Чингис Хан — не Кхал Дрого, или Ожидания от казахского кино.
На днях на ФБ прочитал интервью некоего немаститого из «Казахфильма» - про съемки сериала о Казахском Ханстве (к слову, во многих исторических, прежде всего в собственно казахских, источниках, в ханских указах-jargy, в письмах иностранным государям: турецким, персидским, московитским; в документах московского «Посольского Приказа» и в свидетельствах нарраторов - государство, основанное Кереем и Жанибеком, называется «Казакская Орда» (Kazak Orda, «Казацкая Орда»). Ханство – общепринятое название всех средневековых тюркских государственных образований после Чингис Хана. В таком случае, почему бы сериалу так и не назваться: «Казахская Орда» - в меру экзотично и исторически достоверно)... так вот, источник этот сообщил, что в съемках фильма его создатели «ориентировались» прежде всего на три «культовых - не культовых», но очень известных сегодня мировых сериалов: китайский «Чингисхан», турецкий «Султан Сулейман» и американо-европейский «Игра престолов». Ничего плохого в этом, ориентироваться на достижения, нет, лишь бы не получилось «подлое обезьянничанье» под занавес года этой самой обезьяны - Америке-Европе, Турции и «меден ин Чайна” одновременно: что из этого выйдет? Согласен, неплохо бы позаимствовать идею графики, неожиданные повороты сюжета, эксцентричность финалов частей, убедительность невероятных персонажей из «Игры престолов»; из «Muhtesem Yuziyl – Великолепного Века» - костюмирование кадров, но что можно "взять" из чайнского "Чингисхана", кроме примитивности диалогов и нарочитой декларативности персонажей с очень мужественными лицами.
«Много о себе думающий» современный казахский зритель, избалованный хорошими историческими сериалами HBO, должен в этот раз получить адекватное историческое кино - сценарий которого из-под пера нашего автора; снятое нашими режиссерами с нашими же актерами. Под «адекватностью» сегодня понимают не документальность персонажей и событий, что вообще не считается нужным в игровом кино, а соответствие исторических событий, происходящих на экране, знаниям и представлениям зрителя, отсюда - его идеологическим ожиданиям. Именно этого не произошло с «Кочевником», которого так ждал казахский зритель, и после которого ждать перестал от «казахского кино» вообще что-либо соответствующее его представлениям о своей истории.
Например, русский, может быть, западный (кто смотрел) и наш маргинальный зритель, "сведущий" в истории Чингисхана из растиражированной «сказочной» и весьма сомнительной «Сокровенной (она же Тайной) истории монголов» и производных от него книг, вроде напугавшего всех в свое время «Жестокого века» Исая Калашникова, получил ожидаемое от фильма «Монгол» Сергея Бодрова. Профинансированный в том числе и казахским правительством российский фильм, снятый не в самых лучших традициях даже «голливудского псевдоисторизма» режиссером, кстати, русско-казахским, подарившем на заре своего таланта нашему кино пронзительную картину «Suirik» («Сладкий сок внутри травы»), мужем Гуки Омаровой, автора «Шизы» (вот название для наших исторических фильмов!) - фильм о Великом Кочевнике в свое время неприятно поразил меня "точным попаданием" в обывательское восприятие нашего Кагана. Неважно, что Чингис Хана в нем играл японец (да что тут такого!?,- подпрыгнул один знакомый мой патриот: казахи и японцы – генетические братья, мы одного этнотипа), но примечательно,
что меркиты наши в нем размалёваны почище шайенов, в «смертных африканских» масках, скачут даже как-то по-индейски с визгом, живут в жилищах, похожих на чумы и говорят, как Чинганчук и Ункас: «У меня печаль заболела»…
и что найманы «чешут» на «мове» нынешних халха, а вождь их (язык не поворачивается назвать его «ханом») Джамуха похож на продвинутого аомынца с креативной прической, сходство с которым усиливает странная серьга в ухе, похожая на ушной микрофон...
Идеология, которую несет в себе этот фильм, подтверждает и усиливает общепринятое представление о Чингисхане – вожде «диких монголов, живших при первобытнообщинном строе в глубинной Азии», но потом каким-то «чудом» завоевавшие «высокотехноличные и цивилизованные народы» Китая, Согды, Персии и Европы.
Странная, первобытная и совсем неблагородная у этих «диких монголов» мораль – «бросить семью», как видно из американского хэппи-энда, когда главный герой говорит о своих будущих реформах – «обычное дело для монгола» (в фильме фраза более лапидарна и емка: «как монголы делают»), да и спасся он, главный герой, от врагов своих, по странной нездоровой фантазии авторов фильма, «ценою чести» - «пожертвовав подолом» горячо любимой жены Борте.
Потрясает «чингачкуковская» метафоричность речи героев фильма. Так обычно говорят, по логике обывателя, «героические», но «дикие народы»: так говорили «дефовские» персонажи гойкомитичей, так говорили онкилоны из «Земли Санникова» Альберта Мкртчяна: при выборе невесты для малолетнего сына «вождь» Есукей напутствует его так - «Лицо (твоей невесты) должно быть плоским, как блин (сорри: «озеро»), глаза узкими («чтобы не видела то, что не нужно видеть»), ноги крепкие (чтобы лучше «трахать», сорри, рожать» - ... и такая голливудская кинематографическая лексическая ерунда на протяжении всей картины. В целом, обряд выбора невесты у высокоорганизованных тюрков-митраистов Central Asia, завоевавших весь обозримый мир тринадцатого века в фильме Бодрова такой же, как у аборигенов Новой Гвинеи, или, лучше, как у туземцев уже упомянутой Земли Санникова.
Есукей, племенной вождь – показательно туп, горд, напыщен вместе. Почем зря обижает Таргитая, затем самодовольно произносит: «Если я нарушу обычаи, то земля перевернется», и выпивает … чашу с ядом. Таргитай тоже довольно необычно (но логично по концепции фильма) следует «степному кодексу чести», отбирая «по обычаю» скот и власть Есукея, при этом «совестится» убивать Темуджина, поскольку он «не перерос колеса арбы». Ох уж это «колесо арбы» - непременный атрибут всех книг и фильмов о монголах! «Кормите его больше» велит Таргитай, причем непонятно, почему он - «дурной и слабый», проще говоря – идиот, как и Есукей – находится во власти в племени.
Трудно представить, чтобы даже в самом слабом из лубочных европейских фильмов самый глупый викинг (рыцарь) забирал власть безо всяких потугов и ухищрений, но авторам фильма не до таких несообразностей - они следуют логике ожидания зрителя. В конечном счете экран все стерпел, а обыватель все с удовольствием проглотил. Чингис Хан получился почище Кхала Дрого, вождя дотракийцев из «Игры престолов».
Вот и ждем от нашего «Казахфильма» не адекватного - упаси боже! фильма, а правдивой саги о наших ханах и истории становления государственности. Другая возможность вряд ли представится скоро. Так что, аффторы, не подведите, не обманите нас в очередной раз.
Обманываться мы совсем не рады. Вот смотрели как-то втроем, неискушенные, но снедаемые ожиданием, «Жат» Ермека Турсунова. Смотрели молча, пережевывая все внутри. История, рассказанная в фильме, сама по себе поразительна и достойна экранизации; что-то такое я читал, или мне рассказывали, как некий охотник во время вселенского для казахов голодомора спас целый горный аул от голода; напомнило мне это также историю Шахан Шера, охотника диких камышей Балхаша, истребившего весь род балхашских тигров, гениально рассказанная Мухтаром Магауиным в одноименном романе (кстати, говорят, на эту историю запали голливудские продюсеры и собираются ее снимать). Ермек Турсунов не голливудский режиссер, хотя жил за океаном и снимал фильмы, по его же признанию, для пресвитерианской церкви.
Уговор у нас, смотревших, был такой: ничего не комментировать во время просмотра - это было нелегко, пару раз меня подмывало - выложиться после. А выкладывать оказалось нечего. После финальных кадров, тот, кто выходил покурить, сказал: «Видимо, Турсунов задумывал эпическое философско-притчевое полотно, но получилось, что получилось. Гора родила мышь». Второй задумчиво и глубокомысленно вымолвил: «Что – то в этом есть, хотя, конечно, фильм технически слаб (он так и сказал: технически). Все немного лубочно». «Колхоз лубочный – эт точно, - подхватил первый, - и почему все колхозники будто вымазанные сажей. Замученность не есть чумазость. Вот в «Списках Шиндлера» в концлагере все замученные, но не чумазые же. Вообще, «Казахфильм», должно быть, испытывает недостаток в хороших гримерах. Взять хотя бы тот же «Кунанбай», все великолепно: музыка, актеры, но грим наложен на последних ужасно – ошметками, все видно, тем более что операторы зорки до безжалостности». Сошлись на следующем: «Жат» - история великолепная, но технически и эстетически сотворенная слабо. Как и «Жаужүрек Мың бала». Истории потрясающие, но – не веришь. И тут я сказал: «Может, мы зря брюзжим, привередничаем, снимаются же фильмы, и вроде… смотрят». Тут же вспомнили «Кенже» того же Турсунова, расстроились совсем. Жена, увидев мою кислую мину, будто угадала мои мысли и сказала: «Вот китайский фильмом о казахах «Ақсарбас». Мы с Ернаром смотрели его недавно. Это же пиршество духа. Пиршество национального колорита, красоты и правдивости. Можно снимать всякие фильмы, но смотрибельные и правдивые – очень тяжело». Выдает она иногда такие перлы.
А фильм «Ақсарбас» и вправду невероятный. Истинно национальный, безумно красивый, как если бы воскрес великий Султан Ахмед Ходжиков и снял что-то похожее на «Қыз Жібек». Хотя истории в «Ақсарбасе» нет никакой. Точнее, она есть, но житейская, обыденная, не поразительная.
Но что же меня поразило меня в этом фильме. Во-первых, каждый кадр – шедевр. Как в фильмах Параджанова. Эстетически завершенный. Как картина талантливого художника.
И сам фильм, как всякий параджановский, очень этнический. Вызывающе самобытный. При том, что его сняли китайцы.
Вся съемочная группа - жунго, за исключением сценариста и актеров. Продюсер Шын Зе Жун, режиссер Чанг Гао, оператор Тонг Янг, музыку написала Йонг Мей Ву. Музыка местами оркестрово-мощная, местами томительно-красивая, орнаментальная, какая-то вся казахско-китайско-восточная, где-то были слышны отзвуки японского, что-то от Keiko Matsui. Все это густо разбавлялись мощным кобызом и четкими звуками домбры в стиле шертпе. Великолепны оркестровые фантазии на темы Абая.
Кстати, о казахских музыкантах Китая. Как-то летел из Урумчи в Пекин. В салоне из заднего кармана переднего кресла, как водится, выглядывал журнал авиаперевозчика. Поскольку рейс внутренний сплошь иероглифы. На обложке – парень в бейсболке, с домброй в руках. Долго его разглядывал, затем показал брату, сидевшему рядом. Тот, недолго думая, аккуратно вырвал страницу и положил в карман. В Бейджине местные казахи сказали, что это очень известный в Китае рок-музыкант, победитель многих международных рок-фестивалей и конкурсов – Мамырбек. Особенно меня воодушевил его «Mountain Wind» - Горный ветер. Сочетание национального, рационального – иррационального, рОкового, hoomei – көмей (горлового) пения, необычной аранжировки, красивых голосов и чистого студийного звука…
В фильме «Ақсарбас» тоже очень чистый звук и невероятно прозрачная камера. Чувствуешь запах и вкус горного ветра. Как в песнях Мамырбека. Весь фильм наслаждаешься фантастическими пейзажами казахского керейского Алтая.
Под стать такой природе и люди: красивые, статные. У казахского кино со времен советского и продолженного «апрымовским неореализмом», иже с ним - герои во многих случаях грязны, уродливы...
От всей этой красоты и удачливости героев в этом фильме с экрана веет благодушием; там степенно, спокойно, доброжелательно взаимоотносятся люди - человеки. Никто не орет, не бесится, не оскорбляет, не бьет друг друга, в исключительных случаях - налиды (каз, глагол), сетуют, как, например, родители украденной невесты, собравшиеся откочевать, потому что – elden uiat. Есть единственная в фильме сцена, где окунают в воду с головой якобы опозорившую род невестку, но и там нет экспрессивной агрессии. Актеры, скорее всего, не профессионалы, но так органичны в кадре: смеются, двигаются, говорят, интонируя голоса чуть по-другому, нежели наши казахи. Да и лексически они творят немного иначе. Мы скажем: төменде – «внизу», у подножия (холма), они – етекте, у подола (холма). Говорят герои фильма – найманы и кереи кунгей Алтая - изысканно орнаментально: «Бес саулықтың сонынаң жүре бермей, ақ жаулықты да ойласаң еді». Это так мать внушает сыну необходимости женится. О себе она скажет: "Мың жасайтын құзғын емеспін ғой". Многозначны даже междометия... Это невозможно перевести.
Часто цитируют героя Тарковского из фильма «Ностальгия»: «Поэзия непереводима». Я когда слышу это, думаю про себя: «Казахский непереводим. На русский». Совершенно различный речестрой, иной способ изложения мыслей, иная смысловая загруженность слов, совершенная неадекватность языка друг другу, какая-то фатальная непохожесть. Орнаментальность, многопластовость, закодированность казахской речи... Никто еще не нашел способ передать все это изобразительными средствами «великого и могучего». Это как все время переводит фразеологизмы дословно...
Фильм идет с субтитрами на русском. Местами перевод забавен, порой прикольно-точен. Как, например: Сал – царь певцов. Автор сценария, конечно же, казах. Китайцам и в голову не могло придти в голову пригласить, к примеру, Рустама Ибрагимбека, русскопищущего азери (как мы сделали в бессмертном «Кочевнике»). И на заглавную роль они не позвали Чо Юн Фата, хотя он мог бы и «скосить под казаха». Зато на роль Сала – «Царя Певцов» пригласили Нурлана Алимжанова из Казахстана, и - попали в десятку. Красивый, донельзя ухоженный и холеный, самодовольно балованный - настоящий сэри. А как он поет, не слышал я ничего похожего (хотя много и с удовольствием слушаю традиционную музыку -ищу и нахожу).
В целом, фильм «Аксарбас» - кладезь этнографических напоминаний-открытий-находок. Автор сценария - Еркеш Курманбек, писательница из Синьцзяна. Она и напомнила нам в изобилии «позабытые тайны» быта и этнографии прежних казахов. Кто помнит - пиманы қалай қақтайды - как сушат валенки перед огнем. Как малды айтақтайды – покрикивают на скотину, подгоняя. Мы словно попадаем в недавнее прошлое и видим, как жили, вели себя староказахи. При этом они не архаичны, а более актуально человечны чем мы, современные казахи Алматы, Астаны, да и любого нашего города – поселения, которые - орыстан алыс кеткен жоқ.
Один из центральных эпизодов фильма: обрезание тулыма, хохла, точнее - айдара главного героя фильма – мальчика К. Обрезание сопровождается обрядом аластату – очищение дымом...
Кроме дастарханных обрядов-штучек - бас тарату, балаларга құлақ жегізу -смотришь и наслаждаешься полтора часа и қыз қуу, приездом sal в аул, его вольностями и песнями; как танцует руками, модно именуемого сегодня по-западному «crip walk(ом)», Укубала – главная героиня; как выдает приехавший в гости старик последастарханную забаву - өтірік өлең, песню-небыль. Фильм напомнил мне о многом, даже о звуке порожне одетого сапога на детску ногу – borpyldap…
Весь фильм присутствует Абай. Его музыка, стихи. В картине казахи – «книжный народ». Без книг – никак. Я не смог вспомнить ни одного казахско-советско-русского фильма с таким подтекстом. Присутствие книги в юрте – обязательно. Мальчик в такия, с книгами в охапке – органичен. А ведь так было...
Воспоминаю деда, когда он в очередной раз воскликнул «Ottapty!», когда я пришел со школы и сказал, что у казахов «до революции» было два процента грамотных. «Kzyldarga dein» («до прихода красных»), - сказал мне нагашы-ата, постучав палкой по земле, - «не было у казахов аула, где не было собственной школы и муллы». И сегодня я предполагаю, что, наверное, был те проценты, если они были - грамотных по-русски, а казахи в основной массе умели читать и писать вязью, иначе для кого бы писали Абай и Султан Махмут, для кого издавались «Айқап», «Қазақ» и «Серке». Все мои многочисленные бабушки, дедушка, все дядья и тети оттуда - из тех времен, были kozi ashyk – «с открытыми глазами и разумом», то есть грамотные. И знаю я, что мой oz atam (дед со стороны отца) Мухамед Салим, живя в в глубинном Тарбагатае, построил мечеть и «выписал» туда почтенного Исхан ишана из Уфы, чтобы учить всех аульных детей.
Фильм «Аксарбас» доставил истинное наслаждение. Насквозь метафоричный, красивый, наполненный символами с первого кадра до последнего: с желтоголового белого ягненка на белом снегу, подаренного улыбчивым старцем на удачу мальчику у скалы с рисунками древними... до принесения в жертву желтоголового барана ақсарбас – символа Удачи - под танец и пение баксы-дуана, сопровождаемого звуками дан-дабыла и многообещающего весеннего грома, - и словами святого Шопан Ата, покровителя Рогатых: «Невозможно быть людям и народу в разлуке…» - «Адам баласын жұдалық адасынан сақтай көр...».
Как горный ветер с Алтая, фильм "Ақсарбас" потревожил дыхание и освежил душу...
P.S. Выйдет завтра на экраны "Алмас қылыш" - скорее всего, "компромиссный" визуальный микс "полный метр" чаемого сериала. Оправдает ли он наши надежды...
