Перейти к содержимому
news2

D K

@news2

На сайте с 20 июля 2010 г.

Пользователь пока ничего не рассказал о себе.

рейтинг

100

постов

60

комменты

1 065

подписчика

44

подписок

76

Альтернативный календарь журфака МГУ...

В ответа на эротический календарь для Путина другие студентки МГУ выпустили свою версию календаря. (ЖЖ через анононимауз) или полный вариант (взято с http://liz-anderson.livejournal.com/76145.html:

После выхода вчерашнего календаря, (ссылку на который даже давать противно), компания девушек с журфака МГУ им. Ломоносова не могла не подготовить свой ответ.
У нас скопилось несколько вопросов...
Мы задали их.
Календарь советую распечатать и повесить на стену.
Честное имя Факультета мы позорить не дадим.

изображение календаря временно недоступно

 


Слов нет. Одни эмоции. Молодцы. Я бы свой календарь выставил, но это другое государство, это надо местным задавать вопросы. Их в нашем обществе очень много. Как думаете приживется у нас такой "календаризм"?

UPDT: и лица их куда более симпатичны мне, чем у "эскорт-лейди"...

0
6
585

Первая фотография Dark Side of the Moon...

Поздравляем фотографов с знаменательной датой.

"В октябре 1959 года (прим. а именно 7-го октября) космический корабль Советского Союза «Луна 3» - третий, успешно запущенный на Луну – вошел в историю, как первая попытка запечатлеть обратную сторону луны. Фотографии были зафиксированы и высушены на борту корабля, а затем возвращены на Землю. Хоть и довольно смазанные по сегодняшним стандартам, эти снимки показывают резкое отличие скрытой от нас части Луны от той, которая видна с Земли, включая относительно темные площади, которые называются лунные моря. (RSA via NASA)"

Источник и много других фотографий Луны: http://bigpicture.ru/?p=8737

Получается аппарат содержал автоматический фиксатор? Тогда и проявитель можно было сделать. А потом немного миниатюризировать и получился бы "Поляароид" -))). Эх-х-х. Закрытая тема (космос и оборонка), но если бы в потребительское русло... может быть полмира сейчас "фапала" на какой-нибудь "Момент" - а-ля полароид (а не клей). -))).

Но надеюсь что кто-то из вас сможет все-таки когда-нибудь сделать такой снимок:

Тут (в дежавю) лежит пособие для начинающих автостопом по съемкам Луны -)). Дерзайте -).

0
0
716

Вторая древнейшая... ?

Как говорится без комментариев. -) Это что? вирус какой то? Кто увлекается велосипедами, то знает что такое "Ашанбайк". Это дирьмовые китайские поделки низкого качества на реальные горные велосипеды. Название получили от того, что в первые появились массово в городах России в сети супермаркетов "Ашан". Стоимость около $100, разваливается на второй день использования.

Так и эта история попахивает на попадание в нарицательные имена "Ашандарь".

Студентки журфака МГУ разделись ко дню рождения Путина

Студентки факультета журналистики МГУ подготовили премьер-министру РФ Владимиру Путину подарок ко дню рождения в виде эротического календаря, сообщила в своем блоге пресс-секретарь движения "Наши" Кристина Потупчик.

Календарь на 2011 год отпечатан тиражом 50 тысяч экземпляров. На каждой странице размещено по одной фотографии студенток в нижнем белье и личное обращение к премьеру.

Обращения девушек к Путину представляют собой короткие фразы, связанные с недавними российскими событиями, или носят абстрактный характер: "Всем бы такого мужчину", "Как насчет третьего раза?", "Леса потушили, а я все еще горю!", "Вы - лучший!", "Я вас люблю!", "Прокатите на 'Калине'!", "Возьмете вторым пилотом?", "Ну а кто, если не вы?", "С годами вы только лучше", "Вы - мой премьер", "Мне не нужна рында. Мне нужны вы", "Хочу поздравить лично. Перезвоните 8-925-159-17-28".

По данным Потупчик, календарь можно купить в сети гипермаркетов "Ашан". Фотографии всех страниц календаря можно посмотреть в блоге пресс-секретаря "Наших".

Владимир Путин родился 7 октября. В 2010 году ему исполнится 58 лет.

Проституция открытого типа какая-то. Хотя конечно свобода волеизъявления, В Великобритании например в 80-х выпускали туалетную бумагу с портретом Маргарет Тетчер, а в СНГовии календарики с призывами.

Кстати о птичках. ОТЛИЧНОЕ СРАВНЕНИЕ с похожей новостью из Германии:

В ФРГ вышел новый эротический календарь с крестьянками

В Германии вышел новый крестьянский эротический календарь на 2011 год. Главная цель проекта - разрушить сложившиеся в обществе стереотипы об отсталой и недалекой "деревенщине" и показать, что занятие сельским хозяйством может быть привлекательным.

"Часто забывается, что фермеры являются успешными предпринимателями с экономическим образованием, которые к тому же изучали сельское хозяйство, а в повседневной жизни управляют предприятиями и отвечают за многочисленных наемных работников. Настало время сделать что-то для их имиджа", - отмечается на официальном сайте издателей календаря.

Впервые крестьянский эротический календарь появился в Швейцарии в 2005 году и имел большой успех. В 2010 году небольшое швейцарское издательство решилось выпустить "немецкую" версию календаря. Главный принцип остался тем же: показать подлинных девушек, живущих в сельской местности, в эротических позах.

Нынешнее немецкое издание, таким образом, является вторым по счету. Сообщается, что сама идея встретила широкое одобрение среди немецких фермеров: на кастинг моделей прибыли сотни соискательниц со всей Германии. Кроме того, ожидается, что подобная реклама сельской жизни поможет привлечь в сельское хозяйство новые рабочие руки и инвестиции.

В этом вся разница!!! Кто-то с пользой для дела, а кто-то в жопу без мыла для того, чтобы была польза для дела -)))

P.S. мда... а немки в их календаре все-таки лучше... лица естественные-), в МГУшном - похож на страницу эскорт услуг (премиум, но далеко не VIP класса).

Репортажи с Русского репортера (много букв)

Внимание! Везде в репортажах по линкам ниже "многа букф" и если это ваш приоритет в выборе "читать/не читать" то лучше не читайте сразу. Итак...

"Ветка сакуры упала на грудь.
С закрытым переломом ребер
Пострадавший дает показания."

Есть люди, а есть журналисты. Причем эту фразу можно понимать двояко. Как положительно, так и отрицательно. За положительную трактовку говорит журнал "Русский репортер" и несколько его статей, которые стоит почитать (хоть и прошлогодние и старые).

http://www.rusrep.ru/2010/27/grigoriy_perelman/ - про Григория Перельмана, которого трудно, но можно понять (потому что такой он и все...), по отношению к которому "журики" поступают нехорошо и хочется перевести их в разряд "жмуриков" несмотря на все эти "свободы слова", "редакционные задания" и пр.

Четыре года назад, когда Григорий Яковлевич получил медаль Филдса, к нему приехала съемочная группа популярного ток-шоу. Телевизионщики дождались, пока мама математика откроет дверь, и, отпихнув ее, вбежали в квартиру. Отснятый материал потом демонстрировался по ТВ. Обсуждалось, почему гений живет в такой нищете.

http://www.rusrep.ru/2009/10/interview_kapitan_nemo/ - про виртуального Капитана Немо, который всегда приходит на помощь тяжелобольным детям, как в свое время приходил художественный Капитан Немо на помощь колонистам в романе "Таинственный остров".

И еще, вспомните сюжет книги: капитан помогает колонистам, но только иногда — 99% работы для своего успеха они делают сами. В моем случае то же самое: я помогаю людям, но именно они сами — дети, родители, врачи — делают 99% того, что нужно для их жизни и счастья.

и еще золотые слова от Капитана Немо:

Если бы я мог обратиться к Медведеву или Путину, я бы очень их попросил, чтобы государство, наконец, построило систему эффективной человечности. Это вопрос даже не столько денег, сколько приоритетов и грамотной управленческой вертикали.

http://www.rusrep.ru/2009/14/glazami_menta/ - серые будни ментов не из сериалов, а из реальной жизни.

Самый большой улов на памяти Сергея — три тысячи долларов. А самое обидное для задержанного — украсть кошелек, в котором нет денег, зато есть презерватив. Такое часто бывает, но это позор: сел за гондон! «Да надо мной вся зона смеяться будет! — переживает пойманный. — Гражданин начальник, умоляю, не пишите это в протоколе!»

и еще про дольча-вита с экранов:

Его жертвами становились и пенсионерки, и молодые женщины. Но Максу никого не жаль. До ноября он работал облицовщиком на стройке, зарплата — 10 тысяч рублей. На красивую жизнь, которую показывают по телевизору, конечно, не хватало. Но на «большую дорогу» Макс вышел, лишь когда его уволили.

или про кризис:

— Кризис — это знаешь что? Это когда «дергаешь» сумку, а в ней 40 рублей! Вот это кризис! — ржет Макс.

или еще хохма:

взрослый балбес разбил витрину в магазине и поколотил продавщицу. За что — неизвестно. Скорее всего, просто так, в знак протеста против общего экзистенциального безумия Ленинского района города Астрахани.

Вот такая жизнь вот и такие люди...

0
0
504

Любителям доктора Хауса посвящается!!!

Итак, очень много людей на ЮВИ, в сети вообще и в жизни в целом любят и даже боготворят доктора Хауса. Появились его копикэты на западном и российском экране, не исключено что скоро будет и у нас. "Русский репортер" представляет вам эксклюзивный репортаж о трудовых буднях доктора Хауса.

Здесь и далее пока это не будет отмечено отдельно. Полный репортаж из издания "Русский репортер" содержащий по этому линку http://www.rusrep.ru/article/2010/09/19/doctorvhaose/

Единственно фотографии здесь даны избирательно.

Доктор в хаосе

24 часа из единственной жизни обычного районного хирурга
Владимир Станиславович, не выпуская из правой руки хирургический зажим, неторопливыми круговыми движениями разминает затекшее плечо. На лбу его ассистента, молодого хирурга Сергея, крупные капли пота. Их стирает куском марли, зажатой пинцетом, опытная медсестра Анна. За приоткрытыми окнами жара, лето, райцентр Киров Калужской области. Под наркозом немолодой пациент без определенного места жительства, угоревший по пьяни. Владимир Станиславович начинает негромко насвистывать через респираторную маску: «И разве мой талант и мой душевный жар не заслужили скромный гонорар?..» Это вторая, более чем трехчасовая, операция за день.

Местный авторитет

— А знаешь, что будет дальше? Мы его вылечим, и он будет полгода у нас лежать, дожидаясь оформления в дом инвалидов. Втихаря водочку попивать, медсестер задирать, с докторами ругаться… И жизнь такая ему будет очень нравиться: это тебе не барак на окраине. А как по-другому?.. Не выкидывать же его на улицу.

Владимир Станиславович Маньков — хирург с 25-летним стажем, завотделения и онколог на полставки. Невысокого роста, худощавый, сутулый. Жилистые волосатые руки из-под закатанных рукавов рубашки; бритый острый подбородок, усы щеткой; большие внимательные усталые глаза.

Мы идем по центральной улице города с населением сорок тысяч человек и несколькими предприятиями-кормильцами. Двух-пятиэтажные дома-коробки вперемежку с частным сектором; заросли полыни по обочинам, ухоженная клумба у райадминистрации; кинотеатр с афишами трехгодичной давности.

— Здравствуйте, Владимир Станиславович! — Мимо проходит женщина в платке и с колясочкой.

Маньков кивает.

— Станиславович, привет! — Манькову жмет руку мужичок в сером пиджаке, с дипломатом.

— Здравствуй, Егорыч! Как нога?

— Да все слава богу! Вот, на службу бегу.

Мужичок — видный заводской деятель.

— Здорово, Станиславович! — Рядом с нами тормозит и опускает боковое окно тонированный «бумер». Из него высовывается бритая голова на мощной шее.

— Здорово, Петр.

— Ну что, на этих выходных сгоняем?

— На этих не выйдет. Колодец на даче копаю. Кольца вчера привезли. А недельки через две можно.

— Эх, а я уж и спиннинги новые сладил! Сейчас окунь, мужики говорят, хорошо пошел. Ну, ты звони, Станиславович...

Петр — видный городской «деятель».

От дома до больницы 15 минут ходу. Маньков поздоровался и пожал руку более 30 раз.

Проходим полосатый шлагбаум. Сиреневая пятиэтажка детского отделения. Двухэтажная поликлиника. В дебрях яблоневого сада роддом, морг, инфекционное отделение. Слева рядом еще один пятиэтажный корпус: кардиология, стоматология, терапия и неврология. Это самая крупная периферийная больница в Калужской области.

За железной дверью ординаторская хирургического отделения. Комната четыре на шесть метров, два широких окна в стеклопакетах, налево диван, стеллаж с книгами. На столах компьютеры и кипы бумаг. Большой аквариум у стены. Маньков барабанит пальцами по стеклу:

— Эка, не подохли еще. Им какой-то специальный корм нужен, никак достать не можем…

Напевая в усы какую-то песенку, доктор облачается в голубовато-зеленую медицинскую форму. В ординаторскую входят двое его молодых коллег. Евгений — высокий, худощавый, с меланхолично-усталым выражением лица (отпечаток ночного дежурства); шесть лет стажа. И Сергей — немного пониже, бодрее и полнее; стаж три года.

— Так, ребята, без десяти. По сигарете и вперед.

Генеральный обход

Поднимаемся на второй этаж. Сегодня понедельник — генеральный обход отделения. К нам подбегает женщина.

— Владимир Станиславович, Владимир Станиславович!..

— У нас обход, родственникам находиться здесь сейчас нельзя. — Он внимательно смотрит на женщину. Та оставляет его слова без внимания: — Я быстро, Владимир Станиславович, сейчас все объяс…

Маньков, уже не глядя на женщину, строго и громко, на весь коридор:

— Так, посетители, покиньте отделение! Пациентов — в койку! Старшая?! Где старшая медсестра?!

— Сейчас-сейчас, она придет, — суетится молоденькая медсестричка.

— Видел гражданку? — обращается ко мне. — Вот, записывай. Это мама мальчика, поступившего к нам несколько дней назад. Парнишка отмечал свое пятнадцатилетие. Пил водку, запивал пивом, в результате алкогольная интоксикация, желудочное кровотечение. Мы его прокапали, интоксикацию сняли. Он: спасибо, я пошел домой. А должен лечиться около двух недель — со слизистой не шутят, динамику нужно смотреть, иначе и умереть можно. Но любящая мамаша собирается написать расписку: под свою ответственность.

Шесть коек в три ряда. Холодильник у входа. Запах отвратительный: кого-то из пациентов только что вырвало. Маньков командует медсестрам открыть окна.

— Пациент Иванов, 43 года, поступил 20 августа с признаком механической желтухи… — зачитывает над пациентом историю болезни молодой коллега Сергей. Больной с загорелыми руками и желтоватым лицом приподнимается на локтях. — …Пробы на гепатит отрицательные.

— Паспорт у вас есть? — спрашивает Маньков.

Пациент отрицательно, затем утвердительно мотает головой:

— Советский.

И признается: уроженец Донецкой области, уже 17 лет живет в селе Большие Савки. Нигде не работает. Маньков поворачивается ко мне, цокает языком: «Смотри, мол, кого лечить приходится. Причем бесплатно».

— Каждый пациент оплачивается через фонд обязательного медицинского страхования, — объясняет доктор. — Койко-день пребывания в хирургии стоит 625 рублей. Есть прайс-лист — сколько дней обязан пролежать пациент при той или иной болезни. Деньги идут на оплату лекарств, коммунальных услуг и так далее, в том числе на зарплату персоналу больницы. А за таких вот граждан без работы и документов, каких в сельской местности полным-полно, государство нам ничего не платит. По идее должен платить местный бюджет, «по соц. показаниям» — есть такая статья. Но денег там нет. В итоге отделение хронически не выполняет план…

— Ладно. Терапевт тебя глядел? Инфекционист? Кардиограмму делали? — продолжает допрашивать Маньков. Потом, обращаясь к Сергею и медсестрам: — Консультацию терапевта. Завтра будет операция. — Опять к пациенту: — Слышь, Иванов, завтра операция — готовься.

— Вы курите? — спрашивает начмед Владимир Иванович, до этого стоявший в стороне.

Кивок в ответ.

— Ваше заболевание с курением несовместимо. Выбирайте: или курите, или лечитесь.

Еще один кивок, но уже менее уверенный.

Следующий пациент. Парень 25 лет. Перелом левой ноги, многочисленные ушибы, ссадины, сотрясение мозга — попал в аварию на скутере.

— Пребывая в алкогольном опьянении, естественно, — вполголоса комментирует Маньков. — Больше половины наших пациентов — алкоголики. Пьяная драка или как этот — в столб въехал. Или вот дед, уже месяц с ним воюем:

— Привет, Назаров, алкоголик и смутьян! — Маньков громко и весело обращается к старику с красным лицом, слуховым аппаратом и забинтованными ногами, сидящему на краю койки. — Как выходные провел?!

— Я не-е-е… — мотает головой старик, подразумевая: «ни капли в рот».

— Удивлен, удивлен, — недоверчиво произносит Маньков.

— …гангрена обеих конечностей, — читает Сергей. — Поступил на плановую ампутацию. Был полностью обследован. Категорически отказался от ампутации правой стопы. Настаивает, чтобы ему ампутировали левую. Что будем делать? У него на левой гангрена только палец затронула, а на правой уже полстопы сгнило, умереть может...

Маньков разводит руками:

— Жена, родственники приходили ко мне в субботу, говорили, что пациент согласен на операционное вмешательство... Ты отдаешь ногу, Назаров?! Вот эту! — Указывает старику на правую ногу.

— Не отдам! — хмурится Назаров. — Левую отдаю! Правая не болит! Левая болит!

Начинаю ощущать едкий запах тройного одеколона, наверняка исходящий от Назарова.

— Так, все — в Калугу его! Пусть ему там объяснят, — Маньков машет рукой.

Старик вдруг сникает, голова падает на грудь:

— Старый я, никому не нужен…

Еще один пациент — мужчина 35 лет, неплохо одет, на коленях ноутбук —явно отличается от остального «контингента».

— В одной палате могут лежать москвич, приехавший на дачу, и какой-нибудь местный алкоголик, — поясняет мне, выйдя из палаты, Маньков. — Правда, нормальных людей мы стараемся поместить с нормальными, но не всегда хватает места… — И, немного подумав: — Нормальные — это работающие, в меру пьющие, имеющие все нужные документы.

Впереди еще 43 пациента. В хирургическом отделении центральной районной больницы свободных мест нет.

Больничные планы

— Молодежи почти не видно. Почему? — спрашиваю я, пока мы спускаемся с Маньковым в ординаторскую.

— Молодежь болеет меньше. Да и потом, вот ты сам — москвич? Нет? Ну а что ж тогда спрашиваешь? Сам-то не остался там, где родился! Вот и приходится нам лечить стариков и алкоголиков. Впрочем, в нашей стране этим занята вся сельская медицина.

В ординаторской собрались все участники обхода. Я притаился в углу на стуле.

— Знаете, что я видел вчера? — спрашивает Маньков после пятнадцатиминутного разбора лечебных планов. — Муху! В операционной! Мухи, тараканы… только крыс не хватает! Да вы что, братцы?! Нужно всего-то в магазин пойти да сетку от насекомых купить.

Начмед соглашается:

— Надо заказать. Пойти в бухгалтерию, взять деньги под отчет и… — начмед не успевает договорить.

— Владимир Иванович, ну я прям не могу с вас: «Пойти в бухгалтерию, взять деньги…» — Старшая медсестра пародирует начмеда. — Да кто мне эти деньги даст, на сетки какие-то?!

— Стоп. Вопрос этот надо поднимать! Каждый божий день! Это му-хи! Му-хи! А если в рану залезет?! Да вы что! — восклицает Маньков.

— Но деньги-то мне где взять?! — параллельно возмущается старшая медсестра.

Спор о сетках длится десять минут. Врачи приходят к консенсусу: скинуться по пятьдесят рублей.

— Как у нас с лекарствами? — спрашивает далее Маньков.

— Нормально, — не совсем уверенно, глядя в пол, отвечает Владимир Иванович.

— Как нормально? Кваматела нет, борной кислоты нет, цефотаксима нет…

— Все должно вот-вот подойти по аукциону, — не поднимает взгляд начмед.

— А бинты, гипсы?

— Есть, — отчеканивает старшая медсестра.

— Наши гипсы дерьмо, в руках сыплются, — оживляется Владимир Иванович.

— Это точно. Раньше все нормальные травматологи сами «катали», была специальная гипсовальная комната… Ладно, у меня операция через двадцать минут. — Маньков смотрит на меня. — Хочешь узнать, откуда мы своих пациентов берем? Пойдем, я тебя пока на нашу станцию «скорой помощи» отведу.

Затишье перед бурей

Телефон молчит.

— Такое редко бывает, — говорит врач «скорой» Татьяна Сергеевна. — Затишье перед бурей.

Диспетчер Ольга Петровна сидит за столом перед телефоном и раскрытой тетрадкой в клетку — журналом вызовов. Фельдшер Людмила, симпатичная девушка с серьезным лицом, укладывает лекарства в желтый пластмассовый контейнер. Все три в голубых халатах и шапочках.

— Вызовы разные бывают. Вот, например, недавно сын знакомой повесился. Сегодня похороны. Да вот, смотрите сами: за последнюю неделю двое самоубийц, и оба молодые парни. — Татьяна Сергеевна скользит пальцем по строчкам журнала. — А вот еще: отравление таблетками. Девушка восемнадцати лет. Откачали, слава богу. Молодежь сейчас стала, прямо не знаю, расторможенная какая-то. Причем парни в основном вешаются, а девчонки травятся…

— Да, молодежь нынче слабая, — поддерживает коллегу Ольга Петровна. — Трудностей не переносят, бороться не умеют. Чуть что — в петлю.

— Или вот. — Мы продолжаем изучать журнал вызовов. — Я роды принимала на дому. Приехала — все пьяные, будущие мама с папой в том числе. Мат-перемат…Ничего, приняла, ребеночка привезла в наш роддом. Она его там и оставила. А зачем он ей, алкоголичке?

Телефон прерывает разговор. Отработанным движением Ольга Петровна мгновенно снимает трубку.

— Скорая! Та-а-ак… А что вам плохо-то? Говорите адрес. Как ваша фамилия? Сколько вам лет? А?.. 63? Что вы, плачете, что ли? Шишка на голове выросла?! — И, уже обращаясь к Татьяне Сергеевне и Людмиле: — Девки, бегом выезжайте — то ли онкология, то ли психбольная.

Вызов. Петровна

Через минуту из ворот больницы выскакивает «буханка» «скорой помощи». Пожилой водитель по имени Вова — бейсболка, спокойный взгляд из-под козырька — мастерски объезжает ямы в асфальте. Но все равно «буханку» трясет так, что мне приходится держаться обеими руками. В углу валяется дыхательный аппарат.

— А как же пациенты?

— Как-как… Прикручиваем ремнями. Если надо, обезболивающее вкалываем, — отвечает Татьяна Сергеевна.

Пятнадцать минут спустя. Окраина города. Колдобины закончились вместе с асфальтом. Останавливаемся напротив одноэтажного дома с покосившейся деревянной пристройкой. Подходим к воротам. Стучимся. Никого. Нет, кто-то идет вроде. Скрип отворяющейся двери. Сиплый голос. Бух! — глухой удар. Тишина.

— Упала! — Татьяна Сергеевна начинает трясти дверь. Я перемахиваю через забор. Открываю дверь с внутренней стороны. Вбегаем во двор. На ветхом крыльце лежит грузная женщина. Пытается встать. Всклокоченные волосы, опухшее лицо, засаленный халат. Усаживаем ее спиной к дверному косяку.

— Упала я… не знала я… — Слова нечеткие, заплетающиеся.

Татьяна Сергеевна хмурится:

— Ты не выпивши часом? — Резкий переход на «ты»: так легче.

Испуганный взгляд:

— Да, пила. Вчера.

— Так. Давай показывай свою шишку. Ага, конечно — гематома обыкновенная. Ударилась просто. Язык покажи!

— Здрасьте! — За спиной вдруг из ниоткуда возникает невысокого роста худая загорелая до черноты женщина. Голубые грязные бриджи, шлепанцы на босу ногу, футболка. Взгляд бегающий.

— Соседка я.

Силимся поднять пациентку.

— Вставай, Петровна! Сто пять кило, горе ты мое! Такая баба раньше была! — Слова соседки такие же беглые, как и взгляд. — Пить не надо в таком возрасте!

— Ни в каком не надо, — уточняет Татьяна Сергеевна.

Вводим под руки в дом. У Петровны начинается истерика:

— Я же красавица была! Я же была… красавица! — срывается на рыдания.

Спертый воздух, на подоконниках увядшие цветы, на кухонном столе миска с супом. Сажаем Петровну на полуразвалившийся диван. Соседка начинает упрашивать Татьяну Сергеевну увезти ее на три дня в больницу под капельницу.

— Но вы, наверное, знаете, лечение от алкоголизма у нас платное.

— А-а-а… платное? — недоумевает Петровна.

— Ну и что, пенсию получишь — заплатишь! — продолжает вещать соседка. — У нее уже третья неделя запоя будет!

— Лучше детей ее вызвать. Чтоб они ею занимались, — предлагает Татьяна Сергеевна.

Петровна поднимает голову. Злой взгляд на врача:

— Детям моим не надо ни х…!

— Они ее тут оставили, а сами в Москву поуезжали, — поясняет соседка.

— Все меня оставили, никому я не нужна. — Опять плачет. — Но я же хорошая… Я же вете… вете… ветеринарную академию заканчива-а-а-ла-а-а… Я же не конченая баба!!!

— Пить не надо и будешь не конченой, — твердо говорит Татьяна Сергеевна, меряя давление.

— О господи, это болезнь! — Трясет головой. — Это болезнь! Утром встаю: не буду пить! Не буду пить! Нет, б…! Тут самогонку продают, там самогонку продают!!!

При виде шприца с иглой Петровна успокаивается.

— Сейчас я сделаю укольчики, после которых тебе станет хорошо и нельзя будет пить, поняла? — почти ласково говорит врач.

— Сейчас вся твоя самогонка выйдет — и все, больше не пей, — внушает соседка.

— Не моя это самогонка! Твоя она! Не продавай больше! — Опять крик.— Не продавай!!!

Соседка испуганно оглядывается.

— Люди бизнес делают, а ты своей головой думай. — Татьяна Сергеевна готовит второй укол. — Та-а-ак… Вот и все. Теперь тебе нужно отдохнуть. Ложись.

Подходит к соседке-самогонщице, объясняет, какие лекарства нужно купить, что когда принимать. Та кивает. Уколы действуют — Петровну охватывает дрема.

Вновь дребезжащая по ухабистому асфальту «буханка». Кулаки сжаты — превозмогаю желание врезать по железной обшивке салона. Злость! На детей Петровны? На соседку-самогонщицу? На собственное бессилие?

— Народ уже не спивается, народ уже спился, — говорит с переднего сиденья Татьяна Сергеевна.

— А почему соседка-самогонщица так рьяно за Петровну переживает?

— Ну как же, у нее клиент пропадает! Такие всю пенсию самогонщикам отдают. Обычное дело.

Возвращаемся. У больницы стоит новенькая с виду «газель». Она приятно отличается от «скорых», на которых я ездил раньше. Знакомлюсь с водителем. Упитанный, розовощекий, эмоциональный, зовут Андреем.

— А толку, что новая? «Буханка» куда лучше. Три года машине, а на ее «лечение» больница уже столько денег истратила, сколько она сама не стоит. «Зацвела» через два месяца, прогнила в трех местах, кузов лопнул, раздатка почти сразу сломалась. А оборудование?! Его у меня на 300 тысяч рублей в салоне. Операцию на ходу можно делать. Но этим оборудованием никто за три года ни разу не пользовался! Даже пленка с приборов не снята! А как им пользоваться — на наших-то колдобинах... Зарплата? Чтобы десятку иметь, нужно пахать круглосуточно. В общем, бардак полный, никому ничего не нужно!

«Положительный» диагноз

В ординаторской трое: Сергей за столом, Сан Саныч, самый опытный после Манькова хирург в отделении, курит у открытого окна, а рядом с ним молодой бородатый доктор — хирург из соседнего райцентра, поселка Бетлицы. Он привез очередного пациента, лечение которого требует более квалифицированного вмешательства.

— И что теперь делать? — взволнованно спрашивает бородатый.

— Что-что… Через месяц сдашь анализ крови, потом через три, через полгода и год. Может, и пронесет, — равнодушно дымит Сан Саныч.

Вслушиваюсь. Ситуация проясняется: не так давно в больницу поступила женщина — ДТП, состояние крайне тяжелое. Ей оказали всю возможную помощь и повезли в Калугу: она нуждалась в более высокотехнологичном медобслуживании. И только там были получены окончательные результаты анализов: проба на ВИЧ… положительная.

— И предохраняться, — добавляет Сан Саныч.

— Так сколько времени уже прошло! Я с женой и так успел. С женой-то не будешь предохраняться.

— Ой, мама не горюй! — Сан Саныч глубоко затягивается. — А я вот не могу вспомнить, порезан у меня был палец, когда я ей операцию делал, иль уже зажил? Я за вениками недавно ездил, ножом поранился. И рвал ли я во время операции перчатки? Анестезиолог — тот вообще без перчаток работал.

— Ладно, чему быть, того не миновать. Пойдем смотреть, кого ты там привез.

— Нда-а-а… и такое бывает, — говорит им вслед Сергей и склоняется над столом, перебирая какие-то бумаги.

Делюсь впечатлениями о поездке.

— Считай, ничего особенного. Хочешь настоящего экстрима — покатайся в ночную смену.

В руках у Сергея мелькнул бланк с заглавием: «Разрешение на охоту».

— Зарплаты на охоту хватает? — спрашиваю.

— С трудом. А что тут таить, я тебе сейчас все как есть покажу.

Достает из ящика небольшой прямоугольный листок.

— Вот что мне заплатили за июнь…

Должность: врач хирург. Ставка: 3876,8 руб/мес. Отработал: 20 дн./159 час. Далее таблица.

— «Ночные дежурства» — в июне я почти не дежурил. Так, оклад: раз. «Надбавка за выслугу лет» — 735 рублей 44 копейки — два. «Доплата за вредные условия труда» — 553 рубля 63 копейки — три. Плюс премия ко Дню медика, экстренные часы… Вышло более-менее нормально: 11 тысяч с гаком. — Обводит итоговую цифру в кружок. — А в среднем в месяц я получаю 10 тысяч. Это потолок.

— И все?!

— А ты сколько думал? Да, приходится вертеться. Вот наш заведующий по молодости гаражи строил. Кстати, вот и он… с приема возвращается.

В ординаторскую заходит Маньков, следом за ним Евгений.

— Покатался? Впечатлений набрался? — обращается ко мне Владимир Станиславович. — Ну тогда пойдем перекусим. Четверть седьмого, а я только чая утром успел долбануть.

Жестокая повседневность

Электрический чайник, вскипев, щелкнул. Из холодильника на стол перекочевали сало, вареная картошка, домашняя колбаса; огурцы и помидоры — с грядки.

— Вот перед тобой сидит Евгений Васильевич, который недавно прошел стажировку, освоил новую для нашей больницы методику, — нарезая огурец, начинает разговор Маньков. — Теперь мы можем делать операции на сосудах. Ну, тромб образовался, и нужно его ликвидировать, а не отрезать человеку ногу, например.

— Тромбэктомия — это операция, которую по идее должен уметь делать каждый хирург, — подхватывает Евгений. — Но для нее нужны специальные зонды. Они мало у кого есть, особенно в районных больницах. Мы себе их заказали в начале года — они пришли в конце.

— Сейчас же ввели эту дурацкую систему аукционов, — разъясняет Маньков. — Она действует так: мы пишем заявку — нужно то и то. Ее просматривает главврач, ставит подпись, затем она уходит на аукцион. И разыгрывается тендер. Процесс этот медленный, главный критерий — цена, о качестве речь не идет. Порой приходит явный брак: бинты расползаются, перчатки рвутся, иглы ломаются, гипсы отвратительные… Допустим, мы заказываем титановые инструменты — нам, конечно, их не купят. Скажут: берите железные, и все тут. Хотя нам как-то повезло, мы получили титановые пластины. Но для этого нужно было тысячу инстанций пройти. Лично нам. Ходить и выпрашивать, как будто сам себе в карман эти железки положишь.

Хирурги кивают, никто не перебивает. Маньков продолжает:

— Но самое странное: люди, несмотря на эту мизерную зарплату, на все эти проблемы, все же заинтересованы в чем-то. И почему-то. Хотя, казалось бы, гораздо легче плюнуть на все и сказать: я не буду делать эту операцию, нет инструментов, до свидания. Но не плюют. Это крик души, веление сердца — не знаю…

У Манькова звонит телефон.

— Дочка, — шепчет он, прикрыв рукой мобильник. — Привет! Сидим тут с корреспондентом, размышляем о вечном… Ага. Кстати, я тебя поздравляю: ты такая же дура, как и твой отец!

Дочку Владимира Станиславовича зовут Екатерина. В прошлом году она закончила смоленский мединститут по специальности хирург-онколог. Поступила в ординатуру. Сегодня ее первый рабочий день в Калужской областной больнице.

— …Как это ты домой пошла?! — Маньков вмиг раздражается. — Кать! Прободная язва — это же экстренная медицина! Уже в автобусе едешь?! А ну возвращайся в больницу! Он у вас помрет с минуты на минуту, а тебя в тюрьму посадят! Больного надо немедленно брать на стол! Ты что, не можешь прободную язву сделать? Мне к тебе в Калугу ехать?! Кать, звони в больницу — пусть другой хирург берется.

Голос строг. За столом даже жевать перестали.

— Так. Молодец, это ты правильно сделала... Все это нужно в историю болезни записать — что клиника прободной язвы развилась тогда-то и что лечащий врач на тот момент этого не заметил. Думай, в общем, если что — звони. Дай бог, чтобы все обошлось, но я думаю, больной умрет. Все, давай.

Молчание.

— Вот так начинается карьера хирурга — с трупа, — наливает себе вторую чашку чая Маньков. — У нее сегодня первый день, ей передали больного с неверным диагнозом, которого еще три дня назад нужно было срочно оперировать.

19.30. Рабочий день продолжается.

Операционная. Маньков, Сергей, медсестры и анестезиолог Олег Васильевич — невысокого роста, крепкий, с красными, невыспавшимися глазами. Он следит за работой монотонно шумящего наркозно-дыхательного аппарата. Поглядывает на рядом стоящий монитор: давление, пульс, температура, содержание кислорода в крови — все в норме.

— Двадцать три года здесь работаю. Раньше нас четверо было. А положено на нашу больницу шестеро. Двое через какое-то время уехали. Один, говорят, сейчас в Москве, в больнице МВД. Если возможность есть, как не уехать, когда оклад три с половиной тысячи? Сейчас мой единственный коллега в отпуске, а я на шесть с половиной ставок работаю. Когда у меня были полноценные выходные?.. Не помню. Без анестезиолога ни одна операция не обходится, а мы обслуживаем четыре района: Людиново, Бетлицу, Борятино и Спас-Демьянск. Раньше там в больницах работало по одному моему коллеге. Теперь все поразъехались, наркоз некому делать.

Олег Васильевич подходит к операционному столу, проверяет показания, щупает ладонь пациента.

— Привычка. Мало ли что там на приборе написано! А вдруг он сломался? Как тот большой монитор отечественного производства, что в палате стоит. Видел, наверное? Двух месяцев у нас не проработал, а уже три раза в ремонте побывал. Наркозно-дыхательных аппаратов тоже не хватает. Приходится корячиться — таскать их туда-сюда, больных отключать. У нас только один аппарат современный, фирмы Newport. А сейчас на операции ты видишь РО-9Н — наиболее удавшаяся отечественная модель. В плане надежности с ней как с «жигулями»: повезет — не повезет. Нам повезло.

Приемный непокой

В ночь с четверга на пятницу Маньков дежурит. Пьет чай, работает с бумагами, периодически поднимается на второй этаж в реанимацию «посмотреть, как там мои послеоперационные». Время от времени на его рабочем столе тарахтит дисковый телефон. Тогда Маньков гасит сигарету и идет в приемный покой в соседний больничный корпус. К полуночи он побывал там трижды.

Вечером молодая мама принесла на руках трехлетнего карапуза.

— Болит, дядя. — Мальчонка указывает пальчиком на ножку.

— Бегал по дорожке в саду, споткнулся, теперь на ножку наступает — плачет, — поясняет мама.

Маньков осматривает ножку: «Так больно?.. А так?»

— Ничего страшного. Просто ушиб. Домой придете — лед из холодильника приложите. А завтра — йодную сетку или водочный компресс.

Следующая — девчонка-подросток: прискакала в больницу на одной ноге, поддерживаемая под локоть подружкой.

— Палец большой на ноге болит очень. С велосипеда упала, вот.

Здесь ситуация оказалась серьезнее:

— Будешь теперь ходить в гипсе. Сейчас тебе «чешку» сделают. Завтра на рентген, потом к хирургу на прием.

Вызов третий. Согнувшийся в три погибели мужичок с испуганными глазами: «Ох, доктор, живот скрутило — мочи нет!» Температура нормальная; не пьет и не курит уже два года. Через несколько минут пациент вспоминает: «Да, кум сегодня кабанчика зарезал…»

— Ну, тогда все понятно, сразу бы сказал, — улыбается Маньков. — Испробовали кабанчика-то?

— Это как водится…

Возвращаемся в ординаторскую. Стемнело, зажглись фонари.

— Сельский хирург — это и травматолог, и уролог, и нейрохирург, и торакальный, и сосудистый, и абдоминальный, и какой хочешь еще хирург — специалист широкого профиля, — рассказывает Маньков. — Нагрузка серьезная. А по уставу на одного хирурга полагается 25 больных. Это норма еще в советское время, в 30-х годах, министром здравоохранения Семашко была установлена. С тех пор ничего не менялось.

— Тому же Семашко принадлежит фраза: «Хорошего врача прокормит народ, плохие нам не нужны». Как с этим дело обстоит, пациенты помогают? — спрашиваю я.

— Помогают. Регулярно. Скажу так: благодарить доктора коробкой конфет и цветами уже давно не принято. И от благодарности никто не отказывается. Но у нас в отделении есть традиция — не принимать подарки заранее. А если после лечения захочешь отблагодарить доктора — пожалуйста: пойди, отблагодари. Привести пример? Недавно заболел мой хороший знакомый. Мест в отделении не было, и я положил его в свой кабинет. На ночь отпускал домой. Десять дней полечился — выздоровел. Говорит: «Станиславович, как мне тебя отблагодарить? Проси что хочешь». Я к тому времени уже давно хотел колодец на даче выкопать, а знакомый не последний человек на предприятии, выпускающем железобетонные конструкции. Вот так восемь колодезных колец с хорошей скидкой мне на дачу и подогнали. Но все равно этой «благодарности» недостаточно, чтобы доктор чувствовал себя достойно в этой жизни. Это ощущение ему должно обеспечивать государство.

— Чтобы достойно себя чувствовать, сколько нужно получать?

— Хотя бы тридцать тысяч, — с ходу отвечает Маньков. — И чтоб моя жена, эндокринолог, двадцать пять.

— А сейчас сколько?

— В среднем выходит пятнадцать. У жены меньше.

Откровенно

0.30. Пьем чай. Телевизор фонит передачей про «организованную подростковую преступность»: несовершеннолетние уроды до смерти избивают людей в электричках, насилуют малолеток; юные готы и сатанисты приносят человеческие жертвы. Затем журналисты обращаются к родителям погибших, задают вопрос: могут ли они простить? Родители в слезах, истерике. Никто прощать не собирается.

Маньков морщится:

— Убийства, изнасилования… По первому, по второму, по НТВ — все одно и то же. Но это не реальная обстановка, это политика. Чего только достичь хотят, никак не пойму. Народ запугать? Чтобы он ни о чем не думал, привык к мысли: вот, смотри, может быть и хуже. А значит, хрен с ним со всем — лишь бы не было войны.

Переключает каналы. Останавливается на исторической передаче: море, солнце, развалины древних Афин. Продолжает:

— Я почему вашу журналистику гребаную не люблю? Да потому что почти каждый день по телеку передачи про врачей-убийц, вредителей и взяточников. А народ все это смотрит, потом приходит в больницу — и ни малейшего уважения! И никто не объясняет, почему эта медсестра или этот доктор не могут выполнить свою работу на должном уровне. Да потому что нет возможности ее выполнить! Врачи устали физически, устали морально, превратились в обнищавшую когорту. Конечно, и среди врачей гады встречаются. Но проблема ведь не в этом…

Звонит телефон.

— Да, сейчас буду.

Через десять минут Маньков вдевает шовную нить в изогнутую молодым месяцем хирургическую иглу. На покрытой клеенкой кушетке лежит крупный мужчина с глубоким порезом указательного пальца правой руки.

— Обезболивающее подействовало?

— Вроде того, — кивает пациент.

— Три шва придется положить. Так что терпи.

Маньков начинает. Мужик не из робких — глазом не моргнул.

— Ты где работаешь? — попутно спрашивает хирург.

— В наркоконтроле.

— Что-то наркоманов последнее время поменьше стало. К нам в больницу почти не привозят.

— Так мы заводские райончики почистили. Героинщиков вроде всех пересажали. Вот в Людиново это да. В Дятьково — там вообще край! А в Кирове нормально. Из Москвы только возят, по мелочи…

Закончив, Маньков идет заполнять медицинские формуляры в приемную. Прямо на пороге его встречает дежурная медсестра:

— Владимир Станиславович, вот этот молодой человек меня второй день терроризирует!

Перед ней стоит, слегка покачиваясь, мужчина. Спортивные штаны, потертая безрукавка, щетина, длинные грязные волосы из-под серой панамы. И перегар на все приемное отделение.

— Вчера приходил, сегодня утром. Я его дважды на прием отправляла. Не пошел. Теперь вызвал «скорую» и вот опять приехал.

— Что у вас случилось? — строго спрашивает Маньков.

— Плохо.

— Кому плохо?

— Мене плохо.

— А кому сейчас хорошо?

— Не понимаете вы меня, — обреченно мотает головой. — Душе плохо.

— Ну, это не ко мне. Это к психиатру.

Маньков садится заполнять бумаги. «Больной», прислонившись к стенке, уходит глубоко в себя. В дверях приемного отделения появляется охранник — пожилой мужчина, случись что, вряд ли полезный. Дописав, Маньков не спеша встает… и резко разворачивается к пациенту:

— Иди домой. Спать. А?! — Очень пристальный взгляд.

Тот вздрагивает, разворачивается и, покачиваясь, уходит.

— Вам драться приходилось? — спрашиваю уже на улице.

— По молодости горячим был. А что делать, когда приходит посреди ночи пьянь всякая, начинает матом орать, права качать, руки распускать. А ты ему — ннна!.. — Маньков лихо режет воздух апперкотом.

1.30. Приглушенный свет ртутных ламп, механические вздохи наркозных аппаратов. Реанимационная палата.

— Все спокойно?

— Пока да, — отвечает сонная медсестра.

— Петров не помер?

— Еще держится.

— Долго, однако…

Маньков обходит послеоперационных больных, смотрит показания приборов, изучает листки с результатами последних анализов.

— Здравствуйте, — вдруг еле слышно произносит лежащая, казалось, без сознания бабушка. — Как… операция прошла?

— Прошла-прошла. Разговариваешь со мной — это хорошо. А ну-ка погляди вверх. Та-а-ак. Камней полный-преполный пузырь. Сама потом посмотришь.

— Спасибо вам.

— Погоди. Нам с тобой еще лечиться и лечиться.

В ответ вновь слабая человеческая улыбка. И почти шепот:

— Спасибо вам, храни вас Господь.

О высоком

Выходим на улицу. Маньков прикуривает. Останавливается, умиленно наблюдая картину: ночь, луна, громко стрекочут кузнечики, фонарь у больничных ворот выхватывает из темноты неуклюже ковыляющий силуэт прижавшейся друг к другу парочки:

— Романтика! — вдохнув, говорит Маньков.

4.15. Глаза слипаются. Слишком многое они видели за последнюю неделю. Маньков давно закончил с писаниной и теперь раскладывает пасьянс на мониторе компьютера.

— Вы говорили, на завтра две серьезные операции запланированы. Как же вы будете после бессонной-то ночи?

— Я могу оперировать когда угодно и в каком угодно состоянии. — Маньков не отрывается от пасьянса. — Хоть вверх ногами. За 25 лет все доведено до автоматизма, как у обезьяны. Взять хоть последний Новый год. Вечер 31 декабря, я дома с семьей, стол давно накрыт, уже порядком выпил. И тут звонок из больницы: двое, у одного огнестрельное, сердце задето, у другого ножевое; «скорая» уже сигналит под окнами. К трем ночи еще двоих привезли — ножевые: опять в сердце и поражение печени. Потом и еще двоих. В общем, закончили мы в полседьмого утра. Сели с мужиками в ординаторской, отметили. Потом к палаткам пошли, пива выпили. И по домам. А дежурный хирург обратно на работу. — И, призадумавшись: — Кстати, в этом году случаев с огнестрельными и ножевыми гораздо меньше. Народ поуспокоился как-то.

— А вы мемуары не пишете, как Чехов или Булгаков?

— Какие там мемуары?! Я художественной литературы практически не читаю. Времени нет. Сельские доктора часто попадаются довольно отсталые. Как я, например. Вот сегодняшнюю ночь отработаю — после дежурства и целого дня чем, думаешь, я буду заниматься? Возьму две бутылочки пива, выпью их перед телевизором. И спать! А на выходных, если не вызовут в больницу, на дачу: колодец копать, баню топить, дом строить. Я себе цель поставил — за три года построить на даче дом и переехать в него жить. Внуки у меня ведь будут когда-нибудь! Я песочницу смастерю, турник повешу, на него качельки. Как приятно на старости лет внуков качать: чик-чик, чик-чик… Хорошо!

По ссылке много других фотографий.

"Летять утки" (с)

Чистка Москвы началась.

Исполняющий обязанности мэра Москвы Владимир Ресин на оперативном совещании в столичной администрации предложил подумать о переносе памятника Петру I с насыпи на слиянии Москвы-реки и Обводного канала в другое место. Об этом сообщает "Интерфакс" со ссылкой на "заслуживающий доверие источник в городском руководстве".

Участники совещания попытались возразить и.о. мэра, отметив, что перенос монумента работы Зураба Церетели "обойдется в сумму, на которую можно построить два детских садика". Однако Ресин в ответ заявил, что "умный учится на чужих ошибках".

Официального подтверждения намерения столичных властей переместить памятник "В ознаменование 300-летия российского флота" пока нет.

Церетелиевский Петр был воздвигнут в 1997 году. Внешний вид памятника и его внушительные размеры не раз подвергались критике как со стороны специалистов, так и простых москвичей. В частности, дурной славе способствовало мнение, что монумент является переделанной версией другой работы Церетели, гигантской статуи Колумба, которую отказались принять в дар США.

Летят кепки, летят люди, летят памятники "летять утки"...

Предлагаю отдать памятник его скульптору. перенести например в московскую квартиру -))).

Ужос однозначный. В этом вся Россия. Сделано Грузином, на российские деньги из российского металла под покровительством местного мэра. Всем противно, но все терпят. Впрочем это не только в России, у нас тоже своего добра навалом.

0
4
605

Кран как средство...

Сначала новость, все остальное потом.

В Алматы с помощью сигареты предотвратили самоубийство

2 октября, 2010 Вести.КЗ

В Алматы сегодня было предотвращено самоубийство. Как передает "Седьмой канал", на одной из строительных площадок мужчина забрался на башенный кран и угрожал спрыгнуть оттуда. По словам мужчины, это решение он принял "от плохой жизни".

Потенциальный самоубийца находился на кране на уровне седьмого этажа. На место сразу же выехала служба спасения города. От прыжка психологи отговаривали его 20 минут, а затем предложили покурить.

Для того чтобы взять сигареты, мужчине пришлось спуститься на этажную площадку, где его схватили, и передали врачам.

В Казахстане за 2 года произошло несколько акций протеста связанных с башенными кранами, которые так или иначе могли быть попытками самоубийства, либо угрозой или по-любому представляли собой угрозу жизни в виде падения с башенного крана:

29 ноября 2008: лидер движения «Союз военнослужащих без определенного места жительства» («СВ БОМЖ») Даулет Жумабеков в знак протеста против коррупции в системе министерства обороны залез на башенный кран. Вслед за тем как "бывшим военным офицерам пообещали пересмотреть условия тендера закупа квартир для них, после чего один из офицеров Даулет Жумабеков, просидевший целый день на башенном кране".

16 мая 2010: "В Астане на башенный кран взобралась женщина и грозит покончить с собой, спрыгнув вниз...  Она потребовала вернуть ей деньги, вложенные в компанию Кажимкана Масимова, отца премьер-министра Казахстана Карима Масимова... ранее вложила в HAS-ER.KZ 24 миллиона 650 тысяч тенге (более 169 тысяч долларов). Одним из владельцев ТОО является Кажимкан Масимов. Женщина требует вернуть половину суммы ей наличными немедленно"

8-9 июня 2010: "Троих рабочих, которые в понедельник залезли на башенный кран объекта компании “АБК-Курылыс-2” и требовали зарплаты, задержали и доставили в городской ДВД.... поведение рабочих расценили не как попытку суицида, а как административное правонарушение."

Это четыре новости, которые были массово освещены в СМИ (т.е. как минимум газеты, новостные ленты, которые тиражируются другими СМИ и ТВ). Что характерно для всех четырех случаев:

  • слава богу все остались живы;
  • большинство выдвигает требования и/или в знак протеста;
  • все "самостоятельно" слезают, либо в ответ на обещания, либо запланировано (и не пытались) и только реального самоубийцу хватают насильно;
  • три из четырех случая протестной попытки к самоубийству - так или иначе связаны со строительством жилья.

Но это не должно успокаивать, т.к. башенный кран (кто лазил в детстве, тот в цирке не смеется) само по себе место опасное, людям просто повезло, что обошлось без случайностей. Ведь даже крановщики не застрахованы от падений. Не исключено повторение этих случаев.

С другой стороны, повторение зависит еще и от того, как будут обстоять дела в строительном секторе. Если решат проблему дольщиков, то вероятность ниже, чем если не решат. Если и будут тянуть как с дольщиками, так и с рабочими по заработной плате, то скорее всего вероятность повторов увеличится.

Что надо делать?

1. Всем строительным компаниям усилит охрану объектов, чтобы не пропускать посторонних (не только на краны, но и в новостройки)

2. Особенно внимательно властям отнестись к "проблемным", ажиотажным стройкам, ведь скорее всего протестный электорат пойдет на "знакомый" объект.

3. Как компаниям, так и властям блокировать любыми подручными и не очень способами доступ к строящимся высоткам и пр.

4. Повысить ответственность строительных компаний и подрядчиков (а лучше сделать объединенную ответственность) за такие случаи, чтобы стимулировать их к жесткой охране объектов.

5. СМИ: хе-хе... освещать конечно, куда от нас/вас денешься, но в случаях с самоубийствами лучше не показывать место, способ, сообщать телефоны поддержки, в общем следовать рекомендациям ВОЗ.

Ничто из материального мира не стоит жизни человека. Поэтому в случае депрессий обращайтесь в телефоны доверия и помощи:

Национальный телефон доверия для детей и молодежи с номером 150

+ новость от 2005-2006гг, но других телефонов не нашел.

Алматы служба экстренной психологической помощи 272-48-73.

Поэтому ниже привожу контакты ТД, специализирующихся на проблемах насилия, трудовой миграции, соблюдения прав человека (также можно обращаться и с другими проблемами), которые удалось найти самостоятельно:

Актау: 8(7292) 33 66 86, время работы с 12-00 до 18-00, 8 (3292) 51-22-97 (с понедельника по пятницу).

Актобе: 8-(7132)51-44-44, 51-47-49-17 (с понедельника по пятницу).

Алматинская область:

8 (728 -2) -24-13 -77, 27 -21 -82, 27-02-62 - город Талдыкорган;

8 (72836)-3-08-92 ( c 8.30-18.00 с понедельника по субботу) - поселок Карабулак;

8 (72840)-31-486 (с10.00-19.00) - поселок Сарыозек:

Алматы:

8 (727) - 272-11-59 номер телефона доверия, который специализируется на проблемах мужчин, но на него и женщины звонят - никому в помощи не отказывают.

Караганда: 8 (7212) -72-04-02 (круглосуточно);

Кокшетау: 8 (71622) 5-73-5410-19 (с понедельника по пятницу);

Костанай: 8-(7142) 23-15-32;

Кызылорда: 8 (7242)-22-25-95, 26-11-26, (работает с 8.00 до 22.00 часов);

Павлодар: 8-(7182) 32-01-01 (круглосуточно) и 54-65-39 (до 22-00);

Риддер: 8 (7233) 63-20-75 (с 9-16 каждый день);

Темиртау: 8 (7213)92-06-55, работает с 10.00-20.00 ежедневно;

Усть-Каменогорск: 8 (7232)- 42-74-96;

Шымкент: 8 (7252)-21-36-139-18 (обеденный перерыв с 13-14) и 56 47 54.

http://articles.gazeta.kz/art.asp?aid=108838

P.S. И еще. Нужно искать другие формы протеста, как самостоятельно, так и организованно в рамках правового поля (чтобы избежать нарастающих проблем). Много различных ассоциаций, НПО и пр. Выход найдется всегда. Шум можно поднять и другими способами.

0
7
668

МЕДИАЗЛО

Вернемся к нашим баранам (я не про конкретных людей, а про насилие и медиа-:).

На картинке показана сравнительная таблица влияния факторов (перечислены как A,B,C) на общественное здоровье населения. Источник и текст исследования здесь.

В 1999 году в Королевство Бутан пришло ТВ. С этого же времени уровень преступности начал расти.

Американская ассоциация медиков провела межстрановые исследование (а это для того чтобы сверить эффекты внутри страны и за рубежом, что укрепляет уже найденные внутренние взаимосвязи - это для тех кто не в курсе о методах исследования). Выводы:

С 1945 г. (когда ТВ появилось в США) до 1974 года уровень убийств повысился на 93%.

В ЮАР, куда ТВ пришло в 1975 году, спустя 8 лет уровень убийств (среди белого населения) повысился на 53%.

В Англии в 80-х. Разделили две компании детишек. Одна проживала в доме где по кабелю показывали преимущественно насилие. Другая - развлекательные передачи. Итог: первая группа передралась в первый же день. Вторая - тишь да благодать.

Очень много исследований разных. Никто не утверждает, что Насилие в медиа  = 100% Насилию в жизни, что это прямая и единственная реальная закономерность, есть другие факторы в числе которых: воспитание, насилие в регионе, местности, психология, IQ, образование и пр.

Но много исследований которые нашли прямую зависимость. ТО ЕСТЬ (для особо мумных).  прежде чем делать выводы о влиянии именно ТВ или медиа, ученные очищают прочие причины:

-убирают влияние других социальных факторов на общую ситуацию (распространение наркотиков, уличных банд, экономический уровень, уровень образования, рост психов и депрессивных людей);

-убирают полицейские операции, меры по предотвращению преступлений, особую политику и изменения норм в законодательстве (т.е. как убирают математически давно подсчитанное влияние этих факторов, так и просто берут зону где этого не было);

- проводят исследования на протяжении многих лет (самое большое 50 лет в США);

- исследуют и "мониторят" аудиторию в различных возрастах (5-8 лет, потом их же в 20-30, был результат что многие из тех кто смотрел часто насилие сели в тюрягу), + гендерных и социальных группах;

- сравнивают данные с другими странами;

- учитывают технологию (например медицина спасает сейчас 90% тех людей, которые бы в 60-70 годах сдохли от первой же пули).

Так что. Вердикт. Насилие в медиа влияет на насилие в реальной жизни. Особенно этому подвержены дети. Эффект как долгосрочный, так и краткосрочный.

Медиа = ТВ, компьютерные игры, кино, музыка (особо треш и хард-рок), интернет, , печатные СМИ и пр.

P.S. Берегите детишек, себя и не будьте упрямыми твердолобыми реднеками.

И напоследок.

Мой посыл такой: Все мы умрем по любому, но чем меньше насилия в СМИ, на ТВ, в играх, больше шансов того, что наше общество станет лучше.

 

0
2
566

Доказательства прямого влияния новостей на смерти людей...

В продолжение на "хаватор" в этом посту.

Публикую этот пост здесь, поскольку имеет прямое отношение к новостям и масс-культуре, касается всех и в первую очередь журналистов (а многие топ пользователи ЮВИ именно журналисты).

Итак на Западе в 2004 году вышла в свет книга:

или "Эффект копипейста", от Лорена Колемана, практикующего психолога, специалиста в антропологии, зоологии и криптозоологии. В этой книге он повествует о том как медиа и поп-культура инициируют кровавые заголовки завтрашнего дня.

Саму книгу я в полном доступе не нашел. Но представляю Вам рецензию на нее в журнале The Futurist ("Футурист").

Террористические атаки, а также случайные акты насилия, произведенные криминальными личностями и психически нестабильными людьми, производят куда больший психологический эффект и потенциально являются более деструктивными для общества чем прямой физический ущерб который они наносят. И хотя эти действия сами по себе невозможно предупредить, существуют способы, которые ограничат их «расширенный» эффект.

В своей книги «Эффект копиката», социальный критик Лорен Колеман представляет достаточно доказательств того, что новостные отчеты и вымышленное повествование актов насилия – в частности самоубийств и убийств – напрямую влияет на других и их поступки по таким действиям.

Проблема, какой ее видит Колмеан похожа на распространение заразной болезни. Как только инфекционные микробы начинают распространяться через контакт с больными людьми, объекты он или она заражаются; прямое наблюдение или чтение о преступлении с применением насилия может передать идею о таком же поведении людям, которые никогда не думали об этом сами по себе.
Дальше буду редактировать запись по мере перевода. -) в течение 10-15 минут

Продолжение:

Конечно, Колеман обвиняет не только сенсационные репортажи и эксплуатацию СМИ данной проблемы. Ассоциации из истории, такие как годовщины мрачных событий как атаки 11 сентября, могут сами по себе являться символическими поводами для актов насилия. В том же духе, места, которые известны как месте где совершались самоубийства в прошлом, такие как мост «Золотые ворота», могут выступать магнитами для потенциальных самоубийств.

Привлечение охраны и защитных барьеров в местах привлекательных для самоубийств и практика большей настороженности вокруг важных дат могут помочь снизить опасность от «копикат». Но ограничить негативное влияние новостей и развлекательных программ, которые показывают насилие, вымышленное или «гламуризованное», занчительно труднее.

Предпочтительное решение для Колемана является самоконтроль медиа. И как он указывает: «Медиа должны прекратить использование съемок насилия, самоубийств звезд, «прыгателей» с мостов и перестрелок в школе в такой же манере в какой они это делают по отношению к ураганам, торнадо и землетрясений для того, чтобы заставить людей смотреть их программы. Отчеты о человеческом поведении влияют на будущее поведение людей».

Что касается самоубийств, группа экспертов встретилась в 1989 году чтобы поднять проблему того, почему кластеры (или серии) самоубийств часто происходят сразу после широкого освещения (публикации) истории о самоубийстве. Эти эксперты высказали рекомендации «Центру контроля  над заболеваниями» о том, что печатные и телевизионные СМИ должны принять политику отказа от публикации фотографий с мест самоубийств и жертв, не предоставлять технические детали о методах самоубийства и ни в коем случае не прославлять самоубийство. В 1995 году, Центр выпустил более специфические рекомендации для СМИ, некоторые их них были приняты WHO (ни много ни мало «Международной организацией здравоохранения»).

WHO также предложила внедрять местные горячие телефонные линии по предотвращению самоубийств в любой репортаж об случае с самоубийством и попросило репортеров отдельно отмечать в сообщении о сочувствии выжившим (тут непонятно надо перепроверить перевод).

Несмотря на то, что принятие этих рекомендации добровольный шаг, отчет о самоубийствах до сих пор чаще всего преподносятся в сенсационном духе и кластеры (серии) повторных самоубийств продолжает происходить как ПРЯМОЕ ПОСЛЕДСТВИЕ.

По иронии судьбы, эффект копиката значительно уменьшен в местах, где имела место быть неосторожная цензура (а скорее в смысле пренебрежительное невнимание) или происходили более сенсационные события (как случай с О.Джей Симпсоном), которые сделали обычное преступление или самоубийство незначительным фактом.

Прямая цензура также может быть эффективна. Колеман приводит пример инцидента 1987 года в Вене, Австрия, где власти запретили все репортажи о самоубийствах в ответ на эпидемию самоубийств в метро. «За период в четыре года вслед за НАСИЛЬНЫМ снятием репортажей о самоубийствах из газет», пишет Колеман, «ОБЩИЙ УРОВЕНЬ САМОУБИЙСТВ снизился на 20%, с уменьшением самоубийств в метро на 75%».

Продолжение следует. Глава "Альтернатива цензуре", но это завтра. Домой пора.

Продолжение дискуссии: "Покушение на святое: Тарантино", часть 2-я

Реальный случаи медиавлияния описан (на английском) здесь.

Вот лишь некоторые отрывки:

По мнению эксперта, несоответствующее медиа освещение могло оказаться результатом второго самоубийства в моллах

Несоответствующее медиа освещение самоубийства молодой девушки в центральном шопинг центре Дакарты, Индонезия могло явиться катализатором второго «копи-пейст» самоубийства, произошедшего часом позже в Сенаван Сити Молл, заявил эксперт во Вторник.

Мухаммад Асад, эксперт по социальной психологии из Yogyakarta’s Gajah Mada Universit заявил, что первое самоубийство было воспринято в качестве примера.

«Эти двойные самоубийства были примерами модели поведения. Вторая жертва рассмотрела первую в качестве удачной модели самоубийства, которое показало, что прыжок с пятого этажа здания действительно работает - убивает человека сразу же», заявил Асад газете Джакарта Глоб.

Девушка, идентифицированная как Ice Juniar, 24-ж лет, разбилась насмерть в индонезийском Гранд Моле в Понедельник во второй половине дня. Репортаж CCTV показал, что она была одна, когда спрыгнула в 16-10 с балкона пятого этажа. Чуть более чем через три часа, мужчина, идентифицированный как Рено, 25-ти лет, также выпругнул с пятого этажа Сеньян Сити Молл в попытке, как это было воспринято, совершить копи-кат самоубийство. Рено умер в госпитале.

Асад заявил, что он не обвиняет СМИ за передачу новости о самоубийстве, но попросил медиа организации быть мудрыми и воздерживаться от публикации картинок в которых показаны жертвы или места преступления.

«Картины или изображения работают как стимуляторы для депрессивных людей. Картины воспринимаются как методы решения или идеи как закончить жизнь. Депрессивные люди считают, что смерть – комфортная вещь», заявил Асад.

По его мнению, основная причина самоубийства – депрессия, которая может произойти из-за  внутреннего гнева. Чем больше человек находит выпуск своему гневу, тем лучше, сказал он, но в большинстве Индонезийских общинах, проявление гнева не дозволяется.

Вот еще на английском: http://www.bmj.com/content/326/7387/498.full

Здесь целая подборка статей по влиянию ТВ и новостей на людей. Вот одна из них в двух словах:

Угрожающая эскалация самоубийств в Гонк-Конге от поджигания угля поддерживает призыв Hawton и Williams по введению стандартов по освещению самоубийств.

В ноябре 1998 года, 35 летняя женщина совершила самоубийство путем поджигания древесного угля в своей опечатанной квартире. По сравнению с выпрыгиванием, которое ответственно за большинство самоубийств, самоубийство от поджигания древесного угля было идеализировано как быстрый и комфортабельный способ смерти. Инцидент был живописно освещен в СМИ. Два месяца спустя после его выхода в эфир, поджигание угля стало третьими по частоте методом самоубийства в Гонконге, где отравления карбоном диоксидом до этого были редкими. В 2001 году оно заменило повешение как второй по частоте использования метод, который отвечал за 25% самоубийств.

Вот еще замечательный и объективный обзор по влиянию медиа на насилие:

http://www.media-awareness.ca/english/issues/violence/effects_media_violence.cfm

В котором в том числе говориться, что:

будет нелогичным заключить, что "феномен не существует только потому что он не наблюдается в те времена, когда ничего не происходит или только происходит при определенных обстоятельствах"

ЭТА ЦИТАТА СПЕЦИАЛЬНО АДРЕСОВАНА ТАКИМ ТОЛСТОЛОБЫМ "РЕДНЕКАМ" КАК:

Kitfox , RrinatT , ftw

Тут у меня еще много линков и язвительных замечаний по поводу этих комментаторов, которые мне "запостили" едкие вещи. Но отмечу, я вчера был не в адеквате, вызванном Днем сотрудника атомной промышленности, и в некоторых своих комментах нарвался сам, НО!!! будьте умнее в конце концов. ЛОЖКА все таки иногда ГНЕТСЯ -).

Еще пару линков:

http://www.ibiblio.org/pub/electronic-publications/stay-free/archives/20/media_influence_intro.html

с заголовком "The media doesn't influence us... except when it does" - Медиа не влияют на нас... кроме тех случаев когда влияет"

Цитата из статьи:

Для любого, кто изучает или пишет о медиа, вопрос насилия трудно обойти. Оба конца дебатов представлены фанатиками - цензоры и абсолютисты свободы слова. "Свободники" оперируют двумя основными предположениями: 1-е. если вы выражаете озабоченность о медиа насилии, вы безусловно МУДАК, который рассматривает ПРЯМУЮ связь между насилием на ЭКРАНЕ и реальными вещами. 2-е. поскольку у вас такая связь это значит, что вы должны быть адвокатом цензуры - по другому, вы должны бла-бла-бла.....  быть приверженцем запрета любого удовольствия и превратить страну в гигантскую Христианскую страну (примечание: а я не против этого кстати с вектором на ислам, христианство, свидетельство иеговых, адвентистов, баптистов, зорро-австрицев и прочая _))))))))))))))0.

Эти дебаты задают рамки в которых медиа насилие обсуждается между людьми, которые вообще то должны знать больше. Просвятители меда посвящают годы чтобы решить вопрос влияет ли насилие на людей или нет, и многие из них полемизируют, что нет доказательства что влияет. Это очень интересная проблема для обсуждения. МЕДИА ВЛИЯЕТ НА наши взгляды НА РАСОВЫЕ ВОПРОСЫ, ПОЛИТИКУ, ИМИДЖ ТЕЛА - ЭТИ ИДЕИ ВЫ ПРИНИМАЕТЕ КАК ДОЛЖНОЕ. Но каким то ПИЗДЕЦ СТРАННЫМ ОБРАЗОМ - эффект НАСИЛИЯ НЕ ДОКАЗАН!!!

Руководители ТВ очень быстры в своем доказательстве отсутствия влияния медиа насилия. НО ВСЯ ЭКОНОМИКА ТЕЛЕВИДЕНИЯ КРЕПИТЬСЯ НА ПРЕДЛОЖЕНИЯХ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯМ. Когда NBC продает время для Майкрософта или Тойоты , оно делает это основываясь на СИЛЕ ЗОМБОЯЩИКА управлять УМАМИ. (Факт, что реклама может не сработать и не повлиять на результаты продаж - НЕМАТЕРИАЛЕН). Способность медиа влиять на людей не столь МОЗГОДРОБИТЕЛЕН по простому такому факту, что медиа ВЕЗДЕ И ВСЕГДА.

... Дальше сами переводите

Does violence in the media influence the real world? Of course it does. Cop shows and crime reports make us scared of other people, of going out at night, of helping out strangers. That is perhaps its primary effect. But there should be no doubt that watching violence can also lead to violence. To say that it can is not to say that it does in most circumstances, with most people, in most places. Nor is it to say that violent media creates violent behavior out of nowhere.

Whether someone's violent tendencies originated with an abusive parent or with Dirty Harry is on a certain level irrelevant; the fact remains that a steady diet of media blood and guts isn't good for some people, some of the time.

To say all this is simply to acknowledge an uncomfortable truth, one for which there is no easy solution. Censorship by righteous experts or government officials is not the answer. Even if you ignore the serious First Amendment issues involved, censorship schemes could at best treat only the symptoms. The real problem with the media is not overt violence, but an unchecked market that churns out content strictly for bucks. The only solutions, then, are far more radical: the establishment of a truly public broadcasting system, as opposed to the limp vessels of PBS and NPR. Let the corporate-owned networks program whatever garbage they like. Providing true alternatives to commercial media would give viewers more choices. And even if a fraction of the audience watches the alternative channels, their presence would help put things in perspective, onscreen and off.

Вот так вот @лять. Идиоты. Надо быть мультимыслящим, а не тупорогим упрямцем.

UPDT: В первой статье про Индонезию я убрал пару абзацев ибо много. Но там совет. Чувствуете что депрессия. Звоните в службы поддержки. Они есть у нас везде. Телефоны экстренной помощи:

http://bala-almaty.kz/database/?lang=ru

http://articles.gazeta.kz/art.asp?aid=108838

(Алмата, регионы и прочая)