Чингистауский jewel
На аверсе некая персона с просветленным, явно не «монгольским», носатым ликом сидит на стилизованном, укрощенным уздечкой, львоподобном существе со взметнувшимся хвостом. В руке он держит булаву или жезл (mace) увенчанного птицеообразной головой с клювом, левой рукой демонстрирует ларец. Mace-staff, по всей видимости, демонстрирует власть, ларец – богатство. Одет персонаж в опоясанный царственным белбеу (ремнем) халат
Тугую спину, густую гриву оседланного льва, и перехваченный цветком взметнувшийся хвост на реверсе хочется аж погладить, несмотря на плохое качество фоторграфии. Стилизация явно сакская.
Это вовсе не пайцза, как его часто называют. Совершенно не похож на прямоугольные подорожные или даже наградные пайцзы, про какие читал в детстве романтических нон-фикшн Яна «Чингисхан» и «Батый», в любой другой литературе про чингисову эру. Это может быть знак отличия, орден, медаль, нагрудный знак, но никак не пайза.
Классические "пайцзы" из Эрмитажа.
Существовали ли золотые пайцзы, о них много пишут, но не найдено ни одной, серебряные пластины таблички — наперечет – три или четыре хранятся в Эрмитаже, одна из которых круглая. И все с дырочками для ношения на на шее.
А этот раритет особенный, нигде такого нет. Ничего «монгольского», чжурчженского в нем увидеть нельзя.
Обработка фантастическая, тонкая, смешанная. Литье, ковка, гравировка.
Нашел его в горах Чингиса у входа в тарбаганью нору чабан совхоза «Бирликский» Төлеухан. Вспоминается рассказ рассказ Ауезова «Чингистау», где олд хистори романтик чабан «впаривает» своему прагматичному, приземленному отпрыску про зулкарнайново или чингисово обитание в этих горах, про прежних героев героев и клады, а тот только отфыркивается. Нашел Төлеухан это чудо, возблагодарил Тенгри, и спрятал в сундук, позже отдал сыну Куанышбеку, велев непременно показать его ученым людям. Қуанышбек қуанып (обрадовавшись) поехал в Ноғайсібір, где учился в полиграфическом техникуме, и показал его спецам тамошнего института археологии. Те обалдели, ничего такого из эпохи Чингисхана они не видели, и даже не слыхивали про такое. Провели экспертизу, определили, что из серебра самой высокой пробы, 825-ой, какую не всегда добиваются и сегодня, и предложили Куанышу продать им за 4000 рублей (думаю в 1968 году это были неплохие деньги). Видя, что не отстанут, тот сделал вид, что согласился, написал им ложный адрес, и был таков. С тех пор ничего о дальнейшей судьбе этого раритета не известно, знает все только Куанышбек. Есть материалы из семейской газеты «Ертіс өңірі», видел раритет и держал в руках известный сол өңірде поэт и журналист Мергали Ибраев, который и написал об этом в 1982 году в авторитетном тогда республиканском издании «Білім және еңбек». Находкой заинтересовался сам Ақселеу Сейдімбек, написал о нем в своей невероятной книге «Күңгір-күңгір күмбездер». Да еще в недавние времена, приезжавший в Казахстан монгольский сенатор А. Болат (судя по фамилии, этнический казах) сильно заинтересовался им, и написал об этом в родной газете «Ардын-эрх». Неугомонный Сартқожа Қаржаубайұлы в международной монгольской газете «Ильтовша» напечатал подробнейшую статью на двух полосах; что такого много он мог написать, знают только монголы. Они и прислали сразу двух erudite, чтобы разобраться, затем пригласили Куанышбека с раритетом в Монголию в приватную поездку. Дальше - privacy.
Да еще. На 12 километре направления Қарауыл-Көкбай с видом на Хан Тау установил Қуанышбек почти двухметровую стелу из мрамора (высота 170, ширина 70 см) на котором выбил загадочные слова «Ел күбірін тау естиді, тау күбірін Тәңір естиді» - «Шепот эля слышат горы, шепот гор слышит Тенгри».
Красиво.
Это все, что я знаю. Хотел бы я знать, где сейчас чингистауский jewel, и хотел бы хотя бы на фото в цвете рассмотреть его. Увы, в моем распоряжении только это черно-белое размытое изображение из Шежіре аргынского рода Тобықты, моих нағашы.
Я сам ведь родом из Чингизских гор, где даже воздух пропитан духом Великого Кагана, где его образ выступает из силуэтов Хан Тауы, из ветров предгорий, из разговоров стариков… Кроме Чингиса, главные герои живых изустных легенд тех мест - Би Ата (Би Кеңгірбай, имя это в моем детстве было табуировано, и я седьмой потомок его по женской линиии), затем Абай и Шах Карим.
Чингизские горы. Хан Тауы.
В отрочестве в дерзком олжасовском сборнике «Повторяя в полдень» прочел: «Вблизи чингизских гор его могила, Исколотая жёлтыми цветами // Голодными, немилыми, нагими К могиле приходили на свиданье. // И пили, усмехаясь, горечь песен, И, колыхаясь, колебались травы, // Цветы желтеют грустно, Как отрава… Вблизи чингизских гор его могила» //, и до сих не знаю, про чей беит написал поэт свои бейты. Наверное, сразу про всех.