Как я «дружила» в Америке
Здесь был аттеншн. А потом я решила, что он мне не нравится. Так что, мама, если ты это прочитаешь, не задавай вопросов. Остальные, воспринимайте это как нытьё подростка с полуразбитым сердцем. Пост - попытка понять, что не так с моей жизнью почему в Америке всё так, а в Алматы иначе. Хотя, ладно уж, я просто хочу похвастаться количеством ухажёров хд
В сентябре мне исполнится ...дцать лет. Пять из которых я "дружу" с мальчиками. Да-да, "дружу". Как встречаюсь, только другим словом и в кавычках. Пост этот будет о моей "дружбе" и моей дружбе с представителями мужского пола здесь, в Америке.
Честно говоря, дружить с мальчиками, в прямом смысле этого слова, я начала, потеряв двух подруг со двора школьной системе (мы банально попали в разных учреждения), и проведя первые два класса началки в обществе двух авантюрных пацанов, с которыми мы жили по-соседству и вместе ходили в школу. В итоге, спустя пару лет, один из них перевёлся, и дружба наша медленно перешла в разряд школьного приятельства. Хотя я всё ещё помню нашу потрясающую идею построить парк аттракционов во дворе перед домом Артура.
Были потом и другие друганы, с которыми мы вместе плавали в фонтанах на Новой площади, ели донеры и гоняли в футбол, несмотря на то, что я никогда не была в нём хороша. С этими друзьями я ездила на Медео, попробовала курить, бросила курить, тусила часами на Старой, вечно приходя домой не вовремя. Я врала маме, чтобы только подольше побыть в этой огромной толпе крутых ребят. Одни меня раздражали, другие мне нравились, но все они неизменно были мне друзьями.
В Америке у меня тоже появились друзья парни. Друзья, с которыми мы вместе пили пиво на вечеринках, а потом вместе ехали в метро, смеясь над тупыми шутками, сказанными теми, кто перебрал. Друзья, с которыми я ходила в кафе, с которыми спала в одной кровати, не боясь за свою честь, с которыми вместе училась. Друзья, 90% из которых хотели быть больше, чем просто друзьями.
В Алматы я считалась крепким середнячком: мне везло, если случалось обратить на себя внимания молодого человека, который мне нравился, и везло ещё больше, если молодой человек не оказывался сволочью. О, какие прекрасные образцы гадов мне попадались! Разбивали мне моё наивное девичье сердце, не отвечая на звонки и переставая общаться, как только им надоедала моя собачья преданность. Ладно, это ложь, преданность - не моя черта. В основном всё с мальчиками не клеилось по той простой причине, что я ветрена, как Скарлетт О'Хара, и романтична, как "Мцыри" Лермонтова. А ещё я не умею проводить умные аналогии. Но это меньшее из названных зол. Суть в том, что стоило на горизонте появиться принцу на белом велосипеде (привет, Бага), как я тут же готова была поверить, что это судьба, и нам суждено прожить вместе всю жизнь, пожениться и нарожать кучу маленьких спиногрызов. Ну так не в этом суть. В Алматы основной косяк молодых людей не был сильно рад факту моей к ним симпатии.
В Америке вдруг оказалось, что я нравлюсь всем. Ну, или почти всем. А мне нравились далеко не все. Вдруг получилось, что выбираю я, а не меня. И тут стало сложно. Даже те, кого я считала просто друзьями вдруг начинали обнимать меня неприлично долго, покупать мне обеды, и всячески намекать, что не всё так просто. Людям нравился мой цвет волос, акцент, и, неизменно, мой характер. Я считала, что волосы покрашены криво, акцент отвратителен, а характер может вынести разве что моя собственная мать.
Француз, к которому я с первого дня знакомства ощутила невероятную симпатию, сразу дал понять, что ничего между нами быть не может. Сын нейрохирурга и преподавательницы математики, невероятно умный, циничный, со степенью магистра биологии Университета Лиона, он настолько отличался от основного потока студентов, что запал мне в душу. Француз встречался с барышней, носившей макияж мексиканской проститутки, и стал моим первым другом. Просто другом. Он не дал влюбиться в него больше, чем нужно для успешных дружеских отношений. Я по нему так скучаю.
Венгр купил мне яблочного сидра, и в собачий холод разговаривал со мной на берегу реки о старшей школе и о том, how much it sucks. До его дома было ближе, поэтому он предложил мне остаться, отдал мне кровать, а сам улёгся на полу. Джентльмен. Утром он сделал мне кофе и вызвал такси, за которое, кстати, сам заплатил (это вам не алматинское такси за 600 тенге). Когда мы пили сидр в следующий раз, я спросила, почему он тогда меня не поцеловал. Он сказал, что считал, что я была немного пьяна и что ему не казалось это хорошей идеей. Джентльмен. Венгр стал моим вторым другом. Хотя наш общий знакомый гей из Словакии считал, что мы обязаны были начать "дружить". Тьфу ты, встречаться.
А потом был арабо-испанец. Арабо-испанец начал как просто друг, с которым мы вместе ходили на волонтёрство. Мы с моей русской подругой Олей из Тольятти остались как-то у него, потому что не успели уйти до страшной бури. Заказали китайской еды, смотрели ужастики, как дураки спали втроём на крохотном диване. А утром Оля поехала в колледж на занятия, и он меня поцеловал. Дебил. Я дружила с его девушкой, Айбахар, которая полтора года прожила в Кыргызстане. Арабо-испанец всё ещё мой друг. Их отношениям с Айбахар почти 10 месяцев.
Итальянец был хорошим другом Оли, с которым они вместе учились в Бостоне по программе Education First. Оба признавали, что кроме бесконечных вечеринок, ничем они больше в этой программе не занимались. Итальянец эти вечеринки и после устраивал регулярно. И мы с Олей регулярно на них ходили. Он мне не понравился сначала. А потом оказалось, что я понравилась ему. Он продолжал звать меня на вечеринки вплоть до конца апреля. Я устала придумывать оправдания, чтобы не идти, и начала игнорировать его смс. Я ведь не плохая, правда? Я хотела дружить с итальянцем, а он хотел со мной "дружить".
А вот тут, в связи с тем, что американцев было несколько, я включу опцию "первая буква имени". Хотя, к чёрту. Его звали Джеймс. Зовут. Всегда будут звать. И Джеймс был мне другом. А потом мы встречались. А потом он опять был мне другом. А потом мы опять встречались. С Джеймсом всегда всё было сложно. Он не хотел называть наши отношения отношениями, я мечтала о лейбле. В итоге, я свой лейбл получила. Во время нашего первого "встречались", через день после того, как Джеймс отказался от сомнительной чести быть моим официальным парнем, меня у него увёл Уилл. Уилл испортил мне невероятное количество нервов. Уилл был мне другом целую неделю, а потом решил, что я ему нравлюсь на почве нашей общей любви к хорошей музыке. Он мне тоже нравился. И Уилл, в отличие от Джеймса, был готов написать моё имя на своём лбу большими красными буквами. Уилл оказался социопатом и лжецом. В моём плейлисте появились песни, которые я всегда пропускаю. Джеймс был мне хорошим другом и поддержал меня. А потом Уилл исчез с радаров навсегда, и Джеймс снова начал за мной ухаживать. Водил в музей, в кафе, покупал кофе. А потом пропадал на неделю со своей работой. Он жил в часе езды на электричке от Бостона. У нас с Джеймсом ничего не вышло из-за недостатка общения. Мы оба далеко не мастера коммуникаций. Так Джеймс стал ещё одним просто другом.
Марокканец обладал неслыханной властью в колледже. Невысокий и худой, он одним взглядом заставлял людей подчиняться. Ходили слухи, что он убил кого-то, и что все вокруг ему должны. Он не щадил ни детей, ни женщин, всегда говоря то, что думал. Он обладал властью над Уиллом, и когда тот бросил меня на Рождество, сказал, что стоит мне сказать слово, и он сделает так, что Уилл вернётся. Я этой возможностью не воспользовалась. Но внимание марокканца мне льстило. У меня было ощущение, что у меня есть власть над тем, у кого есть власть над всеми. Он никогда не сказал мне плохого слова. Он защищал меня от всех. Я считала, что мы хорошие друзья. Он считал, что у него есть шанс. Мы всё ещё друзья.
Были ещё бразилец, албанец, пакистанцы в количестве двух штук, ещё несколько американцев, пуэрториканец, ирландец... Все эти люди, звавшие меня на свидания, отвозившие домой после вечеринок, пытавшиеся взять за руку, в итоге были переведены в разряд просто друзей. Никогда у меня не было столько друзей. И столько ухажёров у меня тоже никогда не было. И это меня удивляет. Почему то, что я считаю за недостатки, все эти люди приняли за достоинства? Почему то, что в Алматы не вызывает у парней никакой реакции, здесь привлекает внимание? Хотела сказать, что менталитет, но география моих ухажёров в этом году до того обширна, что на менталитет списывать будет глупо.
И в конце, на злобу дня. Молодой человек, с которым я "дружила" последний месяц, предложил остаться просто друзьями. И, честно, я не удивлена. Дружить у меня получается лучше.
Любовь, печеньки,
atlantic.