• 60791
  • 357
  • 61
Нравится блог?
Подписывайтесь!

Памяти жертв репрессий

 

Предисловие

Бывают в жизни моменты, когда что-то заставляет тебя остановиться, забыть о насущных проблемах и подумать о чем-то глобальном, пусть в масштабах твоего немногочисленного народа. Этот рассказ – быль с элементами литературного вымысла. Но основную суть, как страдали люди на примере одного человека, ничем не изменить, это уже история. Как легко обидеть маленького человека! Как легко обидеть маленький народ…

 

В ноябре прошлого года мне чудом удалось получить отпуск и поехать к родителям в Агинск. Как раз младший брат только закончил службу, я не видела его почти два года. Никого не предупредив, вылетела домой. Упала как снег на голову родителям, теперь знаю, что никогда больше не буду делать таких сюрпризов. После первых объятий, поцелуев мама вдруг сказала:
- Все, завтра беру остатки отпуска, и едем к нагасушке в гости! Он нас все лето ждал, хотел тебя, Оюна, увидеть, до сих пор сидит, ждет. Все-таки восемьдесят шесть лет ему уже… можем не успеть…
Мамин дядя - Лхама-Цырен, старший брат ее матери, уже семьдесят пять лет живет в Китае, недалеко от Нантуня вместе со своим многочисленным семейством. Я его ни разу не видела, даже тогда, когда он двенадцать лет назад приезжал в гости к своим племянникам в округ.
На следующий день мы всей семьей выехали в Китай. Машину пришлось оставить в Маньчжурии, так как запрещено выезжать из приграничного города на машине третьей страны. Нужно было ехать до Хайлара на рейсовом автобусе. Каждый раз, когда родители едут к Нагаса в гости, они звонят из Маньчжурии из одного бурятского ресторана родственникам в Шэнэхэн, чтобы их встретили с автобуса или поезда. В этот раз мы опять позвонили из того же места. Предупредили младшую дочку дяди о своем приезде. Хорошо, что нам помог мальчик - бурят, работающий в бурятском ресторане, он нас проводил до автовокзала, купил билеты, посадил в нужный автобус, иначе без знания китайского просто невозможно было бы сориентироваться среди десятка автобусов. Мама хотела ему дать «бэлэг» немного денег, но он наотрез отказался принимать. «С родственников такого почтенного человека как Лхама-Цырен ахай, я ничего не возьму!», - был его ответ.
Ехали до Хайлара примерно два с половиной часа. Я всю дорогу спала и не видела, мимо чего мы проезжали. Все-таки организм был вымотан дорогой еще с самой Москвы: сначала самолетом до Улан-Удэ, потом сразу же села на машину до Агинска, сутки пробыла дома, и вот мы выехали на машине в Китай…
Приехали на автовокзал Хайлара ровно в четыре часа дня, как было написано на билете. Нас встречала мамина двоюродная сестра Намсалма. Мы даже не успели осмотреться по сторонам, как сели в другой автобус до Нантуня. Ехали полчаса, я не заметила, что мы выехали из одного города и заехали в другой. Оказывается Хайлар и районный центр Нантунь уже несколько лет как срослись. Я обрадовалась, что наконец-то приехали. Но оказалось, что нам нужно сделать пересадку и ехать дальше в село, где живет дедушка. Это еще километров двадцать пять. Опять сели в автобус и выехали за пределы города, в самую настоящую степь, покрытую первым снегом. Было уже совсем темно, когда мы вышли на остановке. Горел тусклый свет в домах, дул ветер, и шел снег крупными хлопьями. Мы приехали в Баруун-Хомо.
В темноте я не разглядела, как выглядел дедушкин дом снаружи, успела только заметить, что двор был очень большой, напротив дома, на отдельно огороженном участке, возвышался огромный стог сена, откуда выскочила собака, видимо, она зимовала в стоге. Зашли в дом, а там тепло-тепло, тускло горела лампа под закоптившимся потолком, и стояла тишина. Тут выглянула какая-то женщина и начала обрадовано причитать, что наконец-то приехали гости. Это была самая старшая дочь Нагаса – Альмара абжа. Она достала откуда-то легкий складной стол с круглой столешницей, и вдвоем с Намсалмой стали быстро накрывать его прямо в гостиной.
Пока накрывался стол, вышел дедушка из своей комнаты. Он так обрадовался, когда увидел маму. Так трогательно было смотреть, что он как ребенок радовался нашему приезду. Посадил нас за стол, стал расспрашивать о житье-бытье. Рассказал о своем здоровье, что вот уже три года как вдовец, что ждет свою младшую сестру Дольжин в гости из России. Пока мы пили чай и ели бухлеор, мои тети приготовили горячей еды, и застолье переехало на веранду, где было так жарко от печки, топившейся аргалом. Все это время я лихорадочно пыталась в голове сопоставить, кто есть кто. Так, у дедушки шестеро детей. Так-с, это самая старшая дочь, это самый старший сын и т.д.… Мама все шепотом на русском говорила нам с братом: «Смотрите, как здесь уважают старших, отец зашел – сразу все встали место уступить, даже зять, которому самому уже за шестьдесят, отцу накладывают лучшие куски». Про лучшие куски меня с детства учили, что у бурят высоко ценится мужчина, и даже если в доме гости, первому все равно накладывают главе семьи, и если же его нет во время трапезы, то и в этом случае откладывают лучшие куски для него. Сначала такое отношение к отцу, а потом к мужу. В детстве у меня это вопросов не вызывало, все казалось как-то логичным для меня. Таким и осталось до сих пор. Воспитание. А братишка сначала не понял, что в отдельной тарелке хорошие куски мяса лежат для дедушки, взял один кусок, тут же на него цыкнули и мама и я, а дедушка только засмеялся, мол, пусть ест, я рад, что они ему понравились. Что поделать, вторым в доме, кто получал лучшие куски еды – это был братишка. Он и не задумывался о традициях. Он был мужчиной с рождения.
Дедушка все смотрел на мою маму, изредка вытирал рукой слезы, гладил мамину руку, а если она говорила что-то смешное, он счастливо, как-то по-детски смеялся… Потом дедушка устал сидеть с гостями, шутка ли восемьдесят шесть лет, и пошел спать. Тут Альмара абжа сама села с нами и начала рассказывать историю ее семьи…

Шел 1931 год. Зима. Борзинская степь. Десятки бурятских семей расположили свое кочевье на зимовку. Однажды морозной ночью прискакал на лошади мужчина и сказал, что с севера пришли русские солдаты и движутся к китайской границе, и нужно опередить их, срочно перебраться за линию границы. Уже сотни бурят арестованы. В стане поднялась паника, нужно было срочно собирать скот в одно стадо и гнать на юг. Люди разделились на две группы: одна собирала и гнала скот, вторая – грузила весь скарб на телеги и шла за первой. Во второй группе были в основном женщины и дети, которые в седле бы не выдержали такой дальний путь.
Нагмид зашел в юрту, где жена Хандама и сын спешно собирали кухонную утварь. Младшие дочки Пагма и Дольжин складывали плошки и остальную мелкую посуду в узел, но как только увидели отца, то с радостными криками бросили к нему.
- Лхама-Цырен, ты пойдешь со мной. Тебе уже одиннадцать, и ты уже большой, должен помочь гнать отару.
- Да, отец, я уже иду, - ответил сын и продолжал разбирать очаг.
- Я справлюсь сама, иди, отец ждет, - прошептала Хандама. Лхама-Цырен взглянул на мать, но тут же отвел глаза, он уже взрослый, чтобы плакать. Но мать сама притянула сына, обняла и сказала, что скоро они переберутся на новое место, и что она не забыла, и обязательно приготовит его любимую молочную пенку для него одного.
Лхама-Цырен выскочил из юрты. На улице отец уже ждал с двумя заседланными лошадьми…

Тут зазвонил мобильный телефон Альмара абжа. Звонил средний брат Аюша. Он был в командировке на Желтом море. Ему еще днем сообщили, что приезжает родня из Агинска. По очереди все поговорили с Аюшой нагаса. Он все сокрушался, что неудачно совпала его командировка с нашим приездом. Рассказал, что успел увидеть за несколько дней командировки, обещал приехать в гости.

..Овцы вязли в глубоком снегу и не понимали, куда их гонят, на сегодня они свои отходили. Нестерпимо колючий ветер больно хлестал мальчика по лицу. Он все думал о том, что же такое случилось, что им спешно нужно менять место зимовки. Непонятные фразы обрывками доносились из разговоров взрослых уже давно: «русские солдаты», «шапка со звездой», «отобрали весь скот», «увезли далеко-далеко»… Лхама-Цырен чувствовал, что что-то страшное надвигается, даже сосед Будажаб, вечный балагур и шутник, был очень молчалив последнее время. «Кто они - эти солдаты? Почему мы бежим от них? Мы же ничего не сделали плохого» - вертелось в голове,- «Они явно очень плохие и жадные, вон мальчишка, которого привез Будажаб непонятно откуда в прошлом месяце, рассказывал, что пришли люди, непохожие на бурят, в высоких шапках, и увели весь скот, одних только баранов полторы тысячи голов. Родителей и старших сестер тоже забрали, а его спрятал соседский старик... Зачем им чужие бараны? Степь большая всем места хватит пасти своих баранов». Все думал и думал Лхама-Цырен и не замечал, что уже рассвело, метель успокоилась, а ноги затекли в стременах.

На вторые сутки Нагмид и остальные люди достигли китайской границы. Через полдня пришел обоз с первой группой людей. Долго выбирать место для нового лагеря не стали и поставили юрты под холмом, чтобы они были закрыты от ветра. Прошло еще полусуток, но вторая группа, где была жена и дочки, все не появлялась. Нагмид старался не показывать беспокойство сыну, но тот уже сам все понимал, что они давно должны были прийти. Пока не видел отец, мальчик вытирал слезинки и повторял «ум мани бадмэ хум», в голове даже мыслей никаких не осталось, молитва как какой-то неведомый шар раздулась и заняла все пространство внутри тела. Прошла неделя, обоз с людьми так и не появился. Лхама-Цырен каждый день пешком уходил на многие километры к северу от кочевья и долго смотрел на линию горизонта. Ему казалось, что что-то движется вдалеке, но, сморгнув слезы, он видел, что горизонт по-прежнему спокоен… Мысли о том, что же случилось с матерью и сестренками, просто сводили с ума…
Почти год после той страшной ночи Лхама-Цырен ходил в степь с надеждой, что мама идет по степи навстречу ему. За тот год с русской стороны пришло много бурят, но среди них не было матери и сестер. И никто толком не знал, что могло случиться с тем обозом. К концу лета отец привел в дом другую жену. Бывшая теща каждый день приходила и ругала зятя, что он бросил на погибель ее единственную дочь и внучек. До самой смерти она не простила Нагмида, ругала его, на чем свет стоит…

Только в 50-е годы люди узнали, что же случилось с их родственниками. Тот обоз перехватили и арестовали всех. Посадили на товарняк и увезли сначала в Иркутск, где были заведены дела на каждого человека. Женщинам предложили оставить детей в Иркутске, они ведь не были осужденными в силу своего малолетства, но ни одна из них не оставила ребенка. Как может мать бросить свое дитя неизвестно где и с кем? Если суждено умереть, то только вместе. После «формального» ознакомления с делом, людей снова как скот загнали в вагоны и отправили в далекий Казахстан, где под Семипалатинском находился лагерь жен изменников родины.
Зима, голая степь, и люди, брошенные под открытым небом. Многие умерли в первые же дни. Хандама по дороге очень сильно заболела, стены товарняка были в щелях, стоял страшный мороз, люди жались друг к другу, пытаясь, согреться. Она пыталась укрыть собой своих девочек от холода, а сама простыла, доехала до Семипалатинска уже с сильнейшей пневмонией. Почти сразу по приезду она умерла, осиротив девочек трех и шести лет. Их взяли в дети две другие бурятские семьи, которые все это время так же страдали рядом. Благодаря им, девочки знали, кто они, откуда, и что у них где-то есть брат и отец.
Только в 1948 году бурятам позволили перебраться ближе к родине, но не восточнее, чем Иркутск. У многих здоровье было подорвано на солончаках Семипалатинска. Пагма повредила здоровье больше чем Дольжин, из-за этого она прожила недолгую жизнь. О том, что вода может быть прозрачной, они узнали только в Иркутске, до этого видели лишь желтую солончаковую воду, которая очень вредна для человека. Все это время девушки жили мечтой, что когда-нибудь они увидят отца и брата. И в 1959 году, как только была открыта на въезд китайская граница, они выехали со своими детьми на встречу с самыми близкими людьми, которых не видели почти всю жизнь. Счастливее Лхама-Цырена никого не было. Его сестренки живы. Только вот лицо матери он почти не помнил, тот ее образ из детства почти стерся из памяти, хоть он и пытался не забыть…

Входная дверь скрипнула, вышел Нагаса. Он не мог уснуть, сердце заныло. Он снова сел с нами и стал расспрашивать, как сейчас в России с пенсиями, как живется мне в Москве, какие зарплаты в стране. Дедушка все вздыхал и о чем-то думал, опустив голову. Мы договорились с его детьми, что не будем говорить, что через пару недель приедет Дольжин абжа со своей дочерью в гости, иначе Нагаса будет ждать, переживать и не спать. Но мама все равно обрадовала дедушку, что младшая дочь Дольжин абжа, используя связи, запросила дело Хандамы из Иркутского архива. Самым главным в этом деле были ее фотографии, которые делали всем арестантам перед отправкой в концлагеря. Единственная фотография человека, который дал нам всем жизнь…
Мы были уже дома, мама рассказала, что, когда Нагаса первый раз ее увидел, то был поражен, что она смехом, какими-то жестами и чертами лица похожа на свою бабушку – мать Нагаса. Наверное, поэтому он всегда выделял мою маму из всех племянников и даже своих детей - она напоминала его собственную маму, чей голос и смех всю жизнь звучали в сердце любящего сына…

В остальные дни мы сходили в гости почти ко всей родне в Баруун-Хомо. Как замечательно, когда семья держится вместе, хотя в суровых условиях жизни чабана иначе не выживешь. У Нагаса двое детей работают учителями в школе. Историю этой школы рассказала родственница - худгы, оказывается, бывшая школа была закрыта в Баруун-Хомо, не хватало финансирования, и тогда каждая семья, отрывая от своего скудного бюджета, сложилась деньгами. На собранные средства была построена новая школа, которая сейчас красивой оранжевой башенкой возвышается над серыми домами села. Без образования человек станет никем – это прекрасно понимают в Шэнэхэне. У стариков одна мечта, чтобы их дети прожили лучшую жизнь, чем та, что выпала на их долю.
Как же мне не хотелось уезжать из этого гостеприимного места! Но отпуск заканчивался, и нужно было возвращаться в Москву. В честь нашего отъезда был накрыт богатый стол. Буузы лепили все вместе, и мужчины и женщины. Наверное, ничто так не объединяет, как совместное приготовление пищи и последующее ее разделение за одним столом. Нагаса сказал напутственное слово нашей семье, а потом добавил мне и брату: «Теперь вы знаете, какие у вас тут есть родственники. Приезжайте в гости. Буду ли я живой, или не будет меня уже, все равно приезжайте. Здесь вам всегда будут рады!» Брат ответил за нас двоих: «Обязательно!», а я ответить не смогла, потому что комок к горлу подкатил: и жалко было расставаться, и сожаление, что так мало знала этого замечательного человека, и радость, что успела узнать его, и ощущение того, что прикоснулась к чему-то вечному и святому – к истокам своей семьи…
Мое путешествие во Внутреннюю Монголию получило неожиданное продолжение в аэропорту Улан-Удэ. Рейс задержали из-за тумана, люди сидели и терпеливо ждали вылета. Мое внимание привлек старичок – лама. Живой, маленький, сухонький, трудно было определить его возраст. Он сидел на лавочке и у каждого проходящего молодого человека что-нибудь спрашивал или шутил. Беда в том, что он говорил только на бурятском языке, и никто из молодежи не мог ему ответить, потому что не понимал его. Он качал головой и улыбался. Потом он повернулся ко мне и вдруг сказал: «У тебя будет семеро детей». У меня искренний шок, говорю, что в наше время такое уже не бывает. Он опять покачал головой и грустно сказал, что так должно было быть, но может и не случится. Мне стало любопытно, почему он совсем не знает русского, спросила, мол, вы из Шэнэхэна, я только что оттуда. Оказалось, что я угадала, но он уже лет пятнадцать как живет в Иволгинском дацане, и все это время ни разу никуда не выезжал. Старичок так обрадовался, стал расспрашивать, у кого я была, выпал ли снег там, пахнет ли в доме, когда топят аргал? Этим вопросом хотел подразнить меня - городского жителя. Конечно же, как и полагается в любом разговоре двух бурят, мы нашли общих родственников. Потом, смеясь, рассказал, что таких старичков, как он, осталось три человека на весь Шэнэхэн - это он сам, еще один дедушка и мой Нагаса. Они с детства хорошо знали друг друга, как оказалось. Я была поражена, что он такой бодрый и веселый для восьмидесяти с лишним лет, и рассудок нисколько не помутился. К тому же один летел в Москву. Я беспокоилась, выдержит ли он перелет. Но, кажется, по прилету он был даже бодрее, чем я…
В самолете я все думала о жизни Нагаса, моей бабушки и вообще бурят того времени. Пыталась представить, как страшно, когда в твой маленький мир, складывавшийся веками, грубо вторглись извне, и в один миг его разрушили. Люди ведь даже не понимали языка, на котором им зачитали, по сути, смертный приговор, не понимали, за что их так наказывают, и куда увозят из родных мест, лишая сразу прошлого и будущего…
Солнце ярко светило, я не стала закрывать иллюминатор, грелась его лучами впрок, впереди ведь ждала хмурая московская зима. Я люблю Солнце. Ибо, пока светит оно, мой народ будет жить и будет счастливым. Ум мани бадмэ хум.

Март 2008

 

Послесловие .

Хочу повторить свою просьбу тем, кто знает, как моя семья может получить документы, точнее фотографии из дела моей прабабушки, которая была этапирована в Акмолинский лагерь "жен изменников родины" в Казахстане (АЛЖИР) и впоследствии умершей там от пневмонии. Мы бы очень хотели узнать правду. Всю личную информацию могу предоставить в личном сообщении. Заранее благодарю.


07 февраля 2011г.

Oyuna Dangina
Автобиография в пяти главах 1. Я иду по улице. На тротуаре глубокая яма. Я туда падаю... Я потерялась... Надежды нет. Это не моя вина. Я целую вечность ищу, как выбраться. 2. Я иду по той же улице. На тротуаре глубокая яма. Я притворяюсь, что не вижу ее. Я снова туда падаю. Не могу поверить, что опять оказалась в том же месте. Но это не моя вина. По-прежнему очень долго не могу выбраться. 3. Я иду по той же улице. На тротуаре глубокая яма. Я вижу, что она тут. Я все-таки в нее падаю... это привычка. Мои глаза открыты. Я знаю, где я. Это МОЯ вина. Я тут же выбираюсь отсюда. 4. Я иду по той же улице. На тротуаре глубокая яма. Я ее обхожу. 5. Я иду по другой улице. (с)
7 февраля 2011, 14:26
1087

Loading...

Комментарии

очень жизненная история. желаю вам удачи!
спасибо! Надеюсь, что кто-нибудь откликнется на нашу просьбу!

Оставьте свой комментарий

Спасибо за открытие блога в Yvision.kz! Чтобы убедиться в отсутствии спама, все комментарии новых пользователей проходят премодерацию. Соблюдение правил нашей блог-платформы ускорит ваш переход в категорию надежных пользователей, не нуждающихся в премодерации. Обязательно прочтите наши правила по указанной ссылке: Правила

Также можно нажать Ctrl+Enter

Популярные посты

Самый большой провайдер в стране: методы работы с клиентами от «Казахтелеком»

Самый большой провайдер в стране: методы работы с клиентами от «Казахтелеком»

История о том, как Народный провайдер наваривается на своих клиентах, намерено не отключая услуги, и беря лишние деньги за ненужные и не оказываемые услуги.
ligaspravedlivosti
17 нояб. 2017 / 19:12
  • 34948
  • 197
Бесспорные доказательства – путь к упрощенному судопроизводству

Бесспорные доказательства – путь к упрощенному судопроизводству

В Казахстане введен институт упрощенного (письменного) судопроизводства, который позволяет повысить доступность правосудия и сократить сроки рассмотрения дел.
mark_iceberg
20 нояб. 2017 / 15:49
  • 15738
  • 3
Новшества на орбите уголовного правосудия

Новшества на орбите уголовного правосудия

Недавно я приняла участие в международной конференции по модернизации уголовного процесса, прошедшей в Бурабае. В чем значимость данных реформ для обычного казахстанца?
mirabeisenova
20 нояб. 2017 / 16:22
  • 12551
  • 3
Почему катастрофический отток интеллектуальной элиты не тревожит Астану?

Почему катастрофический отток интеллектуальной элиты не тревожит Астану?

Как сообщает телеканал КТК, только за последние девять месяцев Казахстан покинули 28200 человек, из них почти пять тысяч инженеров, около 2700 экономистов и 1700 учителей.
openqazaqstan
17 нояб. 2017 / 11:00
  • 12264
  • 62
О «топ-30», «топ-50» и прочих понтах можно пока забыть

О «топ-30», «топ-50» и прочих понтах можно пока забыть

В объективности выводов швейцарского банка Credit Suisse усомниться трудно – его экономические рейтинги относятся к самым авторитетным и их явно трудно упрекнуть в предвзятости
openqazaqstan
18 нояб. 2017 / 17:21
  • 8001
  • 91
Атамбаев под занавес президентства сделал всё, чтобы сжечь мосты

Атамбаев под занавес президентства сделал всё, чтобы сжечь мосты

На своей итоговой пресс-конференции в понедельник уходящий кыргызский президент говорил не об итогах своей деятельности, а о «плохом» Казахстане.
openqazaqstan
21 нояб. 2017 / 18:36
«Смех сквозь слезы», или 7 причин не любить Алматы

«Смех сквозь слезы», или 7 причин не любить Алматы

Жизнь в Алматы не всегда сладкая, как сахарная вата и мультики субботним утром. В этой ироничной статье автор блога «Almaty — My First Love» расскажет о семи причинах не любить Алматы.
AlmatyMyLove
20 нояб. 2017 / 13:12
  • 2935
  • 71
В Кызылорде нет Детского дома: мы построили 8 коттеджей для детей

В Кызылорде нет Детского дома: мы построили 8 коттеджей для детей

Тут живут будущие повара, актрисы, журналисты, боксеры, баскетболисты, певцы, поэты и многие другие талантливые дети!
socium_kzo
22 нояб. 2017 / 14:49
  • 2207
  • 0
«Полет ради полета»: знакомство с калужской авиацией изнутри

«Полет ради полета»: знакомство с калужской авиацией изнутри

В прошлом году на мероприятии "Слет Авиатора" я выиграла подарок - экскурсию на командно-диспетчерский пункт (КДП). Но тогда я даже не ожидала, что эта экскурсия выльется в такое интересное...
Aleksandra747
20 нояб. 2017 / 9:00
  • 1662
  • 6