Она всегда шла на восток к университету, а я на запад с университета. Волосы средней длины, уверенная походка и вдумчивый взгляд, погруженный в глубины собственного сознания. Она мне напоминала фиолетового осьминога. Почему? Не знаю. Наверное, из-за пальцев. Кисть всегда держалась в воздухе возле живота, а пальцы были растопырены таким же грациозным образом, как щупальца осьминога, во всей своей красе сидящего на морском дне. Мне вообще всегда нравились осьминоги. Я часто наблюдал за ними в каком-нибудь документальном кино о животных. И она мне тоже нравилась.

Наблюдать ее я мог лишь всего чуть-чуть, идущей по узкой улочке к университету. «Привет-пока» - такая банальная фраза, становилась для меня эликсиром на весь день. Иногда наши пересечения были и без приветствий, но и это было неплохо. Затем мы оказались в одном студенческом клубе. И мы уже могли возвращаться вечером, вдвоем, по этой самой узкой улочке. Железный забор вдоль улочки создавал ощущение туннеля, крышей которого было небо. Улочка в один квартал становилась и измерителем времени нашей совместной прогулки. Мне до остановки в конце улицы, ей чуть дальше до дома.

Небо, почти всегда было ясным, и я ей рассказывал о звездах и Луне. «Вон там – это Орион, а вон там это Большая медведица, а полнолуние, наверное, будет через 6 дней». К сожаленью улочка была короткой, и каждый раз я начинал свой рассказ, заново наполняя новыми подробностями, но так и не успевал рассказать ей о чем-то большем.… Например, о том, что звездное небо наполнено не только Орионом и Большой медведицей. Чуть дальше медведицы есть созвездие Скорпиона, вон там такой большой  - Близнецы! Еще я мог бы ей рассказать о тех туманностях, которые видны, если смотреть на небо за чертой города. Я бы ей рассказал, что это вовсе не сгустки плазматической газообразной массы, а скорее какой-нибудь неуклюжий бог разлил на кухне апельсиновый сок, а вон там дальше, уже виноградовый. И, наверное, Млечный Путь, это не галактика, а растянутая половая тряпка. И постепенно проходят миллиарды лет, и туманности исчезают, появляются новые, а половая тряпка, меняя форму, продолжает делать свое дело. Еще я бы рассказал о тех морях и долинах, что создают внешний облик Луны. «Посмотри, видишь самое темное пятно посередине?» - «Вижу». – «Это Океан Бурь, а вон там дальше Море Безмолвия».

Очень часто мы попросту молчали, не сумев подобрать нужных слов в какой-нибудь пасмурный и тривиальный день. Иголки инея на деревьях сменялись густой шапкой зеленых  листьев, дорога покрывалась снегом, дождем, пылью. Мы окончили университет и больше не прогуливались по этой скромной и маленькой улочке, связывавшей наши души.

Я уже забыл ее лицо, ее привычки и ее голос. Но я помню ту атмосферу, то чувство, что дарила мне та улочка, когда рядом была эта девушка. Хочется закрыть глаза и очутиться на той самой улице, идя рядом с ней, любившей  держать кисть осьминогом. И все-таки успеть ей рассказать о тех чувствах, из-за которых боги проливали на небе сок, и астероиды бомбили Луну.

(с) Нариман Ибраим