Аргалон стоял на границе
В который раз мы шли, спотыкаясь, по темным лабиринтам улиц…
Движение сквозь город, большинство зданий которого представляло собой блоки арматуры с зияющими провалами бойниц вместо окон, было затруднено и тем, что я не доверяла своему спутнику. Еще несколько часов назад он с ожесточением пытался перегрызть вены у себя на запястье, а получасом ранее я вырвала из его искривленных рук кусок кирпича, которым он пытался пробить мой шлем.
Доставить живым или мертвым из нижнего мира таков был приказ, что верховная дала мне пару недель назад. Живым или мертвым… Этот приказ был странен сам по себе и тем, что через Последние врата еще ни разу не проходили живые. Я обеспокоено покосилась на своего путника: он сосредоточено отдирал с рукавов своей одежды куски засохшей крови. Что в нем может быть такого, что верховные готовы провести его к свету сквозь все мыслимые и немыслимые запреты?
- Кофе… - хрипло прошептал мой спутник.
- Что? - я не сразу очнулась от своих мыслей.
Он показал руками на свое горло и, обхватив его двумя руками, закачался из стороны в сторону.
- Ну, хорошо, - кажется, у меня скоро не останется сил терпеть эту непосредственность.
Я надежно приковала его наручниками к железобетонным блокам за углом полуразвалившегося гаража, нахлобучила на голову свой шлем и пошла на ближайший огонек в поисках этого дрянного из дряннейших напитка смертных.
«И все же зачем?» - эта мысль не оставляла меня, пока я в поисках кофе бродила по темным переулкам. Ведь от меня не могла укрыться подоплека этого приказа, и Владычица была той, кто знал об этом лучше меня.
Я нашла кофе в чудом неразгромленной кофейне в двухстах метрах от гаража, за которым оставила его. И пока он, обжигаясь, торопливо пил, сумрачно продолжала разглядывать его. Среднего роста, плотно сбитый, крепкие руки и ноги, горделивая посадка головы, аккуратные уши… Правда, за последние семь земных суток он сильно исхудал, пальцы рук стали тоньше, а сами руки непрерывно тряслись… Смертный как смертный… Если бы мы были в Верхнем мире я без труда могла проникнуть в его мысли…
Свистя, мимо моего уха пролетела белая кружка, остатки темно-коричневого пойла легли на мою щеку. Терпеть не могу этот запах! Легкая улыбка тронула мои губы, и тут же в судорогах он скорчился на земле. Я видела, как светло-зелеными вихрями вокруг него клубилась энергия, и на ее зов из всех щелей полезли обитатели зловонного мрака. Ну, все хватит, как-никак он высшее существо, и не годится питать его силой этих недоделок Нижнего мира.
*****
И вновь мы шли, спотыкаясь, по темным лабиринтам улиц…
Зловещими остовами чернели разрушенные дома, вспыхивали и гасли осветительные щиты. Фонари, еще недавно яркими бликами украшавшие город, теперь мрачно качались на ветру, а по земле нельзя было ступить и шагу: взбугренную брусчатку толстым слоем украшали изразцовый кирпич, осколки стекла и куски фундамента.
Брови моего спутника угрюмо сошлись на переносице.
- Ты сам виноват, Смертный, - как можно беспечнее сказала я, - Надо уметь добровольно отдавать Свету то, что тебе так дорого.
Я не услышала ответа. Но и не ждала его: на первых порах всем ушедшее кажется лучшим. Я же была чуть ли не единственным исключением из этого правила: в 21 год из отпущенных мне 82-х, я выбрала Свет. Именно моя молодость и добровольный выбор обеспечил мне лояльность со стороны Верховных. Ничем не обремененная я часами могла бродить среди благоухающих кущ, лишь изредка заглядывая в огромные фолианты, каждую строчку которых заучивали те, кто в свое время никак не решался покинуть прелести Нижнего мира. Но Верховные, несомненно, знали о том, что заставляет меня подолгу оставаться в одиночестве и в тоже время пытливо озираться по сторонам: нигде в Верхнем мире за все девятьсот лет я так и не встретила лица, ясные черты которого заставили меня так рано выбрать Свет.
Последние двадцать минут улица все ощутимее шла под уклон. Это значило, что мы скоро покинем пределы города и выйдем к самой большой пустыне Нижнего мира, вскоре после которой начнется переход к последним вратам.
- Аргалон стоял на границе, - неожиданно звучным голосом произнес мой пленник: наверное, именно таким тоном он беседовал со своими придворными и отдавал команды генералам бесчисленной армии, - Я всегда думал над тем, почему южнее моего города нет ни одной постройки.
- Ты прав, Смертный, - согласилась я, - За великой пустыней лишь гряда горных хребтов, охраняющих Последние врата, после которых мы начнем восхождение…
Забряцало оружие, и две темные тени распластались у наших ног. Стражи южных ворот Аргалона, догадалась я, одни из немногих, кто остался в живых после семидневного хаоса, что разрушил цветущий город.
- Откройте ворота, вашему королю пришло время встретиться со Светом, - властно произнесла я, но темные тени на земле не шевелились.
Слабая усмешка тронула губы последнего властителя Аргалона и погасла прежде, чем гневное заклинание готово было сорваться с моих уст.
- Отоприте Южные врата, - устало произнес он, - Я выбрал свой путь.
*****
И темные улицы Аргалона сменились простором ветреных пустошей с редким кустарником у склонов низких гряд.
Мы шли днем и ночью, останавливаясь лишь испить воды или оправить одежды. Изредка у особенно густой поросли кустов разводили костер из разбросанных вблизи сухих ветвей и подолгу грелись около весело мерцающего пламени. В такие минуты привычное напряжение спадало, и мы забывали о том, кто мы и что ждет нас впереди. И если у моего пленника оставалось мало сомнений в конечном итоге нашего путешествия, то мою душу терзали сомнения. Я очень хорошо помнила, какой ценой можно провести человека через врата, благо об этом было немало упоминаний в манускриптах…
- Можешь плакать и смеяться
Это не великий грех
Быть распятым
Или быть богатым
Выбор не у всех
Что находишь
То не нужно вроде
Если не искал
Что не ценишь
Выкинуть не смеешь
Как бы ни мечтал, - в эти дни мои мысли часто перебивали слова песни, которую он почти всегда напевал, греясь у костра.
Долгое пребывание в Нижнем мире негативно отразилось не только на моем платье, но и обветрило мою кожу и обесцветило волосы. Мой спутник же, наоборот, с каждым шагом выглядел все лучше: исчезла желтизна его лица, походка обрела упругость, и даже потрепанный, но все еще роскошный хитон ладно сидел на фигуре.
- Скажи, смертный, что чувствуешь ты, все ближе подходя к Последним вратам? - спросила я, когда мое дыхание в очередной раз начало прерываться.
Он замедлил шаг и плавно обернулся.
- Какого ответа, ты ждешь, Светлая? - невесело произнес он, - Ты думаешь, хочу ли я туда? Рад ли я свету? Или сожалею о том, что потерял свой город, каждую стену которого поднимал собственными руками, а каждый его житель был мне больше, чем братом?
Я вновь почувствовала, как вихри энергии закружились вокруг него. Но сейчас это был не зеленоватый туман, а темно-бордовые сгустки. Инстинктивно я протянула руку, и комочки энергии тут же потянулись в мою сторону. И прежде, чем я поняла, что происходит, гордый властитель Аргалона лежал бездыханным у моих ног.
*****
Моя великая и неповторимая, моя большая и единственная, моя красивая и трепетная, моя несбыточная любовь! Ты пришла с первыми весенними рассветами, с сияньем теплых звезд, пришла так тихо и так незаметно, что даже столетия спустя я лишь начинаю осознавать твою силу. Ты жила во мне задолго до того, как я увидела впервые мерцание этих зеленых глаз, ты пылала во мне то мгновение, что эти глаза улыбались мне, ты разрывала меня на части, когда свет навсегда ушел из этих глаз. Эти глаза… Эти чудесные и дивные, эти изумительные глаза! Я любила его за эти глаза и эти глаза за его обладателя. Не было места на Земле, куда бы я не пошла за светом этих глаз, и не было уголка за пределами Земли, куда бы я не заглянула в поисках их света. Лишь за один взмах твоих ресниц я отдала бы жизнь, а за одно твое слово, обращенное ко мне, я прахом рассыпалась бы у твоих ног. Но тебя не было рядом. Ты не шел на мой зов, я не видела твоих следов, ты не был гостем моих снов. Ты ушел, растворился, исчез словно и не жил никогда…
*****
Небо качнулось и будто снова встало на место. Его непривычный пепельный цвет сильно испугал царя: наверное, аргалонцы всерьез переживают за такое поведение столь любимой ими лазури. Скорее всего, с самого утра во всех атриумах города курятся благовония, а чистильщики улиц снуют туда-сюда, полируя и без того сверкающую чистотой, дорожную плитку.
Но небо было странно безжизненным, окутанным тишиной, а щеку вместо шелка покрывал щекотала сухая трава. Он повернул голову вправо, увидел девушку в светлом одеянии, сжавшуюся в комок поодаль, но вскочить на ноги ему помешала резкая боль в груди. Пересилив жжение в грудной клетке, он привстал и в два шага очутился возле: она разжала руки, почувствовав объятье, и спекшимися губами прошептала:
- Прости…
-Что с тобой, Светлая? За что мне тебя прощать? - аргалонец ощупал ее одежду в поисках следов крови, но хитон был до ужаса чист.
- Я забрала твою силу…
- Все хорошо, я оправился, - шептал он, а его руки, словно сами по себе, скользили по ее волосам, сжимали виски.
Она улыбнулась, истрескавшиеся губы не слушались ее:
- Мы почти подошли к Последним вратам… Она возвращается…
- Сейчас! Сейчас! - он вскочил на ноги и будто пушинку прижал богиню к своей груди.
Последние врата Нижнего мира чернели невдалеке…
*****
- Что ты говоришь, властитель Аргалона? Ты шел сюда, ты выбрал Свет, ты пронес богиню сквозь врата и не ведаешь цели своего прихода? - Его неосведомленность заставила гневаться прекрасную женщину, пред чьим троном он стоял, преклонивши колено.
А она раздраженно ходила взад и вперед по помосту, и мерцающие одежды развевались вослед каждому ее шагу. Он понимал, осознавал, что это именно она, та самая, та, в чьих руках судьбы миров и каждого живого и неживого создания в каждом из них, но видел лишь точеные черты лица, изумительная красота которых, тем не менее, уступала в своей одухотворенности лику той, что осталась лежать без движения неподалеку от Нижних врат.
- Помогите Светлой, приведшей меня сюда, - упрямо повторил он свои слова, - Это ваша воля заставила ее рисковать собой и потерять силу.
Нежные переливы смеха владычицы разнеслись окрест и заставили притихнуть десятки созданий далеко вокруг:
- Она прекрасно знала свою судьбу, уже покидая Верхний мир. Живого человека нельзя провести сквозь Врата, для этого богине нужно отдать всю свою силу без остатка. Ей уже никогда не увидеть света ни одного из миров, вечная тьма вот, что отныне будет ее уделом. Но забудем о ней, ведь тебе, мой друг, предназначена судьба более великая, чем ты мог себе представить!
*****
Я встречу тебя, я встречу тебя в одном из миров, в каком-нибудь уголке дальней планеты. Я увижу сиянье твоих волшебных глаз, твою улыбку, сравнимую лишь со сверканьем тысяч звезд, я вновь почувствую прикосновенье твоих рук. Я отдам все за эту возможность: свет, всех богов, весь мир и каждого из живых существ вокруг. И пусть наша встреча будет длиться лишь мгновенье, я променяю все на это счастье…
*****
Будто тысячи струн звенели в моей голове, сжимали виски и мешали открыть глаза. Острая боль пронзала все тело, и каждый нерв рвался наружу.
- Очнись, Светлая, - ясный голос, прорвавший тишину, наполнил меня новой болью, - Встань, я призываю тебя к ответу.
Я вновь, как и много веков подряд стояла перед Верховной, а ее свита замирала в почтительном молчании. Но сейчас ко всегда скрываемому безразличию прибавилась и смертельная усталость.
«Вот он исход… Конец всему, и вновь, как и тогда, без цели и смысла, без надежды, так и не обретя хотя бы мгновения счастья… Радует лишь, что тот, другой, все же защищен… Он… сумеет, успеет, выдержит…»
- Я знал, что она очнется! Это так благородно и правильно, сударыня!
В обладателе этого голоса я узнала властителя самого великого города Нижнего мира. Он и сам стоял в проеме ворот, и вновь вихри энергии носились от него ко мне.
- Скажи, Светлая, - надменно обратилась ко мне владычица, - знал ли этот человек о цели твоего прихода? Пришла ли ты с миром в его город, и вознеслась ли хвала Свету его жителями?
Я отрицательно качнула головой.
- Дал ли он свое согласие служить Свету и добровольно ли согласился покинуть Нижний мир? - голос Верховной начал дрожать.
- Нет…
Толчок огромной силы бросил меня на землю, и круговороты энергии заплясали вокруг. Я вновь почувствовала, как уходит сила, но это было не постепенное таяние, а мощный поток, хлеставший сквозь меня. Мое лицо исказила гримаса дикой боли, сжигавшей все мое существо изнутри, и мой недавний пленник бросился ко мне.
- Оставь ее! - голос гордой владычицы перешел на крик, - Оставь! Ее судьба решена, вечная тьма ожидает ее! Созданиям, противящимся воле Света, один исход! Прости нас, смертный, за твою неудавшуюся судьбу и возвращайся в любимый город, к своему детищу. Ты будешь править долго и мирно, и слава о твоих делах сохранится на многие тысячелетия вперед. Ты будешь жить в сердцах людей, и в память о твоих деяниях будут слагать легенды. Это достойно лишь бога на Земле, самого великого бога, которого должно было узнать мирозданье… Ступай, повелитель, и пусть твое сердце наполнится прощеньем к этому недостойному созданию!
Он приподнялся с колен, и на его лице мелькнуло тоже выраженье, что и во время раздумья пред южными вратами Аргалона.
- Ты ошибаешься, богиня. С самого начала я знал о своем предназначении. Неужели ты думаешь, что богом можно стать, не рискнув им родиться? Отпусти Светлую, и я сжалюсь над тобой!
Колоссальные потоки энергии вновь клубились вокруг нас, и подобно раскатам грома гремел голос Верховной, призывающий свет расправиться с отступником.
*****
Любовь моя, где твои ангелы спят?
Под звёздами вечных небес?
Любовь моя, если вернешься назад,
Мы снова увидимся здесь.
Любовь моя, гаснет пламя мечты,
И скоро развеется сон...
Любовь моя, дай мне поверить, что ты
Воскреснешь из пепла времён.
*****
Мое следующее пробуждение было гораздо легче, чем прежде. Я снова лежала на каменистом песке у тех же врат, и сонм богов также глядел на меня. Но, казалось, какая-то невероятная сила вновь наполнила все мои члены, залечила раны.
- Ты свободна, Светлая, - хмуро обратилась ко мне владычица, - В Верхний мир для тебя уже нет пути, но ты вольна провести остаток своей бессмертной жизни так, как пожелаешь. И даже… я даже верну тебе то, что так давно должно было стать твоим… Аргалонец просил лишь об этом…
Медленно подняв взор, я увидела его… Эти полузабытые, истертые из памяти временем, но все также близкие моему сердцу черты лица, ясный взгляд зеленоватых глаз и сиянье милой улыбки... Внутри меня что-то дернулось, и понеслось навстречу ему. Сердце заходилось, трепетало и разрывалось от ощущения всепоглощающего счастья. Ту же ликующую радость я увидела и в его глазах. Если бы в тот момент он произнес хоть слово, моя судьба была бы решена. Но взмахом руки, я заставила его замереть.
- Где властитель Аргалона? - обращаясь к Верховной, требовательно произнесла я.
- Тебя не должна волновать его судьба, - нахмурилась богиня, но видя мою настойчивость, указала на Врата, - Мы постарались смягчить наказание, и он всего лишь обречен на вечное нахождение у стен Последних врат. Его приковали к правой створке за руки и ноги, и он навечно лишен возможности передвигаться, говорить с кем-либо и слышать чей-либо голос.
Я долго, очень долго смотрела в его глаза, я упивалась сияньем этих глазах.
«Как же я люблю тебя… люблю… люблю так, что кажется расходится грудная клетка и сердце хочет вырваться наружу… Как можно любить так, не пойму, не приложу ума. Любить тебя, думать о тебе, и ежесекундно осознавать всю силу этой любви… не могу описать, те чувства что испытываю к тебе… словно ты часть меня.. что-то бесконечно родное… мое… светлое… оторванный от меня кусочек… видит Свет, я долго боролась с этим чувством… но не могу… побороть не хватит сил.. это все равно, что лишить себя дыхания или зрения… Прости меня…»
- Я останусь с ним.
- Что? Что ты сказала, Светлая? вскричала богиня.
- Я остаюсь с властителем Аргалона, - по-прежнему не отрывая взора от любимых глаз, произнесла я.
- Знаешь ли ты, что за судьба ждет тебя? Вечные муки холода, голода, летом вас будет снедать гнус, а зимой обдувать ледяные ветра. Ты будешь лишена зрения и слуха, даже почувствовать, что-либо ты уже не сможешь!
- Мне достаточно осознания того, что аргалонец будет рядом, - взглядом умоляя его не произносить ни слова, перебила я владычицу.
Но он все понял… Черты его лица, словно стали рассеиваться, и сгустки энергии вихрем развеялись по пространству.
- Нет! Неееееееееееет! - судороги свели мое тело, и, уже теряя сознание, я во второй раз в своей бесконечной жизни увидела, как навечно померк свет так любимых мной зеленых глаз.
*****
Я вновь иду по бескрайней степи вдоль каменистых гряд. Немного вдалеке раскинулись три холма, самый низкий из которых все еще тонет в предрассветной дымке. На самый высокий из них я взбираюсь, когда солнечные лучи вовсю золотят остатки деревьев на его вершине. Тут же под утренним солнцем дремлют руины некогда прекрасного города. Я останавливаюсь, поднимаю один из белых камней, лежавших в основании высокой крепостной стены, и иду навстречу немногим уцелевшим жителям Аргалона:
- Да восстанет из пепла прекрасный город во славу и во имя его великого властителя…