Как Вторая мировая война превратилась в Первую холодную
5 марта 1946 года Уинстон Черчилль в Вестминстерском колледже американского городка Фултон произнес речь, которая, как считается, стала началом Первой холодной войны. Прошло 70 лет, и мир оказался на грани новой холодной войны версии 2.0 …
Черчиль vs Сталин
В советской историографии принято считать, что холодная война началась с Фултонской речи Уинстона Черчилля. В СССР она была засекречена и не публиковалась, тем не менее, советская пропаганда и советские историки дружно называли Черчилля «поджигателем холодной войны». Приходилось верить им на слово. Правда немного смущало, что сэр Уинстон на тот момент был частным лицом, и никого кроме себя самого не представлял. Как речь частного лица, в заштатном колледже заштатного американского городка могла стать началом такого глобально-исторического явления, как холодная война? Что-то тут не так. Этот вопрос сидел в подсознании, т.к. известная дата речи совпадала с датой моего дня рождения (кроме года, естественно). И, вот, однажды 5 марта я наткнулся в сети на ссылку на эту речь. Потом нашлось и интервью товарища Сталина газете «Правда» от 14 марта 1946 года, которое было ответом господину Черчиллю. Потом речь президента США Трумэна в 1947 году. Теперь, через 70 лет, читая эти тексты, можно спокойно и без идеологических предубеждений сравнить высказывания и аргументацию западных политиков и Сталина. В частности, бывшего вождя бывшей Британской империи и вождя молодой Советской империи.
Речь Черчилля называется «Мускулы мира». Она посвящена итогам Второй мировой войны и призывает к объединению англо-американского сообщества для спасения мира от новой войны и тирании. В результате прошедшей войны одна тирания была уничтожена, но другая еще осталась. Поэтому поддержание мира требует усилий, требует наращивания мускулов – вот ее основная идея. Конечно, в духе Черчилля речь блистательно написана и аргументирована (а по отзывам свидетелей события, не менее блестяще произнесена). По прошествии 70 лет, с высоты современности видна очевидная правота большинства ее положений. А тогда, в 1946 году, она привела в ярость товарища Сталина. Со своей параноидальной подозрительностью он решил, что это проявление заговора империалистических держав. В интервью «Правде» он в своем стиле пытается дезавуировать «господина Черчилля». Вот, например, слова Черчилля:
- Я лично восхищаюсь героическим русским народом и с большим уважением отношусь к моему товарищу по военному времени маршалу Сталину. В то же время я даже не допускаю мысли о том, что новая война неизбежна, тем более в ближайшем будущем. Я не верю, что Советская Россия хочет новой войны. Скорее, она хочет, чтобы ей досталось побольше плодов прошлой войны и чтобы она могла бесконечно наращивать свою мощь с одновременной экспансией своей идеологии.
А вот слова Сталина:
- По сути дела господин Черчилль стоит теперь на позиции поджигателей войны… Несомненно, что установка господина Черчилля есть установка на войну, призыв к войне с СССР.
Черчилль: - Протянувшись через весь континент от Штеттина на Балтийском море и до Триеста на Адриатическом море, на Европу опустился железный занавес… Более того, эти страны (Восточной Европы) подвергаются все более ощутимому контролю, а нередко и прямому давлению со стороны Москвы… Правительства во всех этих странах иначе как полицейскими не назовешь…
Сталин: - Не требуется особого труда, чтобы показать, что господин Черчилль грубо и беспардонно клевещет здесь, как на Москву, так и на поименованные соседние с СССР государства. Как можно, не сойдя с ума, квалифицировать эти мирные стремления Советского Союза как экспансионистские тенденции нашего государства? Господин Черчилль не понимает, в какое смешное положение он ставит себя своими крикливыми речами о тоталитаризме, тирании, полицейщине.
Ну и далее в таком же духе товарищ Сталин, то, называя Черчилля расистом, то, сравнивая с Гитлером, «грубо и беспардонно клевещет» на своего бывшего союзника. Вот теперь все встало на свои места. Очевидно, что это интервью и слова Сталина запустили советскую пропагандистскую машину. После такой отмашки партийный аппарат, газеты, а затем и историки дружно накинулись на самого знаменитого политика XX века, лауреата Нобелевской премии по литературе, пытаясь сделать из него «отца холодной войны». В свою очередь, когда Черчилль раскусил замыслы Сталина, его мнение о нем стало резко негативным, но без грубости и клеветы: «Он превратил треть Европы в сателлита России, навязав им коммунизм. По-видимому, его захватили мечты о мировом господстве». Это мнение английского политика перекликается и с мнением Хрущева, гораздо лучше знавшего Сталина.
В своих мемуарах Хрущев рассказывает о поведении Сталина во время визита Госсекретаря США Бирнса в декабре 1945 года: «Сталин, ухаживая за Бирнсом и говоря ему всякие приятные слова, в то же время позволял себе отпускать шуточки, направленные против президента США Трумэна. Это было совершенно недопустимо: любезничать в лицо с представителем Трумэна и поносить самого Трумэна. Даже Берия, когда мы после обеда беседовали, возмущался: «Слюшай, как это можно, как это можно? Ведь еще сегодня, как только Бирнс выйдет от нас, все станет известно Трумэну». Видимо, так и произошло. Трумэн как бы подогревался нами в своих антисоветских настроениях и антипатии к Сталину. Чем было вызвано такое поведение Сталина? Думаю, что Сталин, закусив удила, считал себя вершителем мировой политики».
Действие рождает противодействие
Еще до Сталина вершителями мировой политики считали себя Ленин и Троцкий. Как известно, Сталин – это Ленин сегодня. Но это отдельная тема. В послевоенные годы, в условиях, когда общий враг уже не объединял усилия союзников, на первый план начали выходить геополитические и идеологические противоречия между победителями. Самым первым яблоком раздора стала Польша. С начала 1945 года Советский Союз отрабатывая методы советизации, подтасовывая итоги выборов, арестовывая несогласных, привел там к власти прокоммунистическое правительство. Черчилль был возмущен игнорированием законного польского правительства в Лондоне и репрессиями его представителей. Но Великобритания после победы оказалась в глубоком экономическом кризисе, а сам Черчилль потерпел поражение на выборах. Польша отодвинулась на задний план. Роль мирового лидера и весь багаж противоречий с СССР достались США. Но эти противоречия стали перерастать во вражду и взаимное недоверие не из-за речей политиков, не как заговор мирового империализма, а из-за конкретных действий правительств. Речи политиков, как удобрение, лишь способствовали росту вражды и недоверия. Не нами сказано «не верь словам, ни своим, ни чужим. Верь делам». Вот эти дела и действия в послевоенные годы постепенно превращали союзников во Второй мировой войне в противников в Первой холодной войне.
Советская пропаганда долгие годы скрывала реальные внешнеполитические действия Советского Союза. Гораздо проще было взвалить ответственность за превращение союзников в противников на широко известные речи Черчилля или Трумэна. Но теперь, через 70 лет стали доступными не только речи западных политиков, но и реальные действия Советского Союза. И если посмотреть на их хронологию, то становиться ясно, кому принадлежит авторство холодной войны. На самом деле ее первые залпы прогремели в Польше еще в 1945 году. Об этом уже было сказано выше. Подобных фактов достаточно много. Все их невозможно втиснуть в рамки одной статьи. Упомянем лишь наиболее одиозные.
Осень 1945 года сопровождалась чередой шпионских скандалов. В Оттаве перебежал шифровальщик ГРУ Игорь Гузенко и выдал канадцам секретные радиокоды и известную ему шпионскую сеть. В США бывшая связная советской резидентуры (ИНО НКГБ) Элизабет Бентли добровольно выдала ФБР около 30-ти известных ей информаторов. И в Канаде и в США были поражены и возмущены масштабами шпионажа их ближайшего союзника. ФБР, схватившись за доставшиеся ниточки, начало разматывать дальше клубок советского шпионажа. Последовавшие разоблачения оказали решающее влияние на решение Трумэна о создании ЦРУ, и активизацию сенатором Маккарти печально известной «Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности».
Зимой 2 декабря 1945 года истёк срок вывода советских войск из Маньчжурии, но Сталин войска не вывел, поддерживая партизанскую войну Мао Цзедуна против законного правительства Чан Кайши. Все конфискованное у японцев оружие было передано китайским коммунистам. А сами японские солдаты и офицеры Квантунской армии в нарушение Потсдамских договоренностей не были возвращены в Японию, а отправлены на принудительные работы в Советский Союз.
Особое сильное влияние на охлаждение политического климата оказали события в Иране. По договоренности между союзниками из оккупированного в 1941 северного Ирана Советский Союз должен был вывести войска до 2 марта 1946 года. Однако, и в этот раз он этого не сделал. Советские войска там обеспечивали существование созданных марионеточных государств - Демократической республики Азербайджан и курдской Мехабадской республики, а также угрожали Турции с востока. Кроме того, Сталин требовал от Ирана предоставление концессий на добычу нефти. Иран обратился за помощью к США. В ответ Трумэн пригрозил СССР передачей жалобы Ирана в Совет безопасности ООН. По другой версии он вызвал в Белый дом посла Громыко и сказал, что, если войска не выведут, на СССР будут сброшены атомные бомбы. Войска были выведены.
В августе 1946 года СССР вновь выдвинул территориальные претензии к Турции, требуя контроля над черноморскими проливами и отдачи нескольких районов на севере Турции на границе с Грузией и Арменией. Турция отказалась выполнять эти требования. Советские войска в Закавказье начали готовиться к вторжению. В ответ США отправили в Эгейское море авианосец «Миссури». Жесткая позиция Великобритании и угроза США применить атомное оружие заставила СССР отказаться от эскалации конфликта.
В декабре 1946 года греческие коммунисты начали партизанскую войну против законно избранного правительства Греции. Тут Сталин, выполняя условия соглашения с Черчиллем о разделе Европы, не стал вмешиваться. Коммунистов-партизан стали поддерживать Албания, Югославии и отчасти Болгария. И вот тогда, в ответ на коммунистическую угрозу Турции и Греции, Трумэн в апреле 1947 года произнес речь в Конгрессе с предложением выделить 400 млн долларов в помощь этим странам. Высказанная в речи президента стратегия «сдерживания тоталитаризма и поддержки свободных народов» получила название «Доктрина Трумэна» и, наряду с речью Черчилля, стала идеологической основой политики сдерживания СССР. А советская пропаганда сделала эту речь очередным пугалом «американской угрозой».
В сентябре 1947 года по инициативе Сталина была создана новая международная структура - Информационное бюро коммунистических и рабочих партий (Коминформ). С образованием Коминформа началась форсированная советизация Восточной Европы по примеру Польши и превращение этих стран в сателлитов СССР. Это стало началом создания новой коммунистической империи, над которой «никогда бы не заходило солнце». В ответ в марте 1948 года страны Западной Европы создали Западноевропейский союз, который через год стал основой военного блока НАТО.
В мае 1948 года в рамках плана Маршала в Западной Германии была проведена денежная реформа и введена дойчмарка вместо старой рейхсмарки. В ответ Советский Союз установил транспортную блокаду Западного Берлина. В течение 11 месяцев американские английские и французские летчики снабжали население блокированного Западного Берлина всем необходимым по воздушному мосту. Сталин не решился отдать команду на сбитие транспортных самолетов, и, в конце концов, блокада была снята. После этого кризиса отношения между СССР и США, а затем и международный климат окончательно сковали морозы холодной войны.
Тем временем Генштабы США и СССР уже вовсю разрабатывали планы «горячей» войны друг против друга. В июле 1946 года планом Пентагона под кодовым названием «Pincers» (Клещи) предусматривалось применение 50 ядерных авиабомб по 20 городам СССР. В плане «Sizzle» (Испепеляющий жар), принятом в 1948 году, предусматривалось уже применение 133 ядерных авиабомб по 70 городам СССР. Всего через год планом «Drop-shock» (Моментальный удар) эти цифры увеличивались до 300 авиабомб, сбрасываемых на 200 городов СССР.
Планы советского Генштаба тех лет пока остаются секретными. Однако по косвенным уликам можно догадываться, что они были не менее агрессивными, чем американские, хотя и не предусматривали применение атомных бомб. В воспоминаниях сына Хрущева Сергея упоминается эпизод в Севастополе в октябре 1955 года. На этом крупном совещании Хрущева с представителями ВМФ, посвященном планам строительства океанского военного флота, выступал один из командиров соединений Черноморского флота. Он говорил об огромных крейсерах и десантных кораблях, которые с началом будущей войны захватывают проливы Босфор и Дарданеллы, а затем вырываются на просторы Средиземного моря и высаживают десант на североафриканском побережье. Хрущев медленно багровел, а затем прервал выступающего, спросив о новом оружии – ракетах и атомных бомбах. Тот недоуменно развел руками… Участь командующего ВМФ адмирала Кузнецова была решена. Через несколько месяцев он был снят с должности и понижен в звании.
В конце 50-х годов Сергей Хрущев стал свидетелем доклада отцу командующего Сухопутными войсками маршала Гречко плана завоевания Западной Европы: «По расчетам Гречко, на второй день после начала боевых действий он с ходу форсирует Рейн. На пятый или шестой день овладеет Парижем и без задержки двинется дальше, к Пиренеям. Перемахнув через горы, он остановился только на берегу Атлантического океана. Он весь светился восторгом победителя. Тут отец просто взорвался. Последовал грандиозный разнос: «Вы что, в Наполеоны метите? Какое наступление? Какой Париж? Вы не слыхали об атомном оружии? От вас в первый же день и мокрого места не останется! Вам что, там в Генштабе совсем делать нечего?»» Маршал Гречко был другом и земляком Хрущева, поэтому, в отличие от адмирала Кузнецова, отделался устным разносом.
Понятно, что это были отголоски старых сталинских планов захвата Европы, Черноморских проливов и побережья Ливии. Также понятно, что в каждом уважающем себя Генштабе должны быть планы на все случаи жизни. Это профессиональная обязанность генералов. Но это вовсе не значит, что самый коварный и агрессивный план должен быть реализован. К счастью политики в мирное время руководствуются не планами генералов, а здравым смыслом и умением идти на компромиссы.
Хорошо известно, что каждое действие рождает противодействие. Все эти планы атомных бомбардировок, доктрина Трумэна, план Маршалла, создание ЦРУ и НАТО, комиссия Маккарти, и многие другие, широко известные акции стран Запада, были ответной реакцией и противодействием на явные и тайные сталинские действия и периодические шпионские скандалы. Черчилль, Трумэн, Маршалл, Кеннан и другие западные политики произносили речи, формулировали стратегии, выдвигали планы, аппелировали к Конгрессу, Парламенту или избирателям. В действующем правительстве возникали «партии войны» и «партии мира» - сторонники жесткого или умеренного курса, которые ожесточенно спорили друг с другом, порой даже обвиняя друг друга в предательстве национальных интересов. В демократических государствах все это фиксировалось СМИ и становилось всеобщим достоянием. Кстати, американский политолог и журналист Уолтер Липпман подхватил, придуманный писателем Джоржем Оруэллом (или Геббельсом?), термин «холодная война» и ввел его в широкий оборот, написав в 1947 году серию статей под этим названием.
Советское руководство, а это исключительно Сталин, не выдвигало никаких доктрин и не публиковало своих истинных внешнеполитических планов. После войны у Сталина уже не было внутренних оппонентов. Лично воплощая руководящую роль Советского Союза и вообразив себя вершителем судеб соседних стран, он действовал без всяких объяснений (если не считать дежурную демагогию), скрытно и коварно, «без шума и пыли». Эта «игра в темную» и непредсказуемость на фоне полной внутренней закрытости Советского Союза способствовали распространению на Западе страха перед мифической «советской угрозой». В США даже после смерти Сталина на полном серьезе копали бомбоубежища, запасались продуктами питания и заполняли ванны водой в ожидании советских бомбардировок.
Трумэн и его администрация, обладая атомной бомбой, также верили в руководящую роль Америки и её особую избранность, и, не менее чем Сталин, считали себя вершителями мировой политики. Но у них были к этому основания. После экономического краха Великобритании и развала ее империи США стали самой мощной мировой державой. Сталин, хорошо понимая экономическую мощь Америки, был уверен, что рано или поздно, США реализуют свое преимущество. По его мнению «было бы абсурдно и глупо полагать, что внешние враги СССР не нападут на него при первом же удобном случае…». Сам бы он, на месте Трумэна, не задумываясь так бы и сделал. Была ли его уверенность в данном случае результатом искренней параноидальной подозрительности, или это был продуманный хитрый ход – под угрозой нового внешнего врага заставить замолчать недовольных внутри страны, и продолжать безудержную эксплуатацию советского народа? А может и то и другое в одном флаконе? Как бы там ни было, под знаком этой мифической «американской угрозы» - устроить в СССР гигантскую Хиросиму советские люди, затянув пояса, безропотно стали ковать свой ответный ракетно-ядерный меч… Правда, копать бомбоубежища и заполнять ванны команды не поступало. С тех пор американская угроза прочно осела у многих в головах, и от этого наследства не спешат избавиться.
Мурат Уали