Свирепый кукух

Андрей Андрющенко March 2, 2011
1135
0
0
0

  Долго-долго пыльный грейдер. Съезжаем на «полевку», укатанную и высохшую до состояния бетона. Затем некоторое время «Лендровер Дефендер» скачет по заброшенным овощным клетям, житняком и пыреем...

 

Долго-долго пыльный грейдер. Съезжаем на «полевку», укатанную и высохшую до состояния бетона. Затем некоторое время «Лендровер Дефендер» скачет по заброшенным овощным клетям, житняком и пыреем. Ремень безопасности слишком ревностно исполняет свои обязанности и почти задушил меня. Отстегиваюсь. Упираюсь руками-ногами. Хоть какое-то развлечение. Курить невозможно. Или сигарету проглотишь, или прожжешь чего-нибудь. Начинаются холмы. Уже легче. Перед одним останавливаемся. Он не то чтобы очень высокий. Он такой… вертикальный.
- А точно получится забраться?
- Кто-то же проезжал. Значит и мы пройдем.
Андрей прикуривает. Делает несколько затяжек. Газует. Медленно ползем вверх, оставляя за собой месиво из вейника. Здесь он растет не только по низинам. Я не сижу – лежу на спинке сиденья. Вершина. Останавливаемся. Внедорожник, однако! Уважаю!

кукушка

Смотрю вперед и вниз. Пристегиваюсь. Трогаемся. Почти сразу же повисаю на ремне. Спуск проходит быстрее. Вообще-то мы чуток заблудились. Немножко лишнего проехали по холмам в пойме реки Ащитасты. Эта река она ж везде разная. А хотелось найти именно «то» место. Наконец верный ориентир взят. Спуск довольно пологий и недолгий. Прибыли.
Я здесь впервые. Озираюсь. Полный восторг. Другой берег – скалы. Местами почти отвесные, местами и нависающие. Черно-зеленые, местами с пятнами, а местами и сплошь покрытые ярко-оранжевыми лишайниками. Наш берег пониже и уходит к реке террасами с довольно приличным спуском.

Акустика классная. Эха как такового нет, однако звуки, отражаясь от скал становятся более отчетливыми. Все обращаем внимание на самца кукушки. В первую очередь из-за его песни. Мы привыкли, что обычно она кончается парным «ку-ку». А этот «нечетный» какой-то: заканчивает на «ку-ку, ку». В течение пары-тройки часов не сбился ни разу. Сразу видно – птица очень занята. По широкой дуге перелетает с одной скалы на другую, мотается по всему урочищу, и даже уходит куда-то за поворот реки. Ищет самочку. Голосит все время, изредка давая себе передых на минуту-другую. Но всегда возвращается к нам – напротив лагеря самые высокие скалы. Короче он долетался и дошумелся.

Прилетела другая кукушка. Но отнюдь не подруга. Противоборствующий кукух постарался усесться хотя бы не ниже. И началось! Птицы, сидя метрах в пяти друг от друга, вопили, изменяя громкость, высоту и размер звука. Иногда в унисон, чаще вразнобой. Через несколько минут, видя, что вокальная дуэль не приносит результата, оба сорвались навстречу друг другу, практически одновременно. Боже, что они вытворяли в воздухе! Голливудские 3D-драконы и спейс-шаттлы рыдая виртуально сдохли бы от зависти.
Кукухи носились на бешеной скорости между скал, выписывая фантастические пируэты. Без сомнения это был поединок, но вот правил его я не понял. Единственное, что уловил – птицы в своем удивительном воздушном танце пытались занять положение более высокое относительно соперника. Проигравший раунд мгновенно уходил вниз – в сторону. И всё по-новой. Воможно для победы нужно было накакать на голову противнику. Другого объяснения не нахожу. Не было жестких сшибок, выдергивания перьев. Хотя птицы подчас находились очень близко друг от друга, все вроде бы происходило бесконтактно. То длилось добрую четверть часа. В какой-то момент один бросился наутек, другой – вдогон.

Вернувшись, победитель уселся на самую высокую скалу и закатил концерт еще на полчаса, завершив обычным одиночным «ку». Может это «наш» вернулся, а может местный такой ащитащинский кукушечий «акцент». Но дело-то этим не кончилось. У птицы от избытка гормонов, видать, «накоротко» перемкнуло в мозгу. Прогнать соперника – мало! Кукух принялся «наводить порядок». Для начала разогнал крачек. Как те ни орали, пришлось убираться. Тут уже полетели перья. Чирков на бреющем полете, по-над водой, загнал в тростники. Долго мотался вдоль них, очевидно пугая камышевок. Трясогузки после первого же акта агрессии улетели куда-то. Дольше всего свирепый кукух возился с камышовым лунем. Оно понятно – птичка хищная, да и крупнее раза в два. Но и лунь, потеряв несколько перьев затихарился где-то среди кустиков таволги.
Наконец, пернатый агрессор пропал из поля зрения – ушел за поворот реки. Довольно надолго. Иногда слышалось торжествующее кукование. Значит, злодей давал все же передышку и себе и окружающим. Из-за поворота он пригнал другого луня. «Попинав» его перед нами, угнал обратно. Вернулся скоро. Один. Опять усевшись на самую высокую скалу продолжил задалбывать всех своим кукованием.

Вдруг он заметил непорядок. Прямо под ним, в обрыве, не обращая внимания на «военные действия», спокойненько живет себе довольно большая колония ласточек-береговушек. Кукух осатанел. Сначала на бешеной скорости начал носиться вдоль их норок. Видимого результата – никакого. То ли береговушки сильно мелкие, то ли очень увертливые. Сбитых не было. Тогда агрессор изменил тактику – начал «швыряться на обрыв, пытаясь достать птичек в собственных гнездах. Писк возмущенных береговушек все нарастал. Они слетались отовсюду. В какой-то момент, очевидно прозвучала команда. Вокруг кукуха образовался птичий ком, довольно быстро опускавшийся вдоль скалы и распавшийся почти над самой водой. Посрамленный злодей «пулей» ушел куда-то в заросли чернотала. Голос не подавал почти до заката. Да и то ненадолго. Но было уже не до него. Над рекой разливалась может и не такая роскошная, как у северного собрата, песня, местного, но все же соловья.

Оцените пост

0