Экскурсия в лютый холод АЛЖИРа
Изменники родины – так их называли. Ученые, писатели, политические деятели, пропавшие, стертые в годы репрессий. У них были друзья и семьи, болевшие за них, те, в ком до конца теплилась надежда об их возвращении. У них были женщины, которые наряжались в лучшие наряды якобы для встречи с осужденным мужем или братом и которых на самом деле ждали следственный изолятор и годы изнурительного труда. Представьте, как триста женщин рыдают в один голос от разлуки с детьми и страха неизвестности. Я смотрю в их глаза, глядящие со стен музея, и чувствую в них одновременно глубину и пустоту. Что, что делали с вами, чтобы ваши глаза так опустели?..
В 9 часов самого солнечного утра автобус привез нас в АЛЖИР, о котором я знала столько же, сколько давали нам бесконечные механические тестирования ЕНТ – пару строк, в общем. А на вопрос: «А где он находится-то?» - отшучивались: - «В Африке». Последней там, конечно, и не пахнет: по дороге одна степь да болота, а среди этой пустоши стоит тот самый музейный комплекс.
Уже узкий коридор, ведущий внутрь, выглядит мрачно: на стенах тянутся чьи-то силуэты и решетки, за которыми тоже виднеется изображение пленника со скрученными руками. Зрелище, правда, теряет эффект, как только входишь в опрятный, совершенно обычный музейный гардероб, а оттуда – в круглый зал с высоким потолком. Под самой крышей висит наиболее, пожалуй, мне понравившаяся композиция – пятнадцать птиц (т.е. 15 союзных республик), заточенных в клетку в форме двух бубликов. Думаю, они когда-нибудь оттуда выберутся.
А как раз под той клеткой из земли пробивается роза – она черная и неестественно прямая; наверно, так жены изменников и пытались доказать, кричать, что не виновны, что они хотят дома и покоя. Какую силу нужно иметь, чтобы выстрадать восемь лет неизвестности и боли, прежде не зная ни того, ни другого? Узниц разлучали с детьми, тех помещали в детские дома, где дети умирали с вероятностью 50 смертей в месяц; они не узнавали матерей, поддавшись внушениям об измене. Это кажется мне самым страшным: то, как легко рвались материнские узы, а дети плакали, и глаза их смотрели вот так – с ужасом и отчаянием:
«Это напоминание для нас», - говорит Назарбаев с экрана, когда нам показывают документальный фильм об АЛЖИРе. - «Мы должны сделать так, чтобы этого не повторилось». Чтобы покойников не бросали в бочки, когда лень копать могилы. Чтобы мы не убивали сами себя. Чтобы каждого вырастила родная мама, да что я говорю – свои родители!
Выйдя на улицу, все погрузились в молчание. Молча шли вдоль длинной стены с именами всех когда-то заточенных в том самом месте. Погода тоже почувствовала напряжение и сменилась с солнечной на пасмурную и ветреную.
Это АЛЖИР. А в АЛЖИРе всегда холодно.