коневоды с бригадиром Инкарбаем, тот с Алмасом шел походом, с ним - казахская борзая

танцевала по-щенячьи будто бы в кустах - лисица, облунилась ночь и зрячей встала с белой поясницей

Млечного пути и летней вдоль курганов Актерека шли тропой тысячелетней пять жанысов-имяреков

к юрте - под ладони бога, в рай казахского ковчега, спину распрямив дорогой для блаженного ночлега.

Фотографии Алмас Ордабаев