История воров в «законе»
История воров в законе восходит к временам тюремно-лагерной системы – «архипелага ГУЛАГ», которая охватывала весь Советский Союз. Там возникали тюремные братства, призванные защищать своих членов; они действовали в соответствии с собственными кодексами чести. После периода горбачёвской гласности и перестройки в конце 1980-х годов советская система рухнула, и Грузия (наряду с другими республиками, входившими в состав СССР) смогла вернуть себе независимость. Но этот процесс вскоре стал кровопролитным, потому что страну поглотила гражданская война, сопровождавшаяся неудачными попытками удержать под контролем Южную Осетию (1991 — 1992 гг.) и Абхазию (1992 — 1993 гг.). Во время этого хаоса, когда у Грузии практически не было действующей экономики, на важные позиции выдвинулось новое поколение воров в законе. К 2003 году сложилась такая ситуация, о которой тогдашний президент Грузии Эдуард Шеварднадзе (в прошлом министр иностранных дел СССР) сказал: «Воры в законе сожрали страну».
В ноябре 2003 года произошло народное восстание, так называемая революция роз, в результате которого Шеварднадзе был отстранён от власти, а ему на смену пришёл молодой Михаил Саакашвили. Его правительство начало масштабную борьбу с мафией. В числе принятых мер были конфискация имущества; новое уголовное законодательство; реформы тюрем, полиции и гражданского образования. В декабре 2005 года принадлежность к воровскому миру приравняли к уголовному преступлению, само понятие «вор в законе» теперь получило уголовный статус.
В марте 2007 года, после того как прошла волна арестов, Михаил Саакашвили, обращаясь к тбилисскому парламенту, заявил: «Система криминальных авторитетов сломлена… Некоторые из здесь присутствующих утверждали, будто парламент маленькой независимой Грузии не в силах сделать то, что не удалось самому Сталину».
Заявление президента не вполне соответствовало действительности: воровской мир ещё отнюдь не погиб. Грузинские воры в законе под давлением правительственных репрессий избрали ту стратегию выживания, которой пользуется мафия, когда у неё возникают проблемы, – переселение. Многие уехали в Россию и в Армению. СМИ отмечают, что среди воров в законе, прибывших из постсоветских республик, 33 % составляют грузины (они по численности превосходят даже русских). Но другие распределились по Европе, что нашло отражение в недавних событиях:
· В марте 2010 года в Европе были арестованы 69 человек, имевших связи с «грузинской мафией».
· Произошёл конфликт между двумя крупными грузинскими криминальными группировками, во главе которых стояли воры в законе; он, в частности, привёл к убийствам на улицах Афин, Марселя и Москвы.
· В июле 2010 года австрийская полиция занялась грузинской криминальной группировкой, которая находилась в Западной Европе и, по слухам, финансировала протесты оппозиции в Тбилиси весной 2009 года. (В этих протестах, кстати, использовались некоторые элементы риторики, свойственной тюремной субкультуре: демонстранты расставили по всему Тбилиси десятки импровизированных камер-клеток и стояли в них, выражая свой протест.)
Здесь возникает простой вопрос: почему именно Грузия породила столько воров в законе? В России и в самой Грузии бытует поверхностное объяснение, будто в грузинской культуре, менталитете и ценностях есть нечто общее с воровским миром. Некоторые учёные выразили это так: «Грузины… автоматически сопротивляются закону в любых его проявлениях… Точно так же можно сказать, что только сообщество воров создало в грузинском государстве уникальную для Грузии юридическую систему, в которой нет коррупции и которая обладает правовыми санкциями». С такой точки зрения, связь между Грузией и ворами в законе – это обусловленная историей и культурными особенностями неизбежность.
Проблема этой культурологической гипотезы в том, что такие невнятные термины, как «грузинская культура» или «грузинский менталитет», не объясняют, почему из всех советских и постсоветских республик Грузия оказалась лучшим местом для развития воровского мира. Возможно, разумнее было бы и о ворах в законе говорить с точки зрения действующих в стране социальных и экономических принципов – как о мафии, которая выступает защитником на рынке, посредником в спорах, собирает налоги, распоряжается в деловой сфере и контролирует территории. Тогда получается, что воры в законе, независимо от культурных тенденций и принципов, составляют конкуренцию другим поставщикам услуг в области защиты, а их влияние обусловлено спросом на их услуги.
Таким образом, в случае с Грузией воры в законе получили власть благодаря двум социально-экономическим особенностям республики. Во-первых, к тому моменту в Грузии уже был пропорционально самый большой сектор теневой экономики в Советском Союзе, по наиболее достоверным оценкам того времени. Политическая система была такова, что государство по определению не могло осуществлять защиту или контроль в сфере нелегальных капиталистических операций, которые тогда производились. В результате появилась как потребность в альтернативных механизмах для разрешения споров, так и возможность для их формирования. Грузинские архивы свидетельствуют о том, что воры в законе ещё в 1980-е годы выполняли эти функции на чёрном рынке.
Но советская теневая экономика была очень развита и в других республиках, например, в Азербайджане и Казахстане. Поэтому если специфика теневого рынка и объясняет преобладание воров в законе в Грузии, то только отчасти. Вторая особенность состоит том, что в 1990-е годы. Грузия находилась, пожалуй, в более плачевном положении, чем любая другая советская республика. Тогда легализовали капиталистические операции, и спрос на услуги по защите вырос, но при этом многие операции оставались незащищёнными – на этот раз уже не из-за идеологической ригидности государства (как было в советскую эпоху), а из-за его слабости. Таким образом, развал в грузинском государстве позволил другим игрокам взять на себя функции управления. В других постсоветских республиках это тоже бывало, но не до такой степени.
Грузинские воры в законе были как раз той группой людей, которая могла этим заняться. У этого контингента к тому времени уже сформировался статус в криминальном мире: у них было название, кодекс чести и ритуалы, перенесённые из ГУЛАГовской субкультуры во внешний мир. Такая репутация становится конкурентным преимуществом для любой мафии, потому что статус и репутация представляют собой альтернативу зачастую рискованному и дорогостоящему насилию. Переход в Грузии сопровождался кровопролитиями, и это говорит о сильной конкуренции между статусом и насилием. Это связано с возникновением нерегулярных военизированных образований (например, «Мхедриони» – группы, которую создал вор в законе, но которая пренебрегала авторитетом других воров) и коррумпированностью полицейского аппарата.
Как показывает опыт других мафий, в частности сицилийской «Cosa Nostra» в 1970-е годы, мафиозные круги в ответ на ожесточённое противостояние начинают понижать входные барьеры. Данные грузинской полиции подтверждают, что грузинские воры в законе поступили так же. В советское время не могло быть так, чтобы в эти круги попадали люди, не сидевшие в тюрьме или чтобы звание «вор в законе» продавалось ради личной выгоды. Теперь такие случаи появились, и число грузин с этим званием стало разрастаться. Продавцы званий рвутся к самообогащению, новоиспечённые воры в законе ведут себя не по правилам — это всё разрушает миф, согласно которому воры в законе – это аскеты и люди чести. Как и в любом другом бизнесе, когда начинаются спекуляции с рыночной стоимостью бренда, но капиталом он больше не обеспечивается, это очень недолговечная стратегия.
В свете таких рассуждений, количественное превосходство грузинских воров в законе предстаёт иначе. От идеи «глубинных культурных особенностей» можно отказаться. В целом процесс объясняется потребностью в разрешении споров в теневой экономике советской Грузии, а также капитальным коллапсом государства после 1991 года, когда началась яростная борьба за добычу, приведшая к непредвиденным результатам.
В 2004 году начался процесс государствостроения, в частности, проведена реформа полиции, и это, согласно недавним опросам, привело к тому, что грузины стали более враждебно относиться к ворам в законе. Но эти же опросы свидетельствуют о том, что после «революции роз» реформы практически не касались судов, недоверие и неприязнь к которым возросла.
Поэтому администрация Михаила Саакашвили должна исполнить своё обещание и создать независимую судебную власть. Кроме того, нужно поощрять гражданские институты, показывая тем самым, что государство располагает таковыми и готово способствовать честному и прозрачному разрешению споров. Где бы ни были воры в законе – в изгнании или в тюрьме, они всё равно существуют. Очевидно также, что если судьбу Грузии и удалось однажды изменить, то процесс снова может смениться на обратный.
Тем более что произошедшее не так давно избиение в камерах заключённых надсмотрщиками было снято телевизионщиками с одобрения воров в законе. И продано сторонникам новоиспечённого премьер-министра Грузии Б. Иванишвили за два миллиона долларов. Об этом было сказано на одной из местных радиостанций Грузии.