Было обидно смотреть на мужчину пенсионного возраста, которому приходилось трудиться, чтобы заработать на пропитание

День не задался с утра. Водитель опоздал, проспав время свободного трафика на дорогах. Его виноватый голос вещал из мобильного, что он «уже» подъезжает, хотя я понимал, что в час пик расстояние между парком Первого Президента и до холенного Есентая, он проедет в лучшем случае за 30-35 минут (да здравствуют алматинские пробки!). Я нервно мотал круги поглядывая периодически на часы, словно от этого рассосутся пробки.

Город тонул в утреннем потоке угарного газа города яблок. Сказать, что я был в бешенстве, значит не сказать ничего. Я опаздывал на оговеренную встречу. Больше всего на свете я ненавижу когда люди опаздывают на встречу, и вдвойне ненавижу когда это делаю я! Всегда считал это признаком дурного тона, которым не гнушаются пользоваться многие в этом городе, сваливая все в почтенном реверансе на «вечные» алматинские пробки.

В течении пути, который я проделал до гостиницы «Rixos» мне пришлось трижды позвонить партнерам и извиниться, виновато прося каждый раз подождать еще 5 минут. Самыми обидными были их слова, о том, что они привыкли к казахской «пунктуальности». Это меня очень задело.

Этот день напоминал мне фильм «День Сурка». Одни и те же темы, одни и те же разговоры и порой одни и те же лица, но уже в другой компании (это люди профессии «делать движения»), менялись только фойе отелей и рестораны.

Вечером того же дня меня пригласили на мероприятие, на которое, признаться честно, я не очень-то и хотел идти, но не пойти было чревато кровной обидой и разрыву родственных уз до седьмого колена (вот такие вот мы казахи суровые!). Время шло, а гости все не расходились, мне как младшему среди родственников не взирая на чины и регалии приходилось холуйствовать перед всеми «кокешками» и «татешками» (дяди и тети).

Сея тусовка закончилась глубоко за полночь. Отпустив водителя домой после развозки я сам сел за руль, и наконец двинул домой.

Раздраженный, уставший и с желанием поскорее лечь спать я возвращался восвояси, пропуская вперед безголовую молодежь, которая таки норовила помериться со мной пардон, письками, зазывая вдавить педаль газа в пол. «Не сегодня, малыши» отвечал я себе сам, принимая вправо.

Подъехав к дому, я по привычке ждал, что охрана поднимет шлагбаум, чтобы можно было заехать во двор. Пользоваться автомобильным сигналом мне особо не хотелось, так, как не хотел будить соседей в округе. Я стал раздраженно фарить, простояв еще минут 5, которые показались мне вечностью, я осторожно подал сигнал. Никто не отреагировал. Тогда, психанув, я вышел на улицу и направился к охранной будке. За прозрачным стеклом спал охранник, с мыслями «Да он еще и спит!» я нервно и громко постучал в стекло, и крикнул:

- Слышь просыпайся! Мы тебе не за сон платим!.

Охранник резко подняв голову испуганно смотрел на меня, он был в прострации и не понимал где он... он был между сном и реальностью. Сквозь темноту я с трудом рассмотрел его лицо, это было лицо потрепанное временем, только ясные глаза примерно говорили о его возрасте, все остальное скрывали глубокие морщины покрывавшее его лицо. Он виновато закивал, а губы сквозь сон повторяли

- Сейчас, сейчас. Сейчас открою. Простите меня, пожалуйста, - Мое сердце сжалось так, что стало трудно дышать.

- Прошу простить меня, уважаемый, я думал это кто-то из молодых спит… - произнес виновато я.

- Это вы меня простите, ведь это моя работа. Холодно сегодня. Задремал случайно.

Мне было глубоко обидно смотреть на этого мужчину пенсионного возраста, которому к своему возрасту вместо отдыха приходилось трудится, чтобы заработать на пропитание. Мы улыбнулись друг-другу и я пошел парковать машину.

Я тихо зашел в квартиру, моя женушка была в крепких объятиях морфея, а я пошел на кухню, двигаясь как можно тише. На кухне в кастрюле был вечерний суп и котлеты. Я разогрел суп и котлеты, и понес их в банке Марат ага (так звали охранника). Мой визит был неожиданным для него.

- Рахмет, балам, - произнес он. - Пусть благословит тебя Всевышний.

- И вам благословения Всевышнего, Марат ага, - сказал я, отворачивая свое задетое грустью лицо.

На душе осталось неприятное послевкусие. Ведь такое может быть с каждым из нас. Я мысленно обратился к Богу и поблагодарил его за все то, что у меня есть сейчас.
Старость наших родителей в наших руках, друзья, давайте сделаем все, чтобы они были счастливы, ибо Рай для нас, находится между землей и стопами наших родителей.

Запись из Facebook