Хлопай ресницами

Он сказал, что его зовут Айзек. Лишь спустя некоторое время я узнала его настоящее имя. Меня даже не смутило, что казаха могут звать Айзек. Наверное, все дело в его внешности. Крашеный блондин с аккуратно очерченными, чуть пухлыми губами и идеально ровным носом. Увидев этого красавчика, я подумала: «Точно гей. Натурал бы не стал красить и завивать ресницы». Как позже оказалось, они у него от природы такие – длиннющие и кокетливо приподнятые вверх. Безумно красивые. Только потом я поняла, как ненавижу эти ресницы.

Айзек был немногословен, и это меня привлекло. В мужчинах я больше всего ценю отстраненность от внешнего мира. Но если у кого-то это мировоззрение, у Айзека это определенно было приходящее. Мы сидели в маленькой кафешке одного из микрорайонов; я неспешно отхлебывала холодное пиво, он – залпом выпивал кружку за кружкой. Когда он не говорил и не пил, то сидел и смотрел в одну точку перед собой. Весь его образ был пропитан трагичностью – наклон головы, кривоватый изгиб губ, особенно –колыхание длинных ресниц.

Мы общались на разные темы, и тогда он узнал, что я люблю писать.

- Могу рассказать историю своей жизни, ты ее запишешь, и у тебя получится неплохая книга.

В его словах я услышала не просто желание поделиться наболевшим, а скорее – отчаянную мольбу. Я видела, что ему нужна помощь, и никак не могла устоять, я всегда этим грешила. Бывало даже, считала себя мазохистом. Помогать людям, выслушивать их переживания, накапливать это внутри себя, в то время как люди – освобожденные – продолжали жить дальше. Но Айзек был умен, он знал, как меня можно заинтересовать.

Пока он говорил, я не отрываясь смотрела на вздрагивающие ресницы и чувствовала, как внутри все сжимается в огромный тугой узел. Под самый конец слезы стали скатываться одна за другой. Вместо того чтобы течь непрерывным потоком, они предательски ползли вниз, в ожидании когда его пальцы подберут их на полпути.

- Ну ты чего? – Айзек грустно улыбнулся и дернул за мокрый нос.

- Не знаю даже. Ты правда хочешь, чтобы я написала такую книгу?

- Почему бы нет. Люди ведь любят книги, основанные на реальных событиях. – Он тяжело вздохнул. – А тут история реальней некуда.

Я не знала, что ответить, поэтому просто стиснула его руку. Хотела, чтобы он был не один и чтобы понял это. Он меня поцеловал, и мы уже вдвоем стали смотреть в ту самую точку.

Не знаю, как так вышло, но мы стали видеться каждый день. Утро начиналось с его милого сообщения, потом звонки в обеденный перерыв, а вечером он встречал меня с работы и отвозил домой. Мои выходные уже полностью принадлежали ему. Мы целовались, ходили в кино, он переживал, что я снова заболела, а я нежно поглаживала его по щеке. У нас были отношения, но мы не встречались. Наверное, подсознательно он знал, что я откажу, а я просто не понимала, что происходит.

В какой-то момент моя реакция на некоторые его слова стала проливать свет.

- Подумываю написать рассказ такой грязный, в стиле Буковски. Ты его читал?

- Нет. Но читала бывшая жена. Она вообще разные книги читала, потом их мне пересказывала. А я уже засыпаю от ее слов, говорю «ложись давай поскорее», а она надувает губы. Ложится и дальше продолжает рассказывать. – В такие моменты я лишь бросала на него косой взгляд, но ничего не говорила в ответ.

Со временем стала замечать, что таких разговоров было несчетное количество. Какую бы тему я не затронула – везде была тень его бывшей жены. О ней я знала даже больше, чем о нем самом. Что она не любила Океан Эльзы, какими духами пользовалась, что она умела готовить, а что нет. Он рассказывал о ней и их совместной жизни, а я смотрела на его ресницы, которые хлопали вверх-вниз, вверх-вниз. И мечтала их наконец оторвать.

В один день он обкурился больше прежнего. Хоть и говорил, что в Казахстане травка дороже, чем в России, – было ощущение, что здесь он курит не меньше, чем в Питере. Он позвонил мне и несколько минут без перерыва ржал в трубку. Я отключила, но он звонил снова. Он хотел, чтобы я приехала и была рядом с ним. Я это слышала не раз. Я знала, что он не привык жить один, даже фильмы не мог смотреть в одиночестве. Всегда звонил мне и комментировал, что видел на экране. Бывало, я приезжала, и мы вместе досматривали. Он ложил голову мне на колени, и сжимал одну руку. Другой я поглаживала светлые волосы и иногда обнимала за плечи. Но в этот раз я не хотела приезжать. Не знаю, может, мне надоело то, что он с собой делает, может, я наконец поняла, что все зашло слишком далеко.

На следующий день в воскресенье снова «Доброе утро», теперь уже «Я приеду к тебе». «Я занята». «Это на пару минут. Обещаю».

Я села в машину, в руках он держал кольцо, которое давно еще подарил мне и которое – как я думала – потерялось. Оказалось, закатилось под сиденье. Я безразлично смотрела на него.

- Не хочешь взять?

- Не знаю. Оно же твое. Тебе решать.

- Все хорошо?

- А ты как думаешь?

- Вот почему все бабы не могут прямо отвечать на заданный вопрос? – его ресницы раздраженно затрепетали.

- А почему ты всегда сравниваешь меня с другими бабами? Или, может быть, все-таки с одной?!

- О чем ты? Не неси чепуху. – Я услышала усталость в его голосе. Я могла перенести гнев или злобный взгляд, но только не усталость.

Мы еще долго спорили. Точнее спорила я, а он ждал, когда это все закончится.

- Ты сама захотела мне помочь. А теперь я во всем виноват?

- Конечно. Я не могла тебя бросить. А как иначе? – голос начал переходить на визг. Мне было плевать, что я не имею права ему предъявлять, но мне было больно. Он должен был знать об этом.

- И перестань так смотреть.

- Как так?

- Я просто ненавижу твои ресницы.

- При чем тут… - он нахмурил брови и вопросительно посмотрел на меня.

- Айзек. Пойми, - я сделала пару глубоких вздохов, чтобы вернуть прежний голос, - я не могу это все терпеть. Ты мне уже не чужой человек. Ты понимаешь это?

- А ты пойми меня, - в его глазах отразилась вся внутренняя боль. Я закричала про себя и заломила руки.

- Я знаю, что она убила твоего ребенка. Я знаю, как тебе больно. Но прекрати! – я уже истерично кричала, - прекрати отравлять мне жизнь.

Слезы – снова предательски, но теперь неугомонным потоком – катились по обеим щекам. Айзек не коснулся моего носа. Сквозь пелену заплаканных глаз, я увидела его опустошенный взгляд. Ресницы трогательно падали вниз. Они падали и снова поднимались. Набирались сил и поднимались вверх, чтобы снова упасть. Он ничего не ответил. Не помню, что было дальше: весь остаток дня я словно пробыла в трансе. А может, он таки исполнил свое желание и покурил вместе со мной.

Помню лишь, что через несколько дней он улетел обратно в Питер. С тех пор я его не видела. Порой слышала от общей знакомой, что у него все хорошо, даже ходили слухи, что у него родился сын.

Говорят, люди не зря появляются в нашей жизни – они выполняют определенную миссию. Я так и не поняла, что за миссию он выполнял, но я со своей точно справилась. Радует только, что он не обещал вернуться. В принципе он вообще ничего мне не обещал. Разве что больше никогда не будет вырывать свои ресницы.