будь мне другом
- будь мне другом,- говорю я тебе в сентябре. ты смотришь на меня темными глазами, едва заметная волна непонимания начинается где-то в твоих губах и прокатывается по лицу, скользнув меж бровей легкой складкой, сложившись в уголках глаз. я знаю, что ты смеешься надо мной или не понимаешь меня, для тебя это одно и то же.
- будь мне другом,- повторяю я тебе в октябре и ноябре, я не канючу и не обвиняю ни в чем, ты поводишь плечом, стряхивая меня, я соскальзываю каплями воды, ничего такого, чего нельзя было бы промокнуть полотенцем.
- будь мне...
- помолчи,- говоришь ты и отворачиваешься. я слишком часто вижу твой затылок, мне кажется, пора бы понять что это плохой знак. это декабрь. ты носишь чересчур легкую одежду, я пытаюсь бороться и соблюдать дистанцию. легкая одежда на тебе, а мерзну я.
в январе что-то должно бы измениться.
в феврале я перестаю говорить "будь мне" и говорю "я твой", "друг" скручивается в спираль и с издевкой выплевывается кем-то из твоих друзей в форме "подружка". иногда ты удивительно мягок и уязвим, в такие моменты мне совестно за все те минуты, когда я была с тобой немилосердна, за все свои проглоченные порицания за жестокость и бестактность. меня утешает, что я промолчала - лучше показаться дурочкой, чем обидеть.
в марте я заглушаю крики кошек под окном подушкой и пытаюсь не поддаваться всеобщему сумасшествию. ты звонишь в середине месяца и в конце звоню я. ты говоришь что-то про цирк и любовь, я представляю тебя в центре арены в атласном костюме и цилиндре, я у самого купола отпускаю перекладину снаряда и прыгаю вниз.
в апреле я понимаю, что это "показаться дурочкой" было слишком мягко по отношению к себе, этот месяц коронует меня в первый же свой день. ты все так же пропадаешь где-то (для меня ты пропадаешь, на самом деле ты просто живешь), я вижу тебя всего три раза за тридцать дней и в один из них, я с нижнего этажа супермаркета вижу, как ты спускаешься по эскалатору с неким человеком. я не хочу даже смотреть с кем, поэтому представляю черный прямоугольник цензуры рядом с тобой. если написать "дура" горизонтально прописью, буква под буквой, то моя голова будет окружностью"д", а хвостик "а" будет моей левой ногой.
в мае я счастлива, мы видимся почти каждый день, ты даришь мне коробку печенья и мы идем вместе в кино. ты говоришь, что мы друзья почти год. ты говоришь, что со мной что-то не в порядке, что у меня склонность к мазохизму, что проблема в том, что я не могу найти себе нормального мужика, что я пресная, задавленная воспитанием родителей, что-то еще.
в общем, в июне мы не видимся вовсе.
в июле мы встречаемся у моста в городской парк. ты говоришь, что мать тебя любила недостаточно сильно, что твоему отцу нет дела до тебя. ты смотришь, проверяя, все так же ли я слепа, потом с внезапной нежностью берешь за руку и говоришь, что я всегда так хорошо к тебе относилась. я понимаю, что ты влюблен в кого-то и не уверен что тебя любят в ответ. на прощание я обнимаю тебя и говорю, что ужасно скучала и что нужно почаще видеться, ты неловко похлопываешь меня по спине и мы застываем в этом окаменелом состоянии между, когда один человек хочет скорее ускользнуть, а второй никак не может отцепиться.
в августе ты уезжаешь.
в сентябре тебя все еще нет.
в октябре я проверяю твою страничку на фейсбуке с регулярностью одержимого человека, я тот жуткий преследователь, который в любое время суток знает во сколько было твое последнее посещение в мэссенджере.
в ноябре ты звонишь два с половиной раза, половиной считается тот оборванный звонок в скайпе, когда ты, должно быть, ошибся адресатом.
в декабре я говорю тебе "будь моим...", "другом" проглатывается взрывом смеха по ту сторону ресивера, ты приказываешь кому-то заткнуться и, вернувшись, говоришь "было так здорово с тобой поговорить", я быстро отвечаю "будь счастлив", пока ты не успел бросить трубку. "будь счастлив",- повторяю я,-"я люблю тебя, и с новым годом!". ты улыбаешься по ту сторону, я знаю, что ты думаешь что-то в духе "боже, как же ты любишь пострадать", но отвечаешь что любишь меня тоже, до скорого, увидимся в январе.
мы видимся в январе, феврале, в марте, а потом я неожиданно перестаю считать.